41 цитата из книги «Александр Дюма. Королева Марго» для вдохновения

Собрали 41 цитата из книги «Александр Дюма. Королева Марго» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Никаких родовых споров, никакого коварства в любви; все честно, благородно, откровенно: словом, оборонительный и наступательный союз, имеющий единственную цель: искать и на лету хватать ту мимолетность, которая зовется счастьем, если оно для нас найдется.

   Никаких родовых споров, никакого коварства в любви; все честно, благородно, откровенно: словом, оборонительный и наступательный союз, имеющий единственную цель: искать и на лету хватать ту мимолетность, которая зовется счастьем, если оно для нас найдется.

   — Анриетта Неверская · книга
2. «

   Труп врага всегда пахнет хорошо.

   Труп врага всегда пахнет хорошо.

   — название главы · книга
3. «

   Обстоятельства не могут изменить судьбы; наоборот, судьба направляет обстоятельства.

   Обстоятельства не могут изменить судьбы; наоборот, судьба направляет обстоятельства.

   — Рене · книга
4. «

   Честное слово, теперь я люблю Анриетту; наверно, она мне изменила, если я взялся за ум.

   Честное слово, теперь я люблю Анриетту; наверно, она мне изменила, если я взялся за ум.

   — Аннибал де Коконнас · книга
5. «

   Двери не для тех, кому пришлось бежать...

   Двери не для тех, кому пришлось бежать...

   — Маргарита Наваррская · книга
6. «

   Ты влюблен, так и действуй, как влюбленный; я же честолюбив и, как честолюбец, думаю, что жизнь дороже поцелуя женщины.

   Ты влюблен, так и действуй, как влюбленный; я же честолюбив и, как честолюбец, думаю, что жизнь дороже поцелуя женщины.

   — Аннибал де Коконнас · книга
7. «

   ... воскликнула Екатерина с несвойственной ей смелостью перед страшной волей своего сына.

   ... воскликнула Екатерина с несвойственной ей смелостью перед страшной волей своего сына.
8. «

   Господи Иисусе! А что бы было, кабы клинья были не кожаные, а деревянные?

   Господи Иисусе! А что бы было, кабы клинья были не кожаные, а деревянные?

   — мэтр Кабош · книга
9. «

   Ключи открывают не только те двери, для которых созданы.

   Ключи открывают не только те двери, для которых созданы.
10. «

    Пусть пятьсот тысяч чертей унесут в ад любовь, которая может стоить жизни двум честным людям!

    Пусть пятьсот тысяч чертей унесут в ад любовь, которая может стоить жизни двум честным людям!

    — Аннибал де Коконнас · книга
11. «

    Подумай, пятьсот экю от нас да вознаграждение от правительства, а может быть, и повышение по службе. Как этот молодец будет хорошо жить, когда я его убью!

    Подумай, пятьсот экю от нас да вознаграждение от правительства, а может быть, и повышение по службе. Как этот молодец будет хорошо жить, когда я его убью!

    — Аннибал де Коконнас · книга
12. «

    Для узника все может стать поводом к радости, к надежде, но также и к подозрению, тревоге.

    Для узника все может стать поводом к радости, к надежде, но также и к подозрению, тревоге.
13. «

    Отдавая мою сестру Генриху Наваррскому, я отдаю и мое сердце всем гугенотам моего королевства.

    Отдавая мою сестру Генриху Наваррскому, я отдаю и мое сердце всем гугенотам моего королевства.

    — Карл IX · книга
14. «

    Побаиваюсь я этих смертных приговоров при закрытых дверях в крепости, да еще со стороны таких противных рож, как те, что сидели перед нами.

    Побаиваюсь я этих смертных приговоров при закрытых дверях в крепости, да еще со стороны таких противных рож, как те, что сидели перед нами.

    — Аннибал де Коконнас · книга
15. «

    Сначала надо победить, а после войны будет и совет.

    Сначала надо победить, а после войны будет и совет.

    — Адмирал Колиньи · книга
16. «

    Иногда достойнее почтить память мертвых, подавив, или вернее, скрыв свое горе.

    Иногда достойнее почтить память мертвых, подавив, или вернее, скрыв свое горе.

    — король Карл IX · книга
17. «

    Только ненависть заставляет нас делать столько же глупостей, сколько и любовь.

    Только ненависть заставляет нас делать столько же глупостей, сколько и любовь.

    — Беарнец · книга
18. «

    Но если такого наблюдателя не оказалось в галереях Лувра, зато он был на улице, где грозно раздавался его ропот и гневом искрились его глаза: то был народ, с его инстинктом, предельно обострённым ненавистью; он издалека глядел на силуэты непримиримых врагов своих и толковал их чувства также простодушно, как это делает проожий, глазея в запертые окна зала, где танцуют. Музыка увлекает и ведёт танцоров, а прохожий видит одни движения и, не слыша музыки, потешается над тем, как эти марионетки скачут и суетятся без видимой причины.

    Но если такого наблюдателя не оказалось в галереях Лувра, зато он был на улице, где грозно раздавался его ропот и гневом искрились его глаза: то был народ, с его инстинктом, предельно обострённым ненавистью; он издалека глядел на силуэты непримиримых врагов своих и толковал их чувства также простодушно, как это делает проожий, глазея в запертые окна зала, где танцуют. Музыка увлекает и ведёт танцоров, а прохожий видит одни движения и, не слыша музыки, потешается над тем, как эти марионетки скачут и суетятся без видимой причины.
19. «

    Мы, дорогой мой, заговорщики, а когда заговорщикам не повезло — им надо убегать.

    Мы, дорогой мой, заговорщики, а когда заговорщикам не повезло — им надо убегать.

    — Аннибал де Коконнас · книга
20. «

    ... да и у каждой женщины, даже заурядной, когда она в действительности любит, любовь несовместима с унижением, потому что настоящая любовь тоже честолюбива.

    ... да и у каждой женщины, даже заурядной, когда она в действительности любит, любовь несовместима с унижением, потому что настоящая любовь тоже честолюбива.