19 цитат из книги «Антон Павлович Чехов. Три сестры», которые стоит перечитать

Собрали 19 цитат из книги «Антон Павлович Чехов. Три сестры» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Если бы, знаете, к трудолюбию прибавить образование, а к образованию трудолюбие...

   Если бы, знаете, к трудолюбию прибавить образование, а к образованию трудолюбие...

   — Вершинин · книга
2. «

   Меня волнует, оскорбляет грубость, я страдаю, когда вижу, что человек недостаточно тонок, недостаточно мягок, любезен.

   Меня волнует, оскорбляет грубость, я страдаю, когда вижу, что человек недостаточно тонок, недостаточно мягок, любезен.

   — Маша · книга
3. «

   Мне уже двадцать четвертый год, работаю уже давно, и мозг высох, похудела, подурнела, постарела, и ничего, ничего, никакого удовлетворения, а время идет, и все кажется, что уходишь от настоящей прекрасной жизни, уходишь все дальше и дальше, в какую-то пропасть. Я в отчаянии, я в отчаянии! И как я жива, как не убила себя до сих пор, не понимаю...

   Мне уже двадцать четвертый год, работаю уже давно, и мозг высох, похудела, подурнела, постарела, и ничего, ничего, никакого удовлетворения, а время идет, и все кажется, что уходишь от настоящей прекрасной жизни, уходишь все дальше и дальше, в какую-то пропасть. Я в отчаянии, я в отчаянии! И как я жива, как не убила себя до сих пор, не понимаю...

   — Ирина · книга
4. «

   Гонят, стало быть, надо уходить!

   Гонят, стало быть, надо уходить!

   — Маша · книга
5. «

   Все имеет свой конец. Вот мы и расстаемся.

   Все имеет свой конец. Вот мы и расстаемся.
6. «

   Мне кажется, нет и не может быть такого скучного и унылого города, в котором был бы не нужен умный, образованный человек.

   Мне кажется, нет и не может быть такого скучного и унылого города, в котором был бы не нужен умный, образованный человек.

   — Вершинин · книга
7. «

   Буду теперь как гоголевский сумасшедший...молчание...молчание...молчание.

   Буду теперь как гоголевский сумасшедший...молчание...молчание...молчание.

   — Маша · книга
8. «

   Если философствует мужчина, то это будет философистика или там софистика; если же философствует женщина или две женщины, то уж это будет — потяни меня за палец.

   Если философствует мужчина, то это будет философистика или там софистика; если же философствует женщина или две женщины, то уж это будет — потяни меня за палец.

   — Соленый · книга
9. «

   Мне ничего не нужно, но меня возмущает несправедливость.

   Мне ничего не нужно, но меня возмущает несправедливость.

   — Маша · книга
10. «

    Ты ведёшь себя на три с минусом.

    Ты ведёшь себя на три с минусом.

    — Кулыгин · книга
11. «

    Отчего мы, едва начавши жить, становимся скучны, серы, неинтересны, ленивы, равнодушны, бесполезны, несчастны... Город наш существует уже двести лет, в нем сто тысяч жителей, и ни одного, который не был бы похож на других, ни одного подвижника, ни в прошлом, ни в настоящем, ни одного ученого, ни одного художника, ни мало-мальски заметного человека, который возбуждал бы зависть или страстное желание подражать ему. Только едят, пьют, спят, потом умирают... родятся другие и тоже едят, пьют, спят и, чтобы не отупеть от скуки, разнообразят жизнь свою гадкой сплетней, водкой, картами, сутяжничеством, и жены обманывают мужей, а мужья лгут, делают вид, что ничего не видят, ничего не слышат, и неотразимо пошлое влияние гнетет детей, и искра божия гаснет в них, и они становятся такими же жалкими, похожими друг на друга мертвецами, как их отцы и матери...

