19 цитат из книги «Аркадий Стругацкий, Борис Стругацкий. Улитка на склоне» для статуса

19 цитат из книги «Аркадий Стругацкий, Борис Стругацкий. Улитка на склоне» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Однообразная работа – это тоже работа. Однообразное удовольствие – это тоже удовольствие. Это не причина для разговоров о смерти и тому подобном.

   Однообразная работа – это тоже работа. Однообразное удовольствие – это тоже удовольствие. Это не причина для разговоров о смерти и тому подобном.

   — Винни-Пух · книга
2. «

   Слушайте, книги, а вы знаете, что вас больше, чем людей? Если бы все люди исчезли, вы могли бы населять землю и были бы точно такими же, как люди. Среди вас есть добрые и честные, мудрые, многознающие, а также легкомысленные пустышки, скептики, сумасшедшие, убийцы, растлители, дети, унылые проповедники, самодовольные дураки и полуохрипшие крикуны с воспалёнными глазами. И вы бы не знали, зачем вы...

   Слушайте, книги, а вы знаете, что вас больше, чем людей? Если бы все люди исчезли, вы могли бы населять землю и были бы точно такими же, как люди. Среди вас есть добрые и честные, мудрые, многознающие, а также легкомысленные пустышки, скептики, сумасшедшие, убийцы, растлители, дети, унылые проповедники, самодовольные дураки и полуохрипшие крикуны с воспалёнными глазами. И вы бы не знали, зачем вы...
3. «

   Смысла жизни не существует и смысла поступков тоже. Мы можем чрезвычайно много, но мы до сих пор так и не поняли, что из того, что мы можем, нам действительно нужно. Он даже не противостоит, он попросту не замечает. Если поступок принёс вам удовольствие — хорошо, если не принёс — значит, он был бессмысленным...

   Смысла жизни не существует и смысла поступков тоже. Мы можем чрезвычайно много, но мы до сих пор так и не поняли, что из того, что мы можем, нам действительно нужно. Он даже не противостоит, он попросту не замечает. Если поступок принёс вам удовольствие — хорошо, если не принёс — значит, он был бессмысленным...
4. «

   Увидеть и не понять — это все равно что придумать.

   Увидеть и не понять — это все равно что придумать.

   — Перец · книга
5. «

   И вдруг он обнаружил, что он один. У него никого не было. Вокруг спят люди, и все они любят меня, я это знаю, я много раз это видел. И все-таки я один, словно они вдруг умерли или стали моими врагами...

   И вдруг он обнаружил, что он один. У него никого не было. Вокруг спят люди, и все они любят меня, я это знаю, я много раз это видел. И все-таки я один, словно они вдруг умерли или стали моими врагами...

   — Перец · книга
6. «

   — Что он говорит? — спросил Перец шёпотом. — Я ничего не понимаю. — И не странно, — сказал Домарощинер ледяным тоном. — Вы взяли не свою трубку.

   — Что он говорит? — спросил Перец шёпотом. — Я ничего не понимаю. — И не странно, — сказал Домарощинер ледяным тоном. — Вы взяли не свою трубку.

   — Перец · книга
7. «

   Каждый человек в чем-нибудь да гений. Надо только найти в нем это гениальное.

   Каждый человек в чем-нибудь да гений. Надо только найти в нем это гениальное.
8. «

   — А теперь перечислите болезни ног, которыми вы страдали. – Ревматизм. – Еще? – Перемежающаяся хромота. – Очень хорошо. Еще? – Насморк, – сказал Перец. – Это не болезнь ног. – Не знаю. Это у вас, может быть, не болезнь ног. А у меня – именно ног. Промочил ноги, и насморк. – Н-ну, предположим. А еще? – Неужели мало? – Это как вам угодно. Но предупреждаю: чем больше, тем лучше. – Спонтанная гангрена, – сказал Перец. – С последующей ампутацией. Это была последняя болезнь моих ног.

   — А теперь перечислите болезни ног, которыми вы страдали. – Ревматизм. – Еще? – Перемежающаяся хромота. – Очень хорошо. Еще? – Насморк, – сказал Перец. – Это не болезнь ног. – Не знаю. Это у вас, может быть, не болезнь ног. А у меня – именно ног. Промочил ноги, и насморк. – Н-ну, предположим. А еще? – Неужели мало? – Это как вам угодно. Но предупреждаю: чем больше, тем лучше. – Спонтанная гангрена, – сказал Перец. – С последующей ампутацией. Это была последняя болезнь моих ног.

   — Перец · книга
9. «

   Или ты, может быть, не понимаешь, что это такое — нужен? Это когда нельзя обойтись без. Это когда все время думаешь о. Это когда всю жизнь стремишься к.

