57 цитат из книги «Дуглас Адамс. Пиратская планета» с глубоким смыслом

Собрали 57 цитат из книги «Дуглас Адамс. Пиратская планета» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   — Вот вам и ответ. Думаю, нам надо его угнать – а ты как считаешь? — Угнать?! – вопиющая ересь этого высказывания чуть не нокаутировала Кимуса на месте. – Он же принадлежит Капитану! — Я знаю, – ухмыльнулся Доктор. – Но мы разве не собирались вести себя плохо?

   — Вот вам и ответ. Думаю, нам надо его угнать – а ты как считаешь? — Угнать?! – вопиющая ересь этого высказывания чуть не нокаутировала Кимуса на месте. – Он же принадлежит Капитану! — Я знаю, – ухмыльнулся Доктор. – Но мы разве не собирались вести себя плохо?

   — Доктор · книга
2. «

   — Зачем вы все это делаете, Капитан? – спросил Доктор рассудительным тоном. Романа очень удивилась бы, обнаружив, что и Доктор не чужд словесных игр, – но да, он был их не чужд. У него даже имелся специальный набор приемчиков, отполированный и наточенный – специально для работы в подземельях. В него входили: – старая приятельница, Гневная Угроза (Тебе это, знаешь ли, так легко с рук не сойдет!); – ее товарка, Тщетная Беззаботность (И это вы называете вторжением в психику? Прелесть какая.); – с ними Явная Издевка (Мы тут надолго? Я забыл дать отбой молочнику.); – и, наконец, вполне конская (конь, если что, имелся в виду Троянский) попытка подорвать позиции врага мнимой искренностью. (Ну, хорошо, хорошо, я скажу все, что вы хотите знать, только…)

   — Зачем вы все это делаете, Капитан? – спросил Доктор рассудительным тоном. Романа очень удивилась бы, обнаружив, что и Доктор не чужд словесных игр, – но да, он был их не чужд. У него даже имелся специальный набор приемчиков, отполированный и наточенный – специально для работы в подземельях. В него входили: – старая приятельница, Гневная Угроза (Тебе это, знаешь ли, так легко с рук не сойдет!); – ее товарка, Тщетная Беззаботность (И это вы называете вторжением в психику? Прелесть какая.); – с ними Явная Издевка (Мы тут надолго? Я забыл дать отбой молочнику.); – и, наконец, вполне конская (конь, если что, имелся в виду Троянский) попытка подорвать позиции врага мнимой искренностью. (Ну, хорошо, хорошо, я скажу все, что вы хотите знать, только…)

   — Доктор · книга
3. «

   Если думаешь, что это невыносимо, просто попробуй объяснить ей вторую кривую невозможных отменяющих векторов в ограничительном эффекте Блиновича.

   Если думаешь, что это невыносимо, просто попробуй объяснить ей вторую кривую невозможных отменяющих векторов в ограничительном эффекте Блиновича.

   — Романадворатрелундар · книга
4. «

   — Где ты взяла эти мармеладки? — Там же, где и ты, – сообщила она. – У тебя в кармане.

   — Где ты взяла эти мармеладки? — Там же, где и ты, – сообщила она. – У тебя в кармане.

   — Доктор · книга
5. «

   — Какой красивый! — Ты его еще к свету подними, – подсказал Доктор, польщенный ее реакцией – это уже куда ни шло. – Видишь, там, в самой сердцевине, полыхает зеленое пламя? Люди убивали за эту красоту, собирали ее, прятали, поклонялись ей, стирали с лица земли целые империи ради нее.

   — Какой красивый! — Ты его еще к свету подними, – подсказал Доктор, польщенный ее реакцией – это уже куда ни шло. – Видишь, там, в самой сердцевине, полыхает зеленое пламя? Люди убивали за эту красоту, собирали ее, прятали, поклонялись ей, стирали с лица земли целые империи ради нее.

   — Доктор · книга
6. «

   — Привет, сдается мне, вторая половина Ключа Времени находится у вас? Можно одолжить ее на вечерок? — А зачем это? Уж не захватить ли власть над миром вы хотите? — Да не то чтобы…

   — Привет, сдается мне, вторая половина Ключа Времени находится у вас? Можно одолжить ее на вечерок? — А зачем это? Уж не захватить ли власть над миром вы хотите? — Да не то чтобы…

   — Доктор · книга
7. «

   Как умно, а! Будь она опасной и враждебной, всякие авантюрные типы день-деньской сыпались бы ей на голову. Будь уютной и милой – и потонула бы в отпускниках с фотоаппаратами. А когда ты вот такая, тупая и унылая, можешь хоть целую вечность сидеть в тиши и покое.

