«Александр Николаевич Островский. Бесприданница» в 21 цитата

Ниже 21 цитата из книги «Александр Николаевич Островский. Бесприданница»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Какой народ! Удивляюсь. Везде поспеют; где только можно взять, все уж взято, непочатых мест нет.

   Какой народ! Удивляюсь. Везде поспеют; где только можно взять, все уж взято, непочатых мест нет.

   — Робинзон · книга
2. «

   Пьян! Разве я на это жалуюсь когда-нибудь? Кабы пьян, это бы прелесть что такое — лучше бы и желать ничего нельзя. Я с этим добрым намерением ехал сюда, да с этим добрым намерением и на свете живу. Это цель моей жизни.

   Пьян! Разве я на это жалуюсь когда-нибудь? Кабы пьян, это бы прелесть что такое — лучше бы и желать ничего нельзя. Я с этим добрым намерением ехал сюда, да с этим добрым намерением и на свете живу. Это цель моей жизни.

   — Робинзон · книга
3. «

   Прежде женихов-то много было, так и на бесприданниц хватало; а теперь женихов-то в самый обрез: сколько приданых, столько и женихов, лишних нет — бесприданницам-то и недостает.

   Прежде женихов-то много было, так и на бесприданниц хватало; а теперь женихов-то в самый обрез: сколько приданых, столько и женихов, лишних нет — бесприданницам-то и недостает.

   — Василий Данилыч Вожеватов · книга
4. «

   Как мужик русский: мало радости, что пьян, надо поломаться, чтоб все видели. Поломается, поколотят его раза два, ну, он и доволен, и идёт спать.

   Как мужик русский: мало радости, что пьян, надо поломаться, чтоб все видели. Поломается, поколотят его раза два, ну, он и доволен, и идёт спать.

   — Мокий Пармёныч Кнуров · книга
5. «

   У меня правило: никому ничего не прощать; а то страх забудут, забываться станут.

   У меня правило: никому ничего не прощать; а то страх забудут, забываться станут.

   — Сергей Сергеевич Паратов · книга
6. «

   Значит, приятели: два тела — одна душа.

   Значит, приятели: два тела — одна душа.

   — Василий Данилыч Вожеватов · книга
7. «

   Для несчастных людей много простора в божьем мире: вот сад, вот Волга. Здесь на каждом сучке удавиться можно, на Волге — выбирай любое место. Везде утопиться легко, если есть желание да сил достанет.

   Для несчастных людей много простора в божьем мире: вот сад, вот Волга. Здесь на каждом сучке удавиться можно, на Волге — выбирай любое место. Везде утопиться легко, если есть желание да сил достанет.

   — Лариса Дмитриевна Огудалова · книга
8. «

   Нет хуже этого стыда, когда приходится за других стыдиться.

   Нет хуже этого стыда, когда приходится за других стыдиться.

   — Лариса Дмитриевна Огудалова · книга
9. «

   Да, это смешно... Я смешной человек... Я знаю сам, что я смешной человек. Да разве людей казнят за то, что они смешны? Я смешон — ну, смейся надо мной, смейся в глаза! Приходите ко мне обедать, пейте мое вино и ругайтесь, смейтесь надо мной — я того стою. Но разломать грудь у смешного человека, вырвать сердце, бросить под ноги и растоптать его! Ох, ох! Как мне жить! Как мне жить!

   Да, это смешно... Я смешной человек... Я знаю сам, что я смешной человек. Да разве людей казнят за то, что они смешны? Я смешон — ну, смейся надо мной, смейся в глаза! Приходите ко мне обедать, пейте мое вино и ругайтесь, смейтесь надо мной — я того стою. Но разломать грудь у смешного человека, вырвать сердце, бросить под ноги и растоптать его! Ох, ох! Как мне жить! Как мне жить!

   — Юлий Капитоныч Карандышев · книга
10. «

    Надо думать, о чем говоришь. Болтайте с другими, если вам нравится, а со мной говорите осторожнее!

    Надо думать, о чем говоришь. Болтайте с другими, если вам нравится, а со мной говорите осторожнее!

    — Лариса Дмитриевна Огудалова · книга
11. «

    Жениться! Не всякому можно, да не всякий и захочет; вот я, например, женатый.

    Жениться! Не всякому можно, да не всякий и захочет; вот я, например, женатый.

    — Мокий Пармёныч Кнуров · книга
12. «

    — Вещь... да, вещь! Они правы, я вещь, а не человек... Наконец слово для меня найдено, вы нашли его... Всякая вещь должна иметь хозяина, я пойду к хозяину. — Я беру вас, я ваш хозяин. — О, нет! Каждой вещи своя цена есть... я слишком, слишком дорога для вас... Уж если быть вещью, так одно утешение — быть дорогой, очень дорогой.

    — Вещь... да, вещь! Они правы, я вещь, а не человек... Наконец слово для меня найдено, вы нашли его... Всякая вещь должна иметь хозяина, я пойду к хозяину. — Я беру вас, я ваш хозяин. — О, нет! Каждой вещи своя цена есть... я слишком, слишком дорога для вас... Уж если быть вещью, так одно утешение — быть дорогой, очень дорогой.