   Или ты, может быть, не понимаешь, что это такое — нужен? Это когда нельзя обойтись без. Это когда все время думаешь о. Это когда всю жизнь стремишься к.
10. «

    Боже мой, по вечерам они зажигают свет в клубе, они включают радиолу, они пьют кефир, они пьют безумно много кефира и ночью, при луне, бросают бутылки в озера — кто дальше. Они танцуют, они играют в фанты и в бутылочку, в карты и в бильярд, они меняются женщинами, а днем в своих лабораториях они переливают лес из пробирки в пробирку, рассматривают лес под микроскопом, считают лес на арифмометрах, а лес стоит вокруг, висит над ними, прорастает сквозь их спальни, в душные предгрозовые часы приходит к их окнам толпами бродячих деревьев и тоже, возможно, не может понять, что они такое, и зачем они вообще...

    Боже мой, по вечерам они зажигают свет в клубе, они включают радиолу, они пьют кефир, они пьют безумно много кефира и ночью, при луне, бросают бутылки в озера — кто дальше. Они танцуют, они играют в фанты и в бутылочку, в карты и в бильярд, они меняются женщинами, а днем в своих лабораториях они переливают лес из пробирки в пробирку, рассматривают лес под микроскопом, считают лес на арифмометрах, а лес стоит вокруг, висит над ними, прорастает сквозь их спальни, в душные предгрозовые часы приходит к их окнам толпами бродячих деревьев и тоже, возможно, не может понять, что они такое, и зачем они вообще...

    — Перец · книга
11. «

    Необходимость не может быть ни страшной, ни доброй. Необходимость необходима, а всё остальное о ней придумываем мы...

    Необходимость не может быть ни страшной, ни доброй. Необходимость необходима, а всё остальное о ней придумываем мы...
12. «

    Мухи-то воображают, что они летят, когда бьются в стекло. А я воображаю, что я иду. Только потому, что передвигаю ногами…

    Мухи-то воображают, что они летят, когда бьются в стекло. А я воображаю, что я иду. Только потому, что передвигаю ногами…

    — Кандид · книга
13. «

    Когда люди сами говорят о себе, они либо бахвалятся, либо каются.

    Когда люди сами говорят о себе, они либо бахвалятся, либо каются.

    — Перец · книга
14. «

    И теперь ей, наверное, уже стало совершенно ясно все то, о чем раньше она только догадывалась: что никакой свободы нет, заперты перед тобой двери или открыты, что все глупость и хаос, и есть только одно одиночество...

    И теперь ей, наверное, уже стало совершенно ясно все то, о чем раньше она только догадывалась: что никакой свободы нет, заперты перед тобой двери или открыты, что все глупость и хаос, и есть только одно одиночество...
15. «

    Тоска по пониманию, — вдруг подумал Перец. — Вот чем я болен – тоской по пониманию.

    Тоска по пониманию, — вдруг подумал Перец. — Вот чем я болен – тоской по пониманию.
16. «

    — Непонятное всегда страшно. Хорошо бы научиться не бояться непонятного, тогда все было бы просто. — А по-моему, просто не надо выдумывать <…> Если поменьше выдумывать, тогда на свете не будет ничего непонятного.

    — Непонятное всегда страшно. Хорошо бы научиться не бояться непонятного, тогда все было бы просто. — А по-моему, просто не надо выдумывать <…> Если поменьше выдумывать, тогда на свете не будет ничего непонятного.

    — Перец · книга
17. «

    Всё равно вы никогда не поймёте, что думать — это не развлечение, а обязанность...

    Всё равно вы никогда не поймёте, что думать — это не развлечение, а обязанность...

    — Перец · книга
18. «

    Это нехорошо, Перец, вы обязательно подумайте об этом, советую вам для вашей же пользы, не для своей. Нельзя быть таким непонятным. Сидит над обрывом, босиком, бросает камни... Зачем, спрашивается?

    Это нехорошо, Перец, вы обязательно подумайте об этом, советую вам для вашей же пользы, не для своей. Нельзя быть таким непонятным. Сидит над обрывом, босиком, бросает камни... Зачем, спрашивается?
19. «

    Пусик, миленький, ты не вникай, я этого сама ничего не понимаю, но это даже хорошо, потому что вникание порождает сомнение, сомнение порождает топтание на месте, а топтание на месте — это гибель всей административной деятельности, а следовательно, и твоя, и моя, и вообще.

    Пусик, миленький, ты не вникай, я этого сама ничего не понимаю, но это даже хорошо, потому что вникание порождает сомнение, сомнение порождает топтание на месте, а топтание на месте — это гибель всей административной деятельности, а следовательно, и твоя, и моя, и вообще.

    — Алевтина · книга