   Как умно, а! Будь она опасной и враждебной, всякие авантюрные типы день-деньской сыпались бы ей на голову. Будь уютной и милой – и потонула бы в отпускниках с фотоаппаратами. А когда ты вот такая, тупая и унылая, можешь хоть целую вечность сидеть в тиши и покое.

   — Доктор · книга
8. «

   Одно дело, когда тебя игнорируют, но теперь эта пигалица крадет его лучшую роль – а на дворе, между прочим, всего второй день знакомства. Еще пара недель, и будет: «Привет, я Романа, а это мой спутник, Доктор».

   Одно дело, когда тебя игнорируют, но теперь эта пигалица крадет его лучшую роль – а на дворе, между прочим, всего второй день знакомства. Еще пара недель, и будет: «Привет, я Романа, а это мой спутник, Доктор».

   — Доктор · книга
9. «

   Он повернулся назад, к контрольной панели и замер. Панель исчезла. ТАРДИС теперь представляла собой пустую коробку. Он кинулся к входным дверям, но не смог и ногтя просунуть между створками. Выхода нет. Спутников тоже. Понимание обрушилось на него. Доктор был один и больше никуда не летел. Никогда. Знайкуда знало свое дело. Теперь и Доктор знал, чего на самом деле боится больше всего на свете.

   Он повернулся назад, к контрольной панели и замер. Панель исчезла. ТАРДИС теперь представляла собой пустую коробку. Он кинулся к входным дверям, но не смог и ногтя просунуть между створками. Выхода нет. Спутников тоже. Понимание обрушилось на него. Доктор был один и больше никуда не летел. Никогда. Знайкуда знало свое дело. Теперь и Доктор знал, чего на самом деле боится больше всего на свете.
10. «

    Когда Романа впервые открыла учебник по ТАРДИС, оттуда вывалилась инструкция к чайнику-будильнику. На этом везение закончилось.

    Когда Романа впервые открыла учебник по ТАРДИС, оттуда вывалилась инструкция к чайнику-будильнику. На этом везение закончилось.

    — Романадворатрелундар · книга
11. «

    Короче, проблема заключалась в том, что ТАРДИС в упрямстве не уступала Романе. Заставить ее сесть по книжке – это одно, а вот потом снова взлететь – уже совсем другое. Эта ТАРДИС считала ниже своего достоинства короткие вылазки и отказывалась скакать туда-сюда через временную воронку. Ее прельщали большие расстояния, скоростные трассы, на восток и на запад до самого горизонта. Доктор, никогда толком не знавший, как управлять своей колымагой, слишком долго давал ей самоуправствовать. Короче говоря, его ТАРДИС отличалась большой испорченностью. Хорошо, подумала Романа, твердой рукой с хрустом открывая учебник. Мы еще посмотрим, кто кого.

    Короче, проблема заключалась в том, что ТАРДИС в упрямстве не уступала Романе. Заставить ее сесть по книжке – это одно, а вот потом снова взлететь – уже совсем другое. Эта ТАРДИС считала ниже своего достоинства короткие вылазки и отказывалась скакать туда-сюда через временную воронку. Ее прельщали большие расстояния, скоростные трассы, на восток и на запад до самого горизонта. Доктор, никогда толком не знавший, как управлять своей колымагой, слишком долго давал ей самоуправствовать. Короче говоря, его ТАРДИС отличалась большой испорченностью. Хорошо, подумала Романа, твердой рукой с хрустом открывая учебник. Мы еще посмотрим, кто кого.

