314 цитат из книги «Авессалом Подводный. Отдельные мысли» с глубоким смыслом

Ниже 314 цитат из книги «Авессалом Подводный. Отдельные мысли»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   — Твое мышление кажется мне чересчур ясным, — сказал Ходже Насреддину скептик. — Яркие лучи солнца Сознания могут иногда пробиться через разрывы туч Обусловленного Восприятия, но полностью разогнать их в стороны способен лишь ветер Высшей Устремленности, — заметил мудрец.

   — Твое мышление кажется мне чересчур ясным, — сказал Ходже Насреддину скептик. — Яркие лучи солнца Сознания могут иногда пробиться через разрывы туч Обусловленного Восприятия, но полностью разогнать их в стороны способен лишь ветер Высшей Устремленности, — заметил мудрец.
2. «

   Ученики спросили Ходжу Насреддина: — Учитель! Что мы будем делать без тебя? — Неужели вы думаете, что сейчас вы со мной? — удивился мудрец.

   Ученики спросили Ходжу Насреддина: — Учитель! Что мы будем делать без тебя? — Неужели вы думаете, что сейчас вы со мной? — удивился мудрец.
3. «

   Я предпочитаю огульную критику — тогда мой оценщик ходит вокруг да около моей Поляны Творчества, хотя бы не вторгаясь на нее своими ножищами.

   Я предпочитаю огульную критику — тогда мой оценщик ходит вокруг да около моей Поляны Творчества, хотя бы не вторгаясь на нее своими ножищами.
4. «

   Чем ближе человек подходит к солнцу Добродетели, тем большую тень отбрасывает он на остальное человечество.

   Чем ближе человек подходит к солнцу Добродетели, тем большую тень отбрасывает он на остальное человечество.
5. «

   Приходя ко мне, мысли надолго не задерживаются, так что не вполне понятно, могу ли я считать их своими.

   Приходя ко мне, мысли надолго не задерживаются, так что не вполне понятно, могу ли я считать их своими.
6. «

   Преодолевая свое величие, ты, может быть, совершаешь главный подвиг в своей жизни, восходя на высочайшую вершину хребта Личной Скромности.

   Преодолевая свое величие, ты, может быть, совершаешь главный подвиг в своей жизни, восходя на высочайшую вершину хребта Личной Скромности.
7. «

   Таракан шевелит усами не в задумчивости, а от безысходности.

   Таракан шевелит усами не в задумчивости, а от безысходности.
8. «

   Хороший писатель тот, чью новую книгу читателю всегда страшно раскрывать: а вдруг она окажется хуже предыдущей?

   Хороший писатель тот, чью новую книгу читателю всегда страшно раскрывать: а вдруг она окажется хуже предыдущей?
9. «

   Издатель необходим писателю так же, как переплет его книгам. Но где в наши времена найдешь свиную кожу и золотое тиснение?!

   Издатель необходим писателю так же, как переплет его книгам. Но где в наши времена найдешь свиную кожу и золотое тиснение?!
10. «

    Есть книги, как бы самой судьбой предназначенные для цитирования — они подобны яблоне, щедро приносящей миру свои плоды. Но есть и другие, назначенные Богом для списания в утиль — их следует хоронить в цинковых гробах Забвения, во избежание отравления окружающей среды.

    Есть книги, как бы самой судьбой предназначенные для цитирования — они подобны яблоне, щедро приносящей миру свои плоды. Но есть и другие, назначенные Богом для списания в утиль — их следует хоронить в цинковых гробах Забвения, во избежание отравления окружающей среды.
11. «

    Говорить, что длинная шея жирафа служит, чтобы дотягиваться до листьев высоких деревьев, не лучше, чем утверждать, будто выпуклые глаза нужны глубоководным рыбам для того, чтобы лучше разглядеть водолазов.

    Говорить, что длинная шея жирафа служит, чтобы дотягиваться до листьев высоких деревьев, не лучше, чем утверждать, будто выпуклые глаза нужны глубоководным рыбам для того, чтобы лучше разглядеть водолазов.
12. «

    В лесу Дремучих Заблуждений, в глухой берлоге спит крепким сном лохматый медведь Внутреннего Беспокойства. Но когда приходит весна, он пробуждается и, шатаясь, бредет сквозь бурелом Сомнений, стараясь выбраться на опушку Относительного Понимания.

    В лесу Дремучих Заблуждений, в глухой берлоге спит крепким сном лохматый медведь Внутреннего Беспокойства. Но когда приходит весна, он пробуждается и, шатаясь, бредет сквозь бурелом Сомнений, стараясь выбраться на опушку Относительного Понимания.
13. «

    … и пока я о тебе помню — прощай, просветление!

    … и пока я о тебе помню — прощай, просветление!
14. «

    Может ли подлость быть приятной? Увы, да — например, поздний ужин.

    Может ли подлость быть приятной? Увы, да — например, поздний ужин.
15. «

    Не переживай, если где-то захромает размер: что такое силлабо-тоническая система, все равно уже никто не знает.

    Не переживай, если где-то захромает размер: что такое силлабо-тоническая система, все равно уже никто не знает.
16. «

    Законопослушный гусь приятнее на вкус.

    Законопослушный гусь приятнее на вкус.
17. «

    — Рядом с тобой я чувствую, что гуляю по лугу Истинного Знания, любуясь цветами Вечной Мудрости, — сказал Ходже Насреддину юный мистик, — но стоит мне оказаться одному, я тут же вязну в трясине Глубокого Невежества. Ходжа задумчиво поглядел на своего ишака. — Он тоже когда-то стремился к Истине, — заметил мудрец, — а постиг ее в виде седла и узды.

    — Рядом с тобой я чувствую, что гуляю по лугу Истинного Знания, любуясь цветами Вечной Мудрости, — сказал Ходже Насреддину юный мистик, — но стоит мне оказаться одному, я тут же вязну в трясине Глубокого Невежества. Ходжа задумчиво поглядел на своего ишака. — Он тоже когда-то стремился к Истине, — заметил мудрец, — а постиг ее в виде седла и узды.
18. «

    В его жизни столько побед и поражений, что места для работы просто не остается.

    В его жизни столько побед и поражений, что места для работы просто не остается.
19. «

    Путь Самопознания изобилует ямами Ложной Самоидентификации. Но ничего иного на нем не предусмотрено.

    Путь Самопознания изобилует ямами Ложной Самоидентификации. Но ничего иного на нем не предусмотрено.
20. «

    До того, как выйти на дорогу Судьбы, я много лет пробирался узкими тропинками Личных Неприятностей, проложенных Богом в дикой чащобе Глобального Атеизма.

    До того, как выйти на дорогу Судьбы, я много лет пробирался узкими тропинками Личных Неприятностей, проложенных Богом в дикой чащобе Глобального Атеизма.