17 цитат из книги «Даниэль Пеннак. Как роман» — от иронии до философии

17 цитат из книги «Даниэль Пеннак. Как роман» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Думаешь, что возвращаешься к себе, а возвращаешься в себя.

   Думаешь, что возвращаешься к себе, а возвращаешься в себя.
2. «

   В отличие от хороших вин хорошие книги не стареют. Ждут да ждут нас на полочках. Стареем — мы.

   В отличие от хороших вин хорошие книги не стареют. Ждут да ждут нас на полочках. Стареем — мы.
3. «

   Если бы любовь приходилось рассматривать с точки зрения распределения времени — кто бы на неё отважился?

   Если бы любовь приходилось рассматривать с точки зрения распределения времени — кто бы на неё отважился?
4. «

   Никакого сомнения: еще один вечер угроблен наркозом здравомыслия.

   Никакого сомнения: еще один вечер угроблен наркозом здравомыслия.
5. «

   ...метро <...> являет собой величайший в мире читальный зал.

   ...метро <...> являет собой величайший в мире читальный зал.
6. «

   Ведь, значит, мы с тобой любим друг друга, раз нам достаточно без конца перечитывать одну сказку!

   Ведь, значит, мы с тобой любим друг друга, раз нам достаточно без конца перечитывать одну сказку!
7. «

   ...парадокс чтения: оно уводит нас от реальности, чтобы наполнить реальность смыслом.

   ...парадокс чтения: оно уводит нас от реальности, чтобы наполнить реальность смыслом.
8. «

   Чтение помогает общаться? Очередная шутка толкователей! Мы молчим о том, что прочитали. Удовольствие от прочитанной книги мы чаще всего ревниво храним в тайне. То ли потому, что, на наш взгляд, это не предмет для обсуждения, то ли потому, что, прежде чем мы сможем сказать хоть слово о прочитанном, нам надо позволить времени проделать тонкую работу перегонки. Наше молчание — гарантия интимности. Книга прочитана, но мы всё ещё в ней. Одна лишь мимолетная мысль о ней открывает нам путь в убежище, куда можно скрыться. Она ограждает нас от Большого Мира. Она предоставляет нам наблюдательный пункт, расположенный очень высоко над пейзажем обстоятельств. Мы прочли её — и молчим. Молчим, потому что прочли. Хорошенькое было бы дело, если б на каждом повороте нашего чтения на нас выскакивали из засады с вопросами: «Ну как? Нравится? Ты все понял? Изволь отчитаться!» Иногда молчание наше продиктовано смирением. Не горделивым смирением великих аналитиков, но глубоко личным, одиноким, почти мучительным сознанием, что вот это чтение, этот автор только что, как говорится, «изменили мою жизнь».

   Чтение помогает общаться? Очередная шутка толкователей! Мы молчим о том, что прочитали. Удовольствие от прочитанной книги мы чаще всего ревниво храним в тайне. То ли потому, что, на наш взгляд, это не предмет для обсуждения, то ли потому, что, прежде чем мы сможем сказать хоть слово о прочитанном, нам надо позволить времени проделать тонкую работу перегонки. Наше молчание — гарантия интимности. Книга прочитана, но мы всё ещё в ней. Одна лишь мимолетная мысль о ней открывает нам путь в убежище, куда можно скрыться. Она ограждает нас от Большого Мира. Она предоставляет нам наблюдательный пункт, расположенный очень высоко над пейзажем обстоятельств. Мы прочли её — и молчим. Молчим, потому что прочли. Хорошенькое было бы дело, если б на каждом повороте нашего чтения на нас выскакивали из засады с вопросами: «Ну как? Нравится? Ты все понял? Изволь отчитаться!» Иногда молчание наше продиктовано смирением. Не горделивым смирением великих аналитиков, но глубоко личным, одиноким, почти мучительным сознанием, что вот это чтение, этот автор только что, как говорится, «изменили мою жизнь».
9. «

   Хорошо поставленное чтение спасает нас от всего, в том числе от самих себя... А если более буднично, то книга – убежище.

   Хорошо поставленное чтение спасает нас от всего, в том числе от самих себя... А если более буднично, то книга – убежище.
10. «

    К тому же сейчас, в конце двадцатого века, комментирование вообще вошло в такую силу, что часто и сам предмет обсуждения теряется из виду. Этот отупляющий бубнеж называется у нас словом, потерявшим всякое значение: информация…

    К тому же сейчас, в конце двадцатого века, комментирование вообще вошло в такую силу, что часто и сам предмет обсуждения теряется из виду. Этот отупляющий бубнеж называется у нас словом, потерявшим всякое значение: информация…
11. «

    Перечитывать не значит повторяться, это значит давать каждый раз новое доказательство неутомимой любви.

    Перечитывать не значит повторяться, это значит давать каждый раз новое доказательство неутомимой любви.
12. «

    Живой интерес — вот великая движущая сила, единственная, которая ведет в правильном направлении и далеко.

    Живой интерес — вот великая движущая сила, единственная, которая ведет в правильном направлении и далеко.
13. «

    Они вышли из возраста свинки и ветрянки и подцепляют теперь моды.

    Они вышли из возраста свинки и ветрянки и подцепляют теперь моды.
14. «

    Свойство живых — заставлять любить жизнь, пусть даже в форме уравнения второй степени, но живое никогда не значилось в школьной программе.

    Свойство живых — заставлять любить жизнь, пусть даже в форме уравнения второй степени, но живое никогда не значилось в школьной программе.
15. «

    Глагол «читать» не терпит повелительного наклонения. Несовместимость, которую он разделяет с некоторыми другими: «любить»… «мечтать»… Попробовать, конечно, можно. Пробуем? «Люби меня!» «Мечтай!» «Читай!» «Да читай же, паразит, кому сказано — читай!»

    Глагол «читать» не терпит повелительного наклонения. Несовместимость, которую он разделяет с некоторыми другими: «любить»… «мечтать»… Попробовать, конечно, можно. Пробуем? «Люби меня!» «Мечтай!» «Читай!» «Да читай же, паразит, кому сказано — читай!»
16. «

    Читайте, чтобы жить!

    Читайте, чтобы жить!
17. «

    Любить, в сущности, значит одарять своим предпочтением тех, кого мы предпочли. Обмен такими дарами делает обитаемой незримую цитадель нашей свободы. В нас живут книги и друзья.

    Любить, в сущности, значит одарять своим предпочтением тех, кого мы предпочли. Обмен такими дарами делает обитаемой незримую цитадель нашей свободы. В нас живут книги и друзья.