51 цитата из книги «Анджей Сапковский. Меч Предназначения» для размышлений

Собрали 51 цитата из книги «Анджей Сапковский. Меч Предназначения» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Нет (…) Я ничего не забираю. Я только беру за руку. Чтобы никто не был в такую минуту одинок.

   Нет (…) Я ничего не забираю. Я только беру за руку. Чтобы никто не был в такую минуту одинок.
2. «

   Принципы можно нарушить, страх — преодолеть.

   Принципы можно нарушить, страх — преодолеть.

   — Йеннифэр из Венгерберга · книга
3. «

   Логика – мать знания.

   Логика – мать знания.

   — Калантэ · книга
4. «

   Ну а то, что мне грустно… Убивает сознание, что я тебя теряю… Ну так это клеточная память. Атавистические остатки чувств мутанта, очищенного от эмоций.

   Ну а то, что мне грустно… Убивает сознание, что я тебя теряю… Ну так это клеточная память. Атавистические остатки чувств мутанта, очищенного от эмоций.

   — Геральт из Ривии · книга
5. «

   — Не вертись, княжна, будущая княгиня Вердэна. — Не буду я, — буркнула она,— никакой княгиней. — Хорошо, хорошо. Не будешь княгиней. Станешь хомячком и станешь жить в норке.

   — Не вертись, княжна, будущая княгиня Вердэна. — Не буду я, — буркнула она,— никакой княгиней. — Хорошо, хорошо. Не будешь княгиней. Станешь хомячком и станешь жить в норке.

   — Цири · книга
6. «

   Есть дары, которые нельзя принимать, если ты не в состоянии ответить... чем-то, столь же ценным. В противном случае такой дар протечет сквозь пальцы, растает, словно осколок льда, зажатый в кулаке. Останутся только сожаление, чувство потери и вины…

   Есть дары, которые нельзя принимать, если ты не в состоянии ответить... чем-то, столь же ценным. В противном случае такой дар протечет сквозь пальцы, растает, словно осколок льда, зажатый в кулаке. Останутся только сожаление, чувство потери и вины…

   — Йеннифэр из Венгерберга · книга
7. «

   — Расскажи мне сказку. <…> — Жил-был… кот, – начал он. – Такой обычный, полосатый мышелов. И однажды этот кот пошёл один-одинёшенек на дальнюю прогулку в страшенный тёмный лес. Ну шёл он, шёл… шёл… шёл… — Ты не думай, – проворчала Цири, прижимаясь к нему, – что я усну, прежде чем он дойдёт.

   — Расскажи мне сказку. <…> — Жил-был… кот, – начал он. – Такой обычный, полосатый мышелов. И однажды этот кот пошёл один-одинёшенек на дальнюю прогулку в страшенный тёмный лес. Ну шёл он, шёл… шёл… шёл… — Ты не думай, – проворчала Цири, прижимаясь к нему, – что я усну, прежде чем он дойдёт.
8. «

   Я еду с ними, потому что я безвольная игрушка. Потому что я – пучок пакли, гонимый ветром вдоль дорог. Куда, скажи мне, я должен ехать? И зачем? Здесь, по крайней мере, собрались те, с кем есть о чем поговорить. Те, кто не замолкают, когда я подхожу. Те, кто, даже не любя меня, говорят мне это прямо в глаза, не кидают камни из за заборов. Я еду с ними по той же причине, по какой поехал с тобой в трактир плотогонов. Потому что мне все равно. У меня нет места, куда я мог бы стремиться. У меня нет цели, которая должна быть в конце пути.

   Я еду с ними, потому что я безвольная игрушка. Потому что я – пучок пакли, гонимый ветром вдоль дорог. Куда, скажи мне, я должен ехать? И зачем? Здесь, по крайней мере, собрались те, с кем есть о чем поговорить. Те, кто не замолкают, когда я подхожу. Те, кто, даже не любя меня, говорят мне это прямо в глаза, не кидают камни из за заборов. Я еду с ними по той же причине, по какой поехал с тобой в трактир плотогонов. Потому что мне все равно. У меня нет места, куда я мог бы стремиться. У меня нет цели, которая должна быть в конце пути.

   — Геральт из Ривии · книга
9. «

   Что это за любовь, когда любящий не может иногда хоть чем-то пожертвовать?

   Что это за любовь, когда любящий не может иногда хоть чем-то пожертвовать?

   — Сирена Шъееназ · книга
10. «

    Гулянья, доказывал он, удовлетворяют глубокие и естественные потребности людей. Время от времени, утверждал бард, человеку надобно встречаться с себе подобными там, где можно посмеяться и попеть, набить пузо шашлыками и пирогами, набраться пива, послушать музыку и потискать в танце потные округлости девушек. Если б каждый человек пожелал удовлетворять эти потребности, так сказать, в розницу, доказывал Лютик, спорадически и неорганизованно, возник бы неописуемый хаос. Поэтому придумали праздники и гулянья.

