39 фраз из книги «Дмитрий Глуховский. Метро 2033» для дневника

39 цитат из книги «Дмитрий Глуховский. Метро 2033» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   До тех пор неведома была ему печаль, ибо некого было любить ему, и одиночество ему было неизвестно.

   До тех пор неведома была ему печаль, ибо некого было любить ему, и одиночество ему было неизвестно.
2. «

   Как же, как же. Референдум. Народ скажет да — значит, да. Скажет нет — значит, народ плохо подумал. Пусть народ подумает еще раз.

   Как же, как же. Референдум. Народ скажет да — значит, да. Скажет нет — значит, народ плохо подумал. Пусть народ подумает еще раз.

   — Андрей · книга
3. «

   Моя борьба безнадежна? Говоришь, мы на краю пропасти? Я плюю в твою пропасть. Если ты думаешь, что твое место — на дне, набери побольше воздуха и — вперед.

   Моя борьба безнадежна? Говоришь, мы на краю пропасти? Я плюю в твою пропасть. Если ты думаешь, что твое место — на дне, набери побольше воздуха и — вперед.

   — Хантер · книга
4. «

   Люди всегда умели убивать лучше, чем любое другое живое существо.

   Люди всегда умели убивать лучше, чем любое другое живое существо.
5. «

   А ведь нам нравится это дело, Охотник, не правда ли? Мы с тобой очень любим жить! Мы с тобой будем ползать по вонючим подземельям, спать в обнимку с крысами… Но мы выживем!

   А ведь нам нравится это дело, Охотник, не правда ли? Мы с тобой очень любим жить! Мы с тобой будем ползать по вонючим подземельям, спать в обнимку с крысами… Но мы выживем!
6. «

   Если ты сейчас не рискнешь, то тебе придется всю жизнь ставить на чужих крыс.

   Если ты сейчас не рискнешь, то тебе придется всю жизнь ставить на чужих крыс.
7. «

   Полуразрушенные и изъеденные за десятилетия кислотными ливнями скелеты невысоких жилых домов смотрели на путников пустыми глазницами разбитых окон.

   Полуразрушенные и изъеденные за десятилетия кислотными ливнями скелеты невысоких жилых домов смотрели на путников пустыми глазницами разбитых окон.
8. «

   Один патрон — одна смерть. Чья-то отнятая жизнь. Сто граммов чая — пять патронов. Батон колбасы? Пожалуйста, совсем недорого — пятнадцать человеческих жизней.

   Один патрон — одна смерть. Чья-то отнятая жизнь. Сто граммов чая — пять патронов. Батон колбасы? Пожалуйста, совсем недорого — пятнадцать человеческих жизней.

   — Артём · книга
9. «

   Но как можно определить, с какой стороны платформа? Если я иду с юга на север, платформа справа, но если я иду с севера на юг – она слева. А сиденья в поезде вообще стояли вдоль стен, если я правильно понимаю. Так что для пассажиров – это платформа спереди, или платформа сзади, причем ровно для половины – так, а для другой половины – точно наоборот.

   Но как можно определить, с какой стороны платформа? Если я иду с юга на север, платформа справа, но если я иду с севера на юг – она слева. А сиденья в поезде вообще стояли вдоль стен, если я правильно понимаю. Так что для пассажиров – это платформа спереди, или платформа сзади, причем ровно для половины – так, а для другой половины – точно наоборот.

   — Артём · книга
10. «

    — Учти на будущее – три круга фонарём – наш опознавательный знак. Если тебе отвечают тем же – можешь смело идти навстречу, своего они не обидят. Если не светят вообще, или светят как-то не так – делай ноги. Немедленно. — Но ведь если у них есть фонарь, значит это люди, а не твари какие-нибудь с поверхности. — Неизвестно, что хуже.

    — Учти на будущее – три круга фонарём – наш опознавательный знак. Если тебе отвечают тем же – можешь смело идти навстречу, своего они не обидят. Если не светят вообще, или светят как-то не так – делай ноги. Немедленно. — Но ведь если у них есть фонарь, значит это люди, а не твари какие-нибудь с поверхности. — Неизвестно, что хуже.
11. «

    У нас такая страна… Что в ней, по большому счету все времена одинаковы. Такие люди… Ничем их не изменишь. Хоть кол на голове теши.

    У нас такая страна… Что в ней, по большому счету все времена одинаковы. Такие люди… Ничем их не изменишь. Хоть кол на голове теши.

