39 цитат из книги «Альбер Камю. Миф о Сизифе», которые стоит перечитать

Ниже 39 цитат из книги «Альбер Камю. Миф о Сизифе»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   В привязанности человека к жизни есть нечто превосходящее все на свете невзгоды. Суждение нашего тела ничуть не менее важно, чем суждение нашего ума, а тело избегает самоуничтожения. Привычка жить складывается раньше привычки мыслить.

   В привязанности человека к жизни есть нечто превосходящее все на свете невзгоды. Суждение нашего тела ничуть не менее важно, чем суждение нашего ума, а тело избегает самоуничтожения. Привычка жить складывается раньше привычки мыслить.
2. «

   Скука является результатом машинальной жизни, но она же приводит в движение сознание.

   Скука является результатом машинальной жизни, но она же приводит в движение сознание.
3. «

   Мыслить — значит научиться заново смотреть, направлять свое сознание, не упуская из виду самоценности каждого образа.

   Мыслить — значит научиться заново смотреть, направлять свое сознание, не упуская из виду самоценности каждого образа.
4. «

   Гений — это ум, знающий свои пределы.

   Гений — это ум, знающий свои пределы.
5. «

   Мифы и складываются для того, чтобы их оживляло наше воображение.

   Мифы и складываются для того, чтобы их оживляло наше воображение.
6. «

   Прекрасная женщина всегда желанна.

   Прекрасная женщина всегда желанна.
7. «

   Щедра любовь, осознающая одновременно свою неповторимость и бренность.

   Щедра любовь, осознающая одновременно свою неповторимость и бренность.
8. «

   Всегда просто быть логичным, но почти невозможно быть логичным до самого конца.

   Всегда просто быть логичным, но почти невозможно быть логичным до самого конца.
9. «

   То, что будет после смерти, не имеет значения, а сколько ещё долгих дней у того, кто умеет жить!

   То, что будет после смерти, не имеет значения, а сколько ещё долгих дней у того, кто умеет жить!
10. «

    Спросив себя, а как можно судить, какой вопрос более настоятелен, чем другие, я отвечу: тот, который обязывает к действию. Мне неведомы случаи, когда бы шли на смерть ради онтологического доказательства. Галилей, обладавший весьма значительной научной истиной, легче легкого отрекся от нее, как только над его жизнью нависла угроза.

    Спросив себя, а как можно судить, какой вопрос более настоятелен, чем другие, я отвечу: тот, который обязывает к действию. Мне неведомы случаи, когда бы шли на смерть ради онтологического доказательства. Галилей, обладавший весьма значительной научной истиной, легче легкого отрекся от нее, как только над его жизнью нависла угроза.
11. «

    Человек способен видеть и познавать лишь окружающие его стены.

    Человек способен видеть и познавать лишь окружающие его стены.
12. «

    Неизбежно только одно — смерть, всего остального можно избежать. Во временном пространстве, которое отделяет рождение от смерти, нет ничего предопределенного: все можно изменить и можно даже прекратить войну и жить в мире, если желать этого как следует — очень сильно и долго.

    Неизбежно только одно — смерть, всего остального можно избежать. Во временном пространстве, которое отделяет рождение от смерти, нет ничего предопределенного: все можно изменить и можно даже прекратить войну и жить в мире, если желать этого как следует — очень сильно и долго.
13. «

    Абсурд рождается из столкновения человеческого разума и безрассудного молчания мира.

    Абсурд рождается из столкновения человеческого разума и безрассудного молчания мира.
14. «

    В привязанности человека к миру есть нечто более сильное, чем все беды мира.

    В привязанности человека к миру есть нечто более сильное, чем все беды мира.
15. «

    Ничем не заполнить рва между достоверностью моего существования и содержанием, которое я пытаюсь ей придать.

    Ничем не заполнить рва между достоверностью моего существования и содержанием, которое я пытаюсь ей придать.
16. «

    Когда мир поддается объяснению, хотя бы и не слишком надежному в своих доводах, он для нас родной. Напротив, человек ощущает себя чужаком во вселенной, внезапно избавленной от наших иллюзий и попыток пролить свет на нее. И это изгнанничество неизбывно, коль скоро человек лишен памяти об утраченной родине или надежды на землю обетованную. Разлад между человеком и окружающей его жизнью, между актером и декорациями и дает, собственно, чувство абсурда.

    Когда мир поддается объяснению, хотя бы и не слишком надежному в своих доводах, он для нас родной. Напротив, человек ощущает себя чужаком во вселенной, внезапно избавленной от наших иллюзий и попыток пролить свет на нее. И это изгнанничество неизбывно, коль скоро человек лишен памяти об утраченной родине или надежды на землю обетованную. Разлад между человеком и окружающей его жизнью, между актером и декорациями и дает, собственно, чувство абсурда.
17. «

    В основе всей красоты лежит что-то нечеловеческое.

    В основе всей красоты лежит что-то нечеловеческое.
18. «

    Убить себя означает в известном смысле — и так, как это бывает в мелодрамах, — сделать признание. Признание в том, что жизнь тебя подавила или что ее нельзя понять. Не будем заходить в уподоблениях слишком далеко и прибегнем к словам расхожим. Это признание, что жить «не стоит труда». Само собой разумеется, жизнь — дело непростое. Однако по многим причинам, первая из которых — привычка, продолжаешь поступать согласно запросу жизненных обстоятельств. Умереть по своей воле означает признать, пусть и безотчетно, смехотворность этой привычки, отсутствие глубоких оснований жить, нелепицу повседневной суеты и ненужность страдания.

    Убить себя означает в известном смысле — и так, как это бывает в мелодрамах, — сделать признание. Признание в том, что жизнь тебя подавила или что ее нельзя понять. Не будем заходить в уподоблениях слишком далеко и прибегнем к словам расхожим. Это признание, что жить «не стоит труда». Само собой разумеется, жизнь — дело непростое. Однако по многим причинам, первая из которых — привычка, продолжаешь поступать согласно запросу жизненных обстоятельств. Умереть по своей воле означает признать, пусть и безотчетно, смехотворность этой привычки, отсутствие глубоких оснований жить, нелепицу повседневной суеты и ненужность страдания.
19. «

    Есть лишь одна по-настоящему серьезная философская проблема — проблема самоубийства. Решить, стоит или не стоит жизнь того, чтобы ее прожить, — значит ответить на фундаментальный вопрос философии. Все остальное — имеет ли мир три измерения, руководствуется ли разум девятью или двенадцатью категориями — второстепенно.

    Есть лишь одна по-настоящему серьезная философская проблема — проблема самоубийства. Решить, стоит или не стоит жизнь того, чтобы ее прожить, — значит ответить на фундаментальный вопрос философии. Все остальное — имеет ли мир три измерения, руководствуется ли разум девятью или двенадцатью категориями — второстепенно.
20. «

    Моя старость и величие моего духа побуждают меня, невзирая на столькие испытания, признать, что все хорошо.

    Моя старость и величие моего духа побуждают меня, невзирая на столькие испытания, признать, что все хорошо.

    — Эдип · книга