60 цитат из книги «Анатолий Виноградов. Три цвета времени» — читать онлайн

60 цитат из книги «Анатолий Виноградов. Три цвета времени» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Для обоих, и для Бейля и для Мелани, солнце не заходило и не иссякала беспечность. Давались клятвы друг другу в полной уверенности, что впереди еще много времени для того, чтобы нарушить эти клятвы.

   Для обоих, и для Бейля и для Мелани, солнце не заходило и не иссякала беспечность. Давались клятвы друг другу в полной уверенности, что впереди еще много времени для того, чтобы нарушить эти клятвы.
2. «

   Мое точное научное описание особого вида безумия, именуемого любовью, не может иметь успеха во Франции. Это безумие все реже и реже встречается в нашей стране.

   Мое точное научное описание особого вида безумия, именуемого любовью, не может иметь успеха во Франции. Это безумие все реже и реже встречается в нашей стране.

   — Анри Бейль · книга
3. «

   Своеобразное исчисление имущества! Богатство помещиков, в большинстве случаев бездушных скотов, определяется таким странным понятием как душа. Какая огромная разница между теми русскими, которых я видел в Париже! Это элегантные люди, весьма любезные и даже блестящие по уму. Но во что они превращаются у себя на родине, в своих деревнях!

   Своеобразное исчисление имущества! Богатство помещиков, в большинстве случаев бездушных скотов, определяется таким странным понятием как душа. Какая огромная разница между теми русскими, которых я видел в Париже! Это элегантные люди, весьма любезные и даже блестящие по уму. Но во что они превращаются у себя на родине, в своих деревнях!

   — Анри Бейль · книга
4. «

   Политические системы государств есть по существу организации кражи труда у неимущих, истинно правильное государство есть государство свободных тружеников.

   Политические системы государств есть по существу организации кражи труда у неимущих, истинно правильное государство есть государство свободных тружеников.

   — Сен-Симон · книга
5. «

   Не допускать, чтобы кто-нибудь догадался или сумел прочесть мои мысли.

   Не допускать, чтобы кто-нибудь догадался или сумел прочесть мои мысли.

   — Анри Бейль · книга
6. «

   Жизнь сломалась, и вот ее уже нет. И еще наступит жизнь. И еще пройдет год. Будет московская зима, и будут снова многие месяцы ненужных встреч и ненужных разлук.

   Жизнь сломалась, и вот ее уже нет. И еще наступит жизнь. И еще пройдет год. Будет московская зима, и будут снова многие месяцы ненужных встреч и ненужных разлук.

   — Анри Бейль · книга
7. «

   Время для Бейля всегда имело один из трех цветов — оно было черным, красным или белым. Знаменитый артист на несколько дней оторвал его от всего мира своей игрой шекспировских пьес. Наступали красные часы.

   Время для Бейля всегда имело один из трех цветов — оно было черным, красным или белым. Знаменитый артист на несколько дней оторвал его от всего мира своей игрой шекспировских пьес. Наступали красные часы.
8. «

   И так за дело. Жизнь коротка, а сделать нужно страшно много, и потому жизнь бесконечно хороша.

   И так за дело. Жизнь коротка, а сделать нужно страшно много, и потому жизнь бесконечно хороша.

   — Анри Бейль · книга
9. «

   Всякие мечты о человеческом счастии, о правильном устройстве человеческого общества являются занятием в высшей степени вредным, порождающим массу ложных теорий.

   Всякие мечты о человеческом счастии, о правильном устройстве человеческого общества являются занятием в высшей степени вредным, порождающим массу ложных теорий.

   — Бенжамен Констан · книга
10. «

    Всякий солнечный день скрывает черное небо рока, солнце не в состоянии погасить мирового мрака.

    Всякий солнечный день скрывает черное небо рока, солнце не в состоянии погасить мирового мрака.

    — Мюссе · книга
11. «

    Она удивлялась, почему из простонародья никто не сидит в тюрьме долго, в то время как достаточно человеку кончить университет или начитаться книг, чтобы тюремное заключение измерялось годами.

