34 известных цитаты из книги «Артур Конан Дойл. Этюд в багровых тонах»

Собрали 34 цитаты из книги «Артур Конан Дойл. Этюд в багровых тонах» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   — Если этот человек убит, то каким же образом? — Яд, — коротко бросил Шерлок Холмс и зашагал к двери. — Да, вот еще что, Лестрейд, — добавил он, обернувшись. — «Rache» — по-немецки «месть», так что не теряйте времени на розыски мисс Рэчел. Выпустив эту парфянскую стрелу, он ушел, а оба соперника смотрели ему вслед, разинув рты.

   — Если этот человек убит, то каким же образом? — Яд, — коротко бросил Шерлок Холмс и зашагал к двери. — Да, вот еще что, Лестрейд, — добавил он, обернувшись. — «Rache» — по-немецки «месть», так что не теряйте времени на розыски мисс Рэчел. Выпустив эту парфянскую стрелу, он ушел, а оба соперника смотрели ему вслед, разинув рты.
2. «

   — У меня просто голова кругом идет, — сказал я, — чем больше думаешь об этом преступлении, тем загадочнее оно становится.

   — У меня просто голова кругом идет, — сказал я, — чем больше думаешь об этом преступлении, тем загадочнее оно становится.

   — Доктор Джон Ватсон · книга
3. «

   Помните, что говорит Дарвин о музыке? Он утверждает, что человечество научилось создавать музыку и наслаждаться ею гораздо раньше, чем обрело способность говорить. Быть может, оттого-то нас так глубоко волнует музыка. В наших душах сохранилась смутная память о тех туманных веках, когда мир переживал свое раннее детство.

   Помните, что говорит Дарвин о музыке? Он утверждает, что человечество научилось создавать музыку и наслаждаться ею гораздо раньше, чем обрело способность говорить. Быть может, оттого-то нас так глубоко волнует музыка. В наших душах сохранилась смутная память о тех туманных веках, когда мир переживал свое раннее детство.

   — Шерлок Холмс · книга
4. «

   Порочность жертвы не может оправдать убийцу в глазах закона.

   Порочность жертвы не может оправдать убийцу в глазах закона.
5. «

   Строить предположения, не зная всех обстоятельств дела, — крупнейшая ошибка. Это может повлиять на дальнейший ход рассуждений.

   Строить предположения, не зная всех обстоятельств дела, — крупнейшая ошибка. Это может повлиять на дальнейший ход рассуждений.

   — Шерлок Холмс · книга
6. «

   Как любым иным видом искусства, искусством дедукции и анализа можно овладеть только посредством долгого и кропотливого труда, но жизнь слишком коротка, чтобы кто бы то ни было из смертных хоть отдаленно приблизился в нем к совершенству.

   Как любым иным видом искусства, искусством дедукции и анализа можно овладеть только посредством долгого и кропотливого труда, но жизнь слишком коротка, чтобы кто бы то ни было из смертных хоть отдаленно приблизился в нем к совершенству.

   — доктор Уотсон · книга
7. «

   Голова предназначена не только для украшения, ею иногда надо думать.

   Голова предназначена не только для украшения, ею иногда надо думать.

   — Шерлок Холмс · книга
8. «

   На свете не было и нет человека, посвятившего раскрытию преступлений столько упорства и природного дара, как я.

   На свете не было и нет человека, посвятившего раскрытию преступлений столько упорства и природного дара, как я.

   — Шерлок Холмс · книга
9. «

   Знаете, стоит фокуснику объяснить хоть один свой фокус, и в глазах зрителей сразу же меркнет ореол его славы; и если я открою вам метод своей работы, вы, пожалуй, придете к убеждению, что я самая рядовая посредственность!

   Знаете, стоит фокуснику объяснить хоть один свой фокус, и в глазах зрителей сразу же меркнет ореол его славы; и если я открою вам метод своей работы, вы, пожалуй, придете к убеждению, что я самая рядовая посредственность!

   — Шерлок Холмс · книга
10. «

    Ни один человек не будет эксплуатировать свой мозг, разбираясь в незначительных на первый взгляд проблемах, если у него нет весьма основательной причины делать это.

    Ни один человек не будет эксплуатировать свой мозг, разбираясь в незначительных на первый взгляд проблемах, если у него нет весьма основательной причины делать это.

    — доктор Уотсон · книга
11. «

    Холмс слишком одержим наукой — это у него уже граничит с бездушием. Легко могу себе представить, что он вспрыснет своему другу небольшую дозу какого-нибудь новооткрытого растительного алкалоида, не по злобе, конечно, а просто из любопытства, чтобы иметь наглядное представление о его действии. Впрочем, надо отдать ему справедливость, я уверен, что он так же охотно сделает этот укол и себе. У него страсть к точным и достоверным знаниям.

