30 цитат из книги «Анатоль Франс. Таис» — топ по популярности

Собрали 30 цитат из книги «Анатоль Франс. Таис» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Воистину вся гнусность народов вторгается в души праведников, чтобы исчезнуть там, как в бездонном колодце. Поэтому души святых осквернены больше, нежели души простых грешников.

   Воистину вся гнусность народов вторгается в души праведников, чтобы исчезнуть там, как в бездонном колодце. Поэтому души святых осквернены больше, нежели души простых грешников.

   — Пафнутий · книга
2. «

   Бог! Пусть отвернется, если мы его оскорбляем. Но чем мы его оскорбляем? Раз он нас сотворил, ему нечего ни гневаться, ни удивляться, что мы такие, какими он нас создал, и поступаем в соответствии с природой, какою он нас наделил.

   Бог! Пусть отвернется, если мы его оскорбляем. Но чем мы его оскорбляем? Раз он нас сотворил, ему нечего ни гневаться, ни удивляться, что мы такие, какими он нас создал, и поступаем в соответствии с природой, какою он нас наделил.

   — Таис · книга
3. «

   Рыба, выброшенная на берег, умирает; подобно этому и монах, выйдя из кельи и смешавшись с толпой мирян, отклоняется от истины.

   Рыба, выброшенная на берег, умирает; подобно этому и монах, выйдя из кельи и смешавшись с толпой мирян, отклоняется от истины.

   — отец Антоний · книга
4. «

   Если заглянуть внутрь человека — он безмерен: он велик, как мир, ибо в нем заключен целый мир.

   Если заглянуть внутрь человека — он безмерен: он велик, как мир, ибо в нем заключен целый мир.

   — Пафнутий · книга
5. «

   Неумолимый голос кричал ей: «Ты состаришься, Таис! Состаришься!» От ужаса на лбу ее выступили капли ледяного пота. Затем она снова с бесконечной нежностью вгляделась в свое отражение и убедилась, что все еще хороша и достойна любви.

   Неумолимый голос кричал ей: «Ты состаришься, Таис! Состаришься!» От ужаса на лбу ее выступили капли ледяного пота. Затем она снова с бесконечной нежностью вгляделась в свое отражение и убедилась, что все еще хороша и достойна любви.
6. «

   Отвращение и сочувствие одинаково недостойны мудреца.

   Отвращение и сочувствие одинаково недостойны мудреца.

   — Старик · книга
7. «

   Если изничтожить все людские мечты и бредни, мир утратит свои очертания и краски, и мы закостенеем в беспросветной тупости.

   Если изничтожить все людские мечты и бредни, мир утратит свои очертания и краски, и мы закостенеем в беспросветной тупости.

   — Никий · книга
8. «

   Женщины внушают любовь, хотя и безрассудно любить их.

   Женщины внушают любовь, хотя и безрассудно любить их.

   — Дорион · книга
9. «

   Мир — трагедия, сочиненная превосходным поэтом. Бог, создавший эту трагедию, предназначил каждого из нас сыграть в ней определенную роль. Если ему угодно, чтобы ты был нищим, монархом или хромым, старайся как можно лучше исполнить свою роль.

   Мир — трагедия, сочиненная превосходным поэтом. Бог, создавший эту трагедию, предназначил каждого из нас сыграть в ней определенную роль. Если ему угодно, чтобы ты был нищим, монархом или хромым, старайся как можно лучше исполнить свою роль.

   — Евкрит · книга
10. «

    Все построения мудрецов не что иное, как сказки, придуманные для забавы людей, вечных младенцев. Этим вздором позволительно только развлекаться.

    Все построения мудрецов не что иное, как сказки, придуманные для забавы людей, вечных младенцев. Этим вздором позволительно только развлекаться.

    — Никий · книга
11. «

    Все в этом мире призрачно, все подобно сыпучим пескам. Один бог незыблем.

    Все в этом мире призрачно, все подобно сыпучим пескам. Один бог незыблем.

    — Пафнутий · книга
12. «

    Друг мой, ты меня не разумеешь. Впрочем, совершенно безразлично, понимают ли тебя так или иначе.

    Друг мой, ты меня не разумеешь. Впрочем, совершенно безразлично, понимают ли тебя так или иначе.

    — Старик · книга
13. «

    Излишний пост вызывает слабость, а слабость порождает нерадение. Некоторые монахи изнуряют свое тело неумеренно долгим воздержанием. О них можно сказать, что они вонзают себе в грудь кинжал и бездыханными предаются в руки дьявола.

    Излишний пост вызывает слабость, а слабость порождает нерадение. Некоторые монахи изнуряют свое тело неумеренно долгим воздержанием. О них можно сказать, что они вонзают себе в грудь кинжал и бездыханными предаются в руки дьявола.

    — отец Антоний · книга
14. «

    Наука и размышление — всего лишь первые ступени познания и только вдохновение ведет к вечным истинам.

    Наука и размышление — всего лишь первые ступени познания и только вдохновение ведет к вечным истинам.

    — Зенофемид · книга
15. «

    Я терплю лишения и живу отшельником, соблюдая воздержание. Но я делаю это для того, чтобы угодить богу и удостоиться вечного блаженства. А это разумная цель, ибо мудро терпеть муки в предвидении великих благ.

    Я терплю лишения и живу отшельником, соблюдая воздержание. Но я делаю это для того, чтобы угодить богу и удостоиться вечного блаженства. А это разумная цель, ибо мудро терпеть муки в предвидении великих благ.

    — Пафнутий · книга
16. «

    Все мы без исключения в мысли другого открываем только нашу собственную мысль.

    Все мы без исключения в мысли другого открываем только нашу собственную мысль.

    — Никий · книга
17. «

    Мне часто-часто приходит в голову мысль, что только нищие добры, счастливы, благословенны и что великая радость — жить в бедности и смирении.

    Мне часто-часто приходит в голову мысль, что только нищие добры, счастливы, благословенны и что великая радость — жить в бедности и смирении.

    — Таис · книга
18. «

    Стоит ли беспокоиться о женской любви? Безрассудно привязываться к тому, что мимолетно.

    Стоит ли беспокоиться о женской любви? Безрассудно привязываться к тому, что мимолетно.

    — Евкрит · книга
19. «

    Только безумцы ищут счастье в том, что не подвластно их воле. Я не хочу ничего иного, кроме того, чего желают боги, и желаю всего, чего желают они.

    Только безумцы ищут счастье в том, что не подвластно их воле. Я не хочу ничего иного, кроме того, чего желают боги, и желаю всего, чего желают они.

    — Евкрит · книга
20. «

    На закате республики мои предки умерли за свободу вместе с Брутом. Но возникает сомнение, не было ли то, что они называют свободой римского народа, просто стремлением самим управлять народом.

    На закате республики мои предки умерли за свободу вместе с Брутом. Но возникает сомнение, не было ли то, что они называют свободой римского народа, просто стремлением самим управлять народом.

    — Котта · книга