    — Мельник · книга
12. «

    Никогда не рассуждай чересчур много о праве сильного. Ты слишком слаб для этого…

    Никогда не рассуждай чересчур много о праве сильного. Ты слишком слаб для этого…

    — Хан · книга
13. «

    …главное – то, что происходит внутри, а не снаружи. Главное – внутри оставаться все тем же, не опуститься…

    …главное – то, что происходит внутри, а не снаружи. Главное – внутри оставаться все тем же, не опуститься…

    — Михаил Порфирьевич · книга
14. «

    Нелегко уверовать в бога, которого сам создал…

    Нелегко уверовать в бога, которого сам создал…
15. «

    Всем и каждому понятно, что смерть неизбежна. <...> Но всегда кажется, что с тобой не случится никакого несчастного случая, пули пролетят мимо, болезнь обойдет стороной. А смерть от старости – это так нескоро, что можно даже не думать об этом. Нельзя жить в постоянном сознании своей смертности. Об этом надо забыть, и если такие мысли все же приходят, надо их гнать, надо душить их, иначе они могут пустить корни в сознании и разростись, и их ядовитые споры отравят все существование тому, кто им поддался. Нельзя думать о том, что и ты умрешь. Иначе можно сойти с ума. Только одно спасает человека от безумия – неизвестность. Жизнь приговоренного к смерти, которого казнят через год и он знает об этом, жизнь смертельно больного, которому врачи сказали, сколько ему осталось, отличаются от жизни обычного человека только одним: первые точно или приблизительно знают, когда умрут, обычный же человек пребывает в неведении, и поэтому ему кажется, что он может жить вечно, хотя не исключено, что на следующий день он погибнет в катастрофе. Страшна не сама смерть. Страшно ее ожидание.

    Всем и каждому понятно, что смерть неизбежна. <...> Но всегда кажется, что с тобой не случится никакого несчастного случая, пули пролетят мимо, болезнь обойдет стороной. А смерть от старости – это так нескоро, что можно даже не думать об этом. Нельзя жить в постоянном сознании своей смертности. Об этом надо забыть, и если такие мысли все же приходят, надо их гнать, надо душить их, иначе они могут пустить корни в сознании и разростись, и их ядовитые споры отравят все существование тому, кто им поддался. Нельзя думать о том, что и ты умрешь. Иначе можно сойти с ума. Только одно спасает человека от безумия – неизвестность. Жизнь приговоренного к смерти, которого казнят через год и он знает об этом, жизнь смертельно больного, которому врачи сказали, сколько ему осталось, отличаются от жизни обычного человека только одним: первые точно или приблизительно знают, когда умрут, обычный же человек пребывает в неведении, и поэтому ему кажется, что он может жить вечно, хотя не исключено, что на следующий день он погибнет в катастрофе. Страшна не сама смерть. Страшно ее ожидание.
16. «

    О чём они думали каждый день? Что их тревожило? Что вообще может тревожить людей, если им не приходится каждую секунду опасаться за свою жизнь и постоянно бороться за неё, пытаясь продлить её хотя бы на день?

    О чём они думали каждый день? Что их тревожило? Что вообще может тревожить людей, если им не приходится каждую секунду опасаться за свою жизнь и постоянно бороться за неё, пытаясь продлить её хотя бы на день?
17. «

    Часто бывает, что мысль, кажущаяся во сне гениальной, при пробуждении оказывается бессмысленным сочетанием слов.

    Часто бывает, что мысль, кажущаяся во сне гениальной, при пробуждении оказывается бессмысленным сочетанием слов.
18. «

    
    Артему эта идея показалась очень странной. Зачем надо было сначала карать всех смертью, чтобы потом жертвовать собственным сыном, для того чтобы вернуть все, как было?

    
    Артему эта идея показалась очень странной. Зачем надо было сначала карать всех смертью, чтобы потом жертвовать собственным сыном, для того чтобы вернуть все, как было?
19. «

    ...некоторые тайны прекрасны именно потому, что не имеют разгадки...

    ...некоторые тайны прекрасны именно потому, что не имеют разгадки...
20. «

    Казалось, жизнь кончалась в десяти шагах отсюда, впереди больше ничего не было, только мёртвая чёрная пустота, отзывающаяся на крик обманчивым глухим эхом.

    Казалось, жизнь кончалась в десяти шагах отсюда, впереди больше ничего не было, только мёртвая чёрная пустота, отзывающаяся на крик обманчивым глухим эхом.