    Холмс слишком одержим наукой — это у него уже граничит с бездушием. Легко могу себе представить, что он вспрыснет своему другу небольшую дозу какого-нибудь новооткрытого растительного алкалоида, не по злобе, конечно, а просто из любопытства, чтобы иметь наглядное представление о его действии. Впрочем, надо отдать ему справедливость, я уверен, что он так же охотно сделает этот укол и себе. У него страсть к точным и достоверным знаниям.

    — Стэмфорд · книга
12. «

    Не важно, сколько вы сделали, главное — суметь убедить людей, что вы сделали много.

    Не важно, сколько вы сделали, главное — суметь убедить людей, что вы сделали много.

    — Шерлок Холмс · книга
13. «

    Наблюдательность – моя вторая натура.

    Наблюдательность – моя вторая натура.

    — Шерлок Холмс · книга
14. «

    Теории, выдвигаемые с целью объяснения законов природы, должны быть уникальны как сама природа.

    Теории, выдвигаемые с целью объяснения законов природы, должны быть уникальны как сама природа.

    — Шерлок Холмс · книга
15. «

    Да очень просто: рост человека в девяти случаях из десяти можно определить по ширине его шага. Это очень несложно, но я не хочу утомлять вас вычислениями.

    Да очень просто: рост человека в девяти случаях из десяти можно определить по ширине его шага. Это очень несложно, но я не хочу утомлять вас вычислениями.

    — Шерлок Холмс · книга
16. «

    В этом деле есть тайна, которая даёт разгуляться фантазии, а где нет простора для фантазий, там нет и страха.

    В этом деле есть тайна, которая даёт разгуляться фантазии, а где нет простора для фантазий, там нет и страха.

    — Шерлок Холмс · книга
17. «

    Самое банальное преступление зачастую оказывается самым загадочным, потому что оно не сопровождается какими-то особенными обстоятельствами, которые могли бы стать почвой для умозаключений.

    Самое банальное преступление зачастую оказывается самым загадочным, потому что оно не сопровождается какими-то особенными обстоятельствами, которые могли бы стать почвой для умозаключений.

    — Шерлок Холмс · книга
18. «

    Я уже говорил, что он был чувствителен к похвалам его искусству не меньше, чем девушка к похвалам своей красоте.

    Я уже говорил, что он был чувствителен к похвалам его искусству не меньше, чем девушка к похвалам своей красоте.

    — Доктор Джон Ватсон · книга
19. «

    — В нашем деле нельзя упускать ни единой возможности, хоть и самой малой. — Для великого ума мелочей не существует.

    — В нашем деле нельзя упускать ни единой возможности, хоть и самой малой. — Для великого ума мелочей не существует.

    — Шерлок Холмс · книга
20. «

    Я уже сказал, что Холмс прекрасно играл на скрипке. Однако и тут было нечто странное, как во всех его занятиях. Я знал, что он может исполнять скрипичные пьесы, и довольно трудные: не раз по моей просьбе он играл «Песни» Мендельсона и другие любимые мною вещи. Но когда он оставался один, редко можно было услышать пьесу или вообще что-либо похожее на мелодию. Вечерами, положив скрипку на колени, он откидывался на спинку кресла, закрывал глаза и небрежно водил смычком по струнам. Иногда раздавались звучные, печальные аккорды. Другой раз неслись звуки, в которых слышалось неистовое веселье. Очевидно, они соответствовали его настроению, но то ли звуки рождали это настроение, то ли они сами были порождением каких-то причудливых мыслей или просто прихоти, этого я никак не мог понять.

    Я уже сказал, что Холмс прекрасно играл на скрипке. Однако и тут было нечто странное, как во всех его занятиях. Я знал, что он может исполнять скрипичные пьесы, и довольно трудные: не раз по моей просьбе он играл «Песни» Мендельсона и другие любимые мною вещи. Но когда он оставался один, редко можно было услышать пьесу или вообще что-либо похожее на мелодию. Вечерами, положив скрипку на колени, он откидывался на спинку кресла, закрывал глаза и небрежно водил смычком по струнам. Иногда раздавались звучные, печальные аккорды. Другой раз неслись звуки, в которых слышалось неистовое веселье. Очевидно, они соответствовали его настроению, но то ли звуки рождали это настроение, то ли они сами были порождением каких-то причудливых мыслей или просто прихоти, этого я никак не мог понять.

    — Доктор Джон Ватсон · книга