    — Романадворатрелундар · книга
12. «

    Доктору нередко доводилось оказываться в опасных для жизни ситуациях и проигрывал он, надо сказать, считаное количество раз. Хотя разнообразием они, признаться, не отличались. Он уже устал то и дело оказываться на мушке у индивидуумов, несколько староватых для кожаных брюк с заклепками. «Что-нибудь новенькое» в докторском понимании выглядело так: целая неделя, за которую никто не наставит на него пистолет и не воспользуется какой-нибудь тривиальной фигурой речи типа: «Убей его! Убей его сейчас же, Билл!» Нет, о таком приходилось только мечтать. У злодеев это была такая же повседневная банальность, как: «Ну, что, пойдем куда-нибудь выпьем после работы?» С пистолетами и тому подобным мусором он умел справляться. С тех пор, как на его жизненном пути возник первый солдат, он же гвардеец, он же стражник, смерть регулярно разворачивала перед Доктором толстенный каталог предоставляемых услуг. За последнюю пару дней его почти съело чудовище и взорвал вражеский генерал; на него кидались депрессивные телепаты и механические попугаи, а теперь еще и это. Право, какая нелепость.

    Доктору нередко доводилось оказываться в опасных для жизни ситуациях и проигрывал он, надо сказать, считаное количество раз. Хотя разнообразием они, признаться, не отличались. Он уже устал то и дело оказываться на мушке у индивидуумов, несколько староватых для кожаных брюк с заклепками. «Что-нибудь новенькое» в докторском понимании выглядело так: целая неделя, за которую никто не наставит на него пистолет и не воспользуется какой-нибудь тривиальной фигурой речи типа: «Убей его! Убей его сейчас же, Билл!» Нет, о таком приходилось только мечтать. У злодеев это была такая же повседневная банальность, как: «Ну, что, пойдем куда-нибудь выпьем после работы?» С пистолетами и тому подобным мусором он умел справляться. С тех пор, как на его жизненном пути возник первый солдат, он же гвардеец, он же стражник, смерть регулярно разворачивала перед Доктором толстенный каталог предоставляемых услуг. За последнюю пару дней его почти съело чудовище и взорвал вражеский генерал; на него кидались депрессивные телепаты и механические попугаи, а теперь еще и это. Право, какая нелепость.
13. «

    — Мы сделали это, Доктор. Она сама себе не верила. Им удалось уничтожить двигатели и спасти планету. Кстати, как там ее звали? Земля? Ага, точно. Надо будет потом заглянуть, посмотреть. — Мы сделали это. — Да. Но следующий вопрос: будем ли мы когда-нибудь в состоянии сделать хоть что-то еще?

    — Мы сделали это, Доктор. Она сама себе не верила. Им удалось уничтожить двигатели и спасти планету. Кстати, как там ее звали? Земля? Ага, точно. Надо будет потом заглянуть, посмотреть. — Мы сделали это. — Да. Но следующий вопрос: будем ли мы когда-нибудь в состоянии сделать хоть что-то еще?

    — Доктор · книга
14. «

    Романа практически висела на консоли… ну, то есть по большей части на очень большом рычаге, к которому кто-то приклеил скотчем записку: «Пожалуйста, в случае опасности не хватайтесь за меня».

    Романа практически висела на консоли… ну, то есть по большей части на очень большом рычаге, к которому кто-то приклеил скотчем записку: «Пожалуйста, в случае опасности не хватайтесь за меня».

    — Романадворатрелундар · книга
15. «

    Учитель как-то в свое время сказал Романе, что воображения у нее нет. Всю следующую неделю она старательно воображала, как ему на голову падают разные вещи – просто чтобы доказать, как он ошибся.

    Учитель как-то в свое время сказал Романе, что воображения у нее нет. Всю следующую неделю она старательно воображала, как ему на голову падают разные вещи – просто чтобы доказать, как он ошибся.

    — Романадворатрелундар · книга
16. «

    Никакого замедления пока не наступило. Сила тяжести благоразумно держалась в сторонке, наблюдая за ним с тем легким недоумением, которое обычно приберегала для кошек.

    Никакого замедления пока не наступило. Сила тяжести благоразумно держалась в сторонке, наблюдая за ним с тем легким недоумением, которое обычно приберегала для кошек.
17. «

    Вот вам и еще одна проблема. Леди Романадворатрелундар изволила иметь до невозможности непрактичное имя. Такое не проорешь как следует в минуту опасности… да и на стакане в «Старбаксе» написать не заставишь, если уж на то пошло.

    Вот вам и еще одна проблема. Леди Романадворатрелундар изволила иметь до невозможности непрактичное имя. Такое не проорешь как следует в минуту опасности… да и на стакане в «Старбаксе» написать не заставишь, если уж на то пошло.