    — Лариса Дмитриевна Огудалова · книга
13. «

    — Да разве вы не видите, что эта женщина создана для роскоши? Дорогой бриллиант дорогой и оправы требует. — И хорошего ювелира. — Совершенную правду вы сказали. Ювелир — не простой мастеровой: он должен быть художником. В нищенской обстановке, да еще за дураком мужем, она или погибнет, или опошлится.

    — Да разве вы не видите, что эта женщина создана для роскоши? Дорогой бриллиант дорогой и оправы требует. — И хорошего ювелира. — Совершенную правду вы сказали. Ювелир — не простой мастеровой: он должен быть художником. В нищенской обстановке, да еще за дураком мужем, она или погибнет, или опошлится.

    — Мокий Пармёныч Кнуров · книга
14. «

    — ... допускаете ли вы, что человек, скованный по рукам и по ногам неразрывными цепями, может так увлечься, что забудет все на свете, забудет и гнетущую его действительность, забудет и свои цепи? — Ну, что же! И хорошо, что он забудет. — Это душевное состояние очень хорошо, я с вами не спорю; но оно непродолжительно. Угар страстного увлечения скоро проходит, остаются цепи и здравый рассудок, который говорит, что этих цепей разорвать нельзя, что они неразрывны. — Неразрывные цепи! Вы женаты? — Нет. — А всякие другие цепи — не помеха! Будем носить их вместе, я разделю с вами эту ношу, большую половину тяжести я возьму на себя. — Я обручен. — Ах! — Вот золотые цепи, которыми я окован на всю жизнь.

    — ... допускаете ли вы, что человек, скованный по рукам и по ногам неразрывными цепями, может так увлечься, что забудет все на свете, забудет и гнетущую его действительность, забудет и свои цепи? — Ну, что же! И хорошо, что он забудет. — Это душевное состояние очень хорошо, я с вами не спорю; но оно непродолжительно. Угар страстного увлечения скоро проходит, остаются цепи и здравый рассудок, который говорит, что этих цепей разорвать нельзя, что они неразрывны. — Неразрывные цепи! Вы женаты? — Нет. — А всякие другие цепи — не помеха! Будем носить их вместе, я разделю с вами эту ношу, большую половину тяжести я возьму на себя. — Я обручен. — Ах! — Вот золотые цепи, которыми я окован на всю жизнь.

    — Сергей Сергеевич Паратов · книга
15. «

    Счастье не пойдет за тобой, если сама от него бегаешь.

    Счастье не пойдет за тобой, если сама от него бегаешь.

    — Лариса Дмитриевна Огудалова · книга
16. «

    — Мы люди бедные, нам унижаться-то всю жизнь. Так уж лучше унижаться смолоду, чтоб потом пожить по-человечески. — Нет, не могу; тяжело, невыносимо тяжело. — А легко-то ничего не добудешь, всю жизнь и останешься ничем. — Опять притворяться, опять лгать! — И притворяйся, и лги! Счастье не пойдет за тобой, если сама от него бегаешь.

    — Мы люди бедные, нам унижаться-то всю жизнь. Так уж лучше унижаться смолоду, чтоб потом пожить по-человечески. — Нет, не могу; тяжело, невыносимо тяжело. — А легко-то ничего не добудешь, всю жизнь и останешься ничем. — Опять притворяться, опять лгать! — И притворяйся, и лги! Счастье не пойдет за тобой, если сама от него бегаешь.

    — Харита Игнатьевна Огудалова · книга
17. «

    Но знайте, что и самого кроткого человека можно довести до бешенства. Не все преступники — злодеи, и смирный человек решится на преступление, когда ему другого выхода нет.

    Но знайте, что и самого кроткого человека можно довести до бешенства. Не все преступники — злодеи, и смирный человек решится на преступление, когда ему другого выхода нет.

    — Юлий Капитоныч Карандышев · книга
18. «

    — Значит, пусть женщина плачет, страдает, только бы любила вас? — Что делать, Лариса Дмитриевна! В любви равенства нет, это уж не мной заведено. В любви приходится иногда и плакать. — И непременно женщине? — Уж, разумеется, не мужчине.

    — Значит, пусть женщина плачет, страдает, только бы любила вас? — Что делать, Лариса Дмитриевна! В любви равенства нет, это уж не мной заведено. В любви приходится иногда и плакать. — И непременно женщине? — Уж, разумеется, не мужчине.

    — Лариса Дмитриевна Огудалова · книга
19. «

    — Извините за нескромный вопрос! — Коли очень нескромный, так не спрашивайте.

    — Извините за нескромный вопрос! — Коли очень нескромный, так не спрашивайте.

    — Лариса Дмитриевна Огудалова · книга
20. «

    Да, с деньгами можно дела делать, можно. Хорошо тому, Василий Данилыч, у кого денег-то много.

    Да, с деньгами можно дела делать, можно. Хорошо тому, Василий Данилыч, у кого денег-то много.

    — Мокий Пармёныч Кнуров · книга