31 цитата из книги «Анатоль Франс. Таис», которые стоит перечитать

Собрали 31 цитата из книги «Анатоль Франс. Таис» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Отвращение и сочувствие одинаково недостойны мудреца.

   Отвращение и сочувствие одинаково недостойны мудреца.

   — Старик · книга
2. «

   Монахи презирали богатство, и благоухание их добродетели возносилось до самых небес.

   Монахи презирали богатство, и благоухание их добродетели возносилось до самых небес.
3. «

   Пафнутий родился в Александрии от благородных родителей, которые дали ему языческое образование. Он даже поддался бредням поэтов, и в ранней юности заблуждения его ума и безрассудство дошли до того, что он дерзал рассуждать со сверстниками о природе, свойствах и даже о самом существовании бога.

   Пафнутий родился в Александрии от благородных родителей, которые дали ему языческое образование. Он даже поддался бредням поэтов, и в ранней юности заблуждения его ума и безрассудство дошли до того, что он дерзал рассуждать со сверстниками о природе, свойствах и даже о самом существовании бога.
4. «

   Наука и размышление — всего лишь первые ступени познания и только вдохновение ведет к вечным истинам.

   Наука и размышление — всего лишь первые ступени познания и только вдохновение ведет к вечным истинам.

   — Зенофемид · книга
5. «

   Если изничтожить все людские мечты и бредни, мир утратит свои очертания и краски, и мы закостенеем в беспросветной тупости.

   Если изничтожить все людские мечты и бредни, мир утратит свои очертания и краски, и мы закостенеем в беспросветной тупости.

   — Никий · книга
6. «

   Философия добродетели еще не умерла в этом мире.

   Философия добродетели еще не умерла в этом мире.

   — Евкрит · книга
7. «

   Неумолимый голос кричал ей: «Ты состаришься, Таис! Состаришься!» От ужаса на лбу ее выступили капли ледяного пота. Затем она снова с бесконечной нежностью вгляделась в свое отражение и убедилась, что все еще хороша и достойна любви.

   Неумолимый голос кричал ей: «Ты состаришься, Таис! Состаришься!» От ужаса на лбу ее выступили капли ледяного пота. Затем она снова с бесконечной нежностью вгляделась в свое отражение и убедилась, что все еще хороша и достойна любви.
8. «

   Все мы без исключения в мысли другого открываем только нашу собственную мысль.

   Все мы без исключения в мысли другого открываем только нашу собственную мысль.

   — Никий · книга
9. «

   В те времена в пустыне жило много отшельников. По обоим берегам Нила раскинулись бесчисленные хижины, сооруженные из ветвей и глины руками самих затворников. На самом берегу реки встречались обители, где жило по нескольку монахов. И отшельники и монахи жили в воздержании, вкушали пищу лишь после захода солнца, и единственным яством служил им хлеб со щепоткой соли да иссопа.

   В те времена в пустыне жило много отшельников. По обоим берегам Нила раскинулись бесчисленные хижины, сооруженные из ветвей и глины руками самих затворников. На самом берегу реки встречались обители, где жило по нескольку монахов. И отшельники и монахи жили в воздержании, вкушали пищу лишь после захода солнца, и единственным яством служил им хлеб со щепоткой соли да иссопа.
10. «

    Воистину вся гнусность народов вторгается в души праведников, чтобы исчезнуть там, как в бездонном колодце. Поэтому души святых осквернены больше, нежели души простых грешников.

    Воистину вся гнусность народов вторгается в души праведников, чтобы исчезнуть там, как в бездонном колодце. Поэтому души святых осквернены больше, нежели души простых грешников.

    — Пафнутий · книга
11. «

    Тщетно действовать и тщетно воздерживаться от действий. Безразлично — жить или умереть.

    Тщетно действовать и тщетно воздерживаться от действий. Безразлично — жить или умереть.

    — Старик · книга
12. «

    Всякий спор бесплоден. Мое мнение состоит в том, что не следует иметь никакого мнения.

    Всякий спор бесплоден. Мое мнение состоит в том, что не следует иметь никакого мнения.

    — Старик · книга
13. «

    Даже самые редкостные зрелища не должны задерживать человека степенного и трудолюбивого дольше, чем следует.

    Даже самые редкостные зрелища не должны задерживать человека степенного и трудолюбивого дольше, чем следует.

    — Котта · книга
14. «

    Народ бывает более всего угнетен, когда правительство слабо. Народы благоденствовали только под властью умных деспотов.

    Народ бывает более всего угнетен, когда правительство слабо. Народы благоденствовали только под властью умных деспотов.

    — Котта · книга
15. «

    Женщины внушают любовь, хотя и безрассудно любить их.

    Женщины внушают любовь, хотя и безрассудно любить их.

    — Дорион · книга
16. «

    Великое счастье легче посулить, чем дать.

    Великое счастье легче посулить, чем дать.

    — Таис · книга
17. «

    Рыба, выброшенная на берег, умирает; подобно этому и монах, выйдя из кельи и смешавшись с толпой мирян, отклоняется от истины.

    Рыба, выброшенная на берег, умирает; подобно этому и монах, выйдя из кельи и смешавшись с толпой мирян, отклоняется от истины.

    — отец Антоний · книга
18. «

    Когда смятение охватывает нас, мы уподобляемся хмельным и идем, шатаясь из стороны в сторону, готовые на каждом шагу позорно упасть. Но случается и так, что смятение души и чувств погружает нас в нечестивое уныние. За свою долгую жизнь я убедился, что нет у монаха злейшего врага, чем уныние.

    Когда смятение охватывает нас, мы уподобляемся хмельным и идем, шатаясь из стороны в сторону, готовые на каждом шагу позорно упасть. Но случается и так, что смятение души и чувств погружает нас в нечестивое уныние. За свою долгую жизнь я убедился, что нет у монаха злейшего врага, чем уныние.

    — Палемон · книга
19. «

    Все в этом мире призрачно, все подобно сыпучим пескам. Один бог незыблем.

    Все в этом мире призрачно, все подобно сыпучим пескам. Один бог незыблем.

    — Пафнутий · книга
20. «

    Взгляните на эти оливки, наш взгляд тешится контрастом их цветов, и мы радуемся тому, что эти — светлые, а те — темные. Но, если бы они были наделены мыслями и разумением, белые сказали бы: хорошо, когда оливка белая, и плохо, когда она черная; черные оливки возненавидели бы белых. Мы судим о них правильнее, ибо мы настолько же выше их, насколько боги выше нас. Для человека, видящего лишь одну сторону сущего, зло есть зло; для бога, понимающего все, зло есть добро.

    Взгляните на эти оливки, наш взгляд тешится контрастом их цветов, и мы радуемся тому, что эти — светлые, а те — темные. Но, если бы они были наделены мыслями и разумением, белые сказали бы: хорошо, когда оливка белая, и плохо, когда она черная; черные оливки возненавидели бы белых. Мы судим о них правильнее, ибо мы настолько же выше их, насколько боги выше нас. Для человека, видящего лишь одну сторону сущего, зло есть зло; для бога, понимающего все, зло есть добро.

    — Гермодор · книга