    Она удивлялась, почему из простонародья никто не сидит в тюрьме долго, в то время как достаточно человеку кончить университет или начитаться книг, чтобы тюремное заключение измерялось годами.
12. «

    Человеческое воображение не умирает. Подобно тому как утончается чувство, воображение также становится тоньше и острее у человеческих существ.

    Человеческое воображение не умирает. Подобно тому как утончается чувство, воображение также становится тоньше и острее у человеческих существ.

    — Анри Бейль · книга
13. «

    — Что представляет собою единственное сословие, способное сейчас как-то существовать? Это, конечно, буржуазия с ее черствым стремлением время превратить в деньги. — Вот тут-то и начинаются все возможности. Как только время перешло в деньги, так деньги открывают человеку возможность делать все. Он настоящий повелитель вселенной, он прокладывает дороги, строит города, насаждает леса, изобретает машины, он кормит голодных, он дает заработок целому краю.

    — Что представляет собою единственное сословие, способное сейчас как-то существовать? Это, конечно, буржуазия с ее черствым стремлением время превратить в деньги. — Вот тут-то и начинаются все возможности. Как только время перешло в деньги, так деньги открывают человеку возможность делать все. Он настоящий повелитель вселенной, он прокладывает дороги, строит города, насаждает леса, изобретает машины, он кормит голодных, он дает заработок целому краю.

    — Анри Бейль · книга
14. «

    Я никогда ни в чем не раскаивался.

    Я никогда ни в чем не раскаивался.

    — Анри Бейль · книга
15. «

    Крепостная жизнь отвратительна крестьянину: ему безразлично, где умереть — на господской конюшне или на поле битвы.

    Крепостная жизнь отвратительна крестьянину: ему безразлично, где умереть — на господской конюшне или на поле битвы.

    — Анри Бейль · книга
16. «

    Уменье во время отдохнуть, сняв сапоги и легши под одеяло, — это, пожалуй, такая же умная вещь, как и уменье двое суток пробыть в седле.

    Уменье во время отдохнуть, сняв сапоги и легши под одеяло, — это, пожалуй, такая же умная вещь, как и уменье двое суток пробыть в седле.
17. «

    Следует ли дразнить гусей, желающих спасти Рим?

    Следует ли дразнить гусей, желающих спасти Рим?

    — Анри Бейль · книга
18. «

    Я никогда не могла бы стать русской помещицей со ста семьюдесятью шестью душами рабов. Вы подумайте только, что значат эти слова «сто семьдесят шесть душ»! Душа — это слово, которое так много значит для меня. А там оно — обозначение имущества, живой предмет, которым владеет помещик, в большинстве случаев не имеющий собственной души.

    Я никогда не могла бы стать русской помещицей со ста семьюдесятью шестью душами рабов. Вы подумайте только, что значат эти слова «сто семьдесят шесть душ»! Душа — это слово, которое так много значит для меня. А там оно — обозначение имущества, живой предмет, которым владеет помещик, в большинстве случаев не имеющий собственной души.

    — Мелани · книга
19. «

    Устройство общественных отношений базируется на правильном распределении власти между богатыми и бедными. Но бедность имеет слишком много предрассудков, и только богатый имеет право решать, какие законы нужны стране.

    Устройство общественных отношений базируется на правильном распределении власти между богатыми и бедными. Но бедность имеет слишком много предрассудков, и только богатый имеет право решать, какие законы нужны стране.

    — Бенжамен Констан · книга
20. «

    Он испытывал потребность в женском общении, но это было проявление того же острого любопытства к жизни, которое заставляло его с волнением входить в незнакомые кварталы Парижа, любопытство, влекшее его в чужие города, когда новое небо, облачная или солнечная погода, сливаясь с очертаниями зданий и улиц, с разговорами незнакомых лиц, давали ему новые ощущения жизни и восстанавливали его силы.

    Он испытывал потребность в женском общении, но это было проявление того же острого любопытства к жизни, которое заставляло его с волнением входить в незнакомые кварталы Парижа, любопытство, влекшее его в чужие города, когда новое небо, облачная или солнечная погода, сливаясь с очертаниями зданий и улиц, с разговорами незнакомых лиц, давали ему новые ощущения жизни и восстанавливали его силы.