    Гулянья, доказывал он, удовлетворяют глубокие и естественные потребности людей. Время от времени, утверждал бард, человеку надобно встречаться с себе подобными там, где можно посмеяться и попеть, набить пузо шашлыками и пирогами, набраться пива, послушать музыку и потискать в танце потные округлости девушек. Если б каждый человек пожелал удовлетворять эти потребности, так сказать, в розницу, доказывал Лютик, спорадически и неорганизованно, возник бы неописуемый хаос. Поэтому придумали праздники и гулянья.

    — Лютик · книга
11. «

    Хаос есть угроза, сторона агрессивная, Порядок же – сторона, которой угрожают, требуя защиты.

    Хаос есть угроза, сторона агрессивная, Порядок же – сторона, которой угрожают, требуя защиты.
12. «

    Мужчины любят встречаться с бывшими любовницами, любят освежать воспоминания. Любят думать, будто давние любовные игры дают им что-то вроде пожизненного права собственности на партнершу. Это хорошо влияет на их самочувствие.

    Мужчины любят встречаться с бывшими любовницами, любят освежать воспоминания. Любят думать, будто давние любовные игры дают им что-то вроде пожизненного права собственности на партнершу. Это хорошо влияет на их самочувствие.

    — Йеннифэр из Венгерберга · книга
13. «

    Мне тоже известны такие, которые приятней отказывают, чем она даёт...

    Мне тоже известны такие, которые приятней отказывают, чем она даёт...

    — Лютик · книга
14. «

    – Ох, и заливаешь ты, Лютик! – Не заливаю, а украшаю, а это разные вещи.

    – Ох, и заливаешь ты, Лютик! – Не заливаю, а украшаю, а это разные вещи.

    — Геральт из Ривии · книга
15. «

    Круг замыкается, змея погружает зубы в собственный хвост. Так должно быть.

    Круг замыкается, змея погружает зубы в собственный хвост. Так должно быть.

    — Геральт из Ривии · книга
16. «

    Правда — это осколок льда.

    Правда — это осколок льда.
17. «

    – Рассказывай, Лютик, – нетерпеливо бросил ведьмак. – Не торчать же тут до вечера. Бард ухватил пальцами гриф лютни, резко ударил по струнам. – Как предпочитаете, стихотворной речью или нормальной? – Нормальной. – Извольте. – Лютик тем не менее не отложил лютни. – Послушайте же, благородные господа, что случилось неделю тому непоодаль города вольного, Голопольем наречённого. Так вот, ранним утром, едва поднимающееся солнышко зарумянило висящие над полями и лугами покровы туманов… – Ведь решили – нормальной! – напомнил Геральт. – А разве нет? Ну ладно, ладно. Понимаю. Кратко, без метафор.

    – Рассказывай, Лютик, – нетерпеливо бросил ведьмак. – Не торчать же тут до вечера. Бард ухватил пальцами гриф лютни, резко ударил по струнам. – Как предпочитаете, стихотворной речью или нормальной? – Нормальной. – Извольте. – Лютик тем не менее не отложил лютни. – Послушайте же, благородные господа, что случилось неделю тому непоодаль города вольного, Голопольем наречённого. Так вот, ранним утром, едва поднимающееся солнышко зарумянило висящие над полями и лугами покровы туманов… – Ведь решили – нормальной! – напомнил Геральт. – А разве нет? Ну ладно, ладно. Понимаю. Кратко, без метафор.

    — Геральт из Ривии · книга
18. «

    — Не могу. Не могу тебе этого сказать. Это скажет птица, рожденная прикосновением твоей руки к моей. Птица? Что такое правда? — Правда, — сказала пустельга, — это осколок льда.

    — Не могу. Не могу тебе этого сказать. Это скажет птица, рожденная прикосновением твоей руки к моей. Птица? Что такое правда? — Правда, — сказала пустельга, — это осколок льда.

    — Йеннифэр из Венгерберга · книга
19. «

    Сопротивляться судьбе, может быть, не менее рискованно, чем отдать себя в ее руки.

    Сопротивляться судьбе, может быть, не менее рискованно, чем отдать себя в ее руки.

    — Калантэ · книга
20. «

    Знаешь, в чем проблема, Геральт? Тебе кажется, будто ты иной. Ты носишься со своей «инностью», с тем, что принимаешь за ненормальность. Ты со своей «ненормальностью» нагло навязываешься всем, не понимая, что для большинства трезво мыслящих людей ты самый нормальнейший в мире человек, и дайте боги, чтобы все были такими нормальными.

    Знаешь, в чем проблема, Геральт? Тебе кажется, будто ты иной. Ты носишься со своей «инностью», с тем, что принимаешь за ненормальность. Ты со своей «ненормальностью» нагло навязываешься всем, не понимая, что для большинства трезво мыслящих людей ты самый нормальнейший в мире человек, и дайте боги, чтобы все были такими нормальными.

    — Лютик · книга