    Отчего мы, едва начавши жить, становимся скучны, серы, неинтересны, ленивы, равнодушны, бесполезны, несчастны... Город наш существует уже двести лет, в нем сто тысяч жителей, и ни одного, который не был бы похож на других, ни одного подвижника, ни в прошлом, ни в настоящем, ни одного ученого, ни одного художника, ни мало-мальски заметного человека, который возбуждал бы зависть или страстное желание подражать ему. Только едят, пьют, спят, потом умирают... родятся другие и тоже едят, пьют, спят и, чтобы не отупеть от скуки, разнообразят жизнь свою гадкой сплетней, водкой, картами, сутяжничеством, и жены обманывают мужей, а мужья лгут, делают вид, что ничего не видят, ничего не слышат, и неотразимо пошлое влияние гнетет детей, и искра божия гаснет в них, и они становятся такими же жалкими, похожими друг на друга мертвецами, как их отцы и матери...

    — Андрей Сергеевич Прозоров · книга
12. «

    На днях я читал дневник одного французского министра, писанный в тюрьме. Министр был осужден за Панаму. С каким упоением, восторгом упоминает он о птицах, которых видит в тюремном окне и которых не замечал раньше, когда был министром. Теперь, конечно, когда он выпущен на свободу, он уже по-прежнему не замечает птиц. Так же и вы не будете замечать Москвы, когда будете жить в ней. Счастья у нас нет и не бывает, мы только желаем его

    На днях я читал дневник одного французского министра, писанный в тюрьме. Министр был осужден за Панаму. С каким упоением, восторгом упоминает он о птицах, которых видит в тюремном окне и которых не замечал раньше, когда был министром. Теперь, конечно, когда он выпущен на свободу, он уже по-прежнему не замечает птиц. Так же и вы не будете замечать Москвы, когда будете жить в ней. Счастья у нас нет и не бывает, мы только желаем его

    — Вершинин · книга
13. «

    Может быть, нам только кажется, что мы существуем, а на самом деле нас нет. Ничего я не знаю, никто ничего не знает.

    Может быть, нам только кажется, что мы существуем, а на самом деле нас нет. Ничего я не знаю, никто ничего не знает.

    — Чебутыкин · книга
14. «

    — Жениться не нужно. Не нужно, потому что скучно. — Так-то оно так, да одиночество. Как там ни философствуй, а одиночество страшная штука, голубчик мой... Хотя в сущности... конечно, решительно все равно!

    — Жениться не нужно. Не нужно, потому что скучно. — Так-то оно так, да одиночество. Как там ни философствуй, а одиночество страшная штука, голубчик мой... Хотя в сущности... конечно, решительно все равно!

    — Андрей · книга
15. «

    Что ж? Если не дают чаю, то давайте хоть пофилософствуем.

    Что ж? Если не дают чаю, то давайте хоть пофилософствуем.

    — Вершинин · книга
16. «

    Пройдет время, и мы уйдем навеки, нас забудут, забудут наши лица, голоса и сколько нас было, но страдания наши перейдут в радость для тех, кто будет жить после нас.

    Пройдет время, и мы уйдем навеки, нас забудут, забудут наши лица, голоса и сколько нас было, но страдания наши перейдут в радость для тех, кто будет жить после нас.

    — Ольга · книга
17. «

    Придёт время, все узнают, зачем всё это, для чего все эти страдания, никаких не будет тайн, а пока надо жить... надо работать, только работать!

    Придёт время, все узнают, зачем всё это, для чего все эти страдания, никаких не будет тайн, а пока надо жить... надо работать, только работать!
18. «

    Может быть, я и не человек, а только вот делаю вид, что у меня и руки, и ноги, и голова; может быть, я и не существую вовсе, а только кажется мне, что я хожу, ем, сплю. О, если бы не существовать!

    Может быть, я и не человек, а только вот делаю вид, что у меня и руки, и ноги, и голова; может быть, я и не существую вовсе, а только кажется мне, что я хожу, ем, сплю. О, если бы не существовать!

    — Чебутыкин · книга
19. «

    Когда берешь счастье урывочками, по кусочкам, потом его теряешь, как я, то мало-помалу грубеешь, становишься злющей.

    Когда берешь счастье урывочками, по кусочкам, потом его теряешь, как я, то мало-помалу грубеешь, становишься злющей.

    — Маша · книга