    — Доктор · книга
18. «

    — Никогда? – Доктор оскорбленно поглядел на нее. – Никогда не говори такого Повелителю времени. — Никогда не говори какого? — Такого. Никогда. — Что никогда? — А, забей, – вздохнул Доктор. — Куда забей? — На все забей. — А забить-то что? — Что? – На сей раз Доктор сам потерял нить логики. — Что? – Романа от души понадеялась, что их кто-нибудь пристрелит. Доктора, конечно, первым.

    — Никогда? – Доктор оскорбленно поглядел на нее. – Никогда не говори такого Повелителю времени. — Никогда не говори какого? — Такого. Никогда. — Что никогда? — А, забей, – вздохнул Доктор. — Куда забей? — На все забей. — А забить-то что? — Что? – На сей раз Доктор сам потерял нить логики. — Что? – Романа от души понадеялась, что их кто-нибудь пристрелит. Доктора, конечно, первым.

    — Доктор · книга
19. «

    До гвардейца не сразу дошло, что его руки намертво вцепились в рулевое колесо. Он нахмурился и обыденно двинул Роману в плечо. Та даже не поморщилась и только сузила глаза. — Вы очевидным образом страдаете от избытка несублимированной агрессии, вам это известно? Скажите-ка, у вас тут картошка есть? На Галлифрее – это откуда я родом, я, знаете ли, что-то вроде Повелителя времени – как раз приняли новый закон о том, что всякий, кто по работе носит оружие, обязан сорок минут в день пинать мешок с картошкой, чтобы сбросить излишки агрессии – и, представляете, это поразительно хорошо работает! Конечно, некоторые пытаются жульничать, стреляя по мешку, но… За этими словами последовал глухой удар, вздох, и дальше воздушная машина полетела в тишине.

    До гвардейца не сразу дошло, что его руки намертво вцепились в рулевое колесо. Он нахмурился и обыденно двинул Роману в плечо. Та даже не поморщилась и только сузила глаза. — Вы очевидным образом страдаете от избытка несублимированной агрессии, вам это известно? Скажите-ка, у вас тут картошка есть? На Галлифрее – это откуда я родом, я, знаете ли, что-то вроде Повелителя времени – как раз приняли новый закон о том, что всякий, кто по работе носит оружие, обязан сорок минут в день пинать мешок с картошкой, чтобы сбросить излишки агрессии – и, представляете, это поразительно хорошо работает! Конечно, некоторые пытаются жульничать, стреляя по мешку, но… За этими словами последовал глухой удар, вздох, и дальше воздушная машина полетела в тишине.

    — Романадворатрелундар · книга
20. «

    Кстати, о лыжах. В данный момент Доктор бешеным слаломом несся… правда, не вниз по горе, а, скорее, сквозь нее. Сами лыжи были поспешно вычеркнуты из списка «надо попробовать». И хотя логика убеждала его, что в безынерционном коридоре все просто не может не быть хорошо, инстинкты хором вопили, что пора сворачиваться в комок и выть в голос. Доктор уже сменил свое обычное хладнокровие на куда менее величественную манеру – он вполне лыжно пригнулся и закрыл лицо руками. Теперь настал его черед беспокоиться, тем более, что наука ничего утешительного предложить не могла: на такой скорости и при отсутствии очень большой и мягкой сетки на том конце коридора, из него получится довольно богемное, но все равно пюре. И пока стены смазанным потоком проносились назад, Доктор принес торжественную клятву: «Я никогда, никогда больше не буду жесток к электронам в ускорителе элементарных частиц!»

    Кстати, о лыжах. В данный момент Доктор бешеным слаломом несся… правда, не вниз по горе, а, скорее, сквозь нее. Сами лыжи были поспешно вычеркнуты из списка «надо попробовать». И хотя логика убеждала его, что в безынерционном коридоре все просто не может не быть хорошо, инстинкты хором вопили, что пора сворачиваться в комок и выть в голос. Доктор уже сменил свое обычное хладнокровие на куда менее величественную манеру – он вполне лыжно пригнулся и закрыл лицо руками. Теперь настал его черед беспокоиться, тем более, что наука ничего утешительного предложить не могла: на такой скорости и при отсутствии очень большой и мягкой сетки на том конце коридора, из него получится довольно богемное, но все равно пюре. И пока стены смазанным потоком проносились назад, Доктор принес торжественную клятву: «Я никогда, никогда больше не буду жесток к электронам в ускорителе элементарных частиц!»

    — Доктор · книга