Топ-34 цитаты из книги «Джейн Лителл. Отнять всё»

Собрали 34 цитаты из книги «Джейн Лителл. Отнять всё» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Лёжа в траве, на животе, так что сердце билось о тёплую землю, я призадумалась. Ведь бабушка – взрослая. Она не хотела бы, чтобы я видела, как она плачет, и если заметит меня, то рассердится.

   Лёжа в траве, на животе, так что сердце билось о тёплую землю, я призадумалась. Ведь бабушка – взрослая. Она не хотела бы, чтобы я видела, как она плачет, и если заметит меня, то рассердится.

   — Хейя Ванхейнен · книга
2. «

   -… А ты веришь во всё это? — Ты о чём? — О воскресении, о спасении, загробной жизни. <…> — Не верю. Религия – свидетельство человеческого тщеславия. — Тщеславия? — Мы не в силах понять всего, а абсолютная уверенность предстоящей смерти не даёт нам чувствовать себя царями мироздания. — То есть смерть – великий уравнитель? — Великий усмиритель.

   -… А ты веришь во всё это? — Ты о чём? — О воскресении, о спасении, загробной жизни. <…> — Не верю. Религия – свидетельство человеческого тщеславия. — Тщеславия? — Мы не в силах понять всего, а абсолютная уверенность предстоящей смерти не даёт нам чувствовать себя царями мироздания. — То есть смерть – великий уравнитель? — Великий усмиритель.

   — Роберт Мирзоев · книга
3. «

   ...мёртвые не оставляют нас в покое.

   ...мёртвые не оставляют нас в покое.

   — Кэти Хартман · книга
4. «

   Работать можно, даже если жизнь совершенно невыносима.

   Работать можно, даже если жизнь совершенно невыносима.

   — Кэти Хартман · книга
5. «

   …цель архитектора – улучшить жизнь для возможно большего числа людей, а не только обеспеченных. Нельзя создавать гетто для бедных и гетто для богатых: сообщества должны быть смешанные.

   …цель архитектора – улучшить жизнь для возможно большего числа людей, а не только обеспеченных. Нельзя создавать гетто для бедных и гетто для богатых: сообщества должны быть смешанные.

   — Кэти Хартман · книга
6. «

   На ней была жёлтая рубаха с чёрной надписью: «Истина – Доброта – Терпение».

   На ней была жёлтая рубаха с чёрной надписью: «Истина – Доброта – Терпение».

   — Кэти Хартман · книга
7. «

   Интересно, была ли в Таниной жизни большая любовь? Мне не приходилось слышать. Надеюсь, что да. Важнее всего на свете – любить по-настоящему.

   Интересно, была ли в Таниной жизни большая любовь? Мне не приходилось слышать. Надеюсь, что да. Важнее всего на свете – любить по-настоящему.

   — Хейя Ванхейнен · книга
8. «

   Горе подобно страху – оно унижает человека, превращает в жалкую тварь.

   Горе подобно страху – оно унижает человека, превращает в жалкую тварь.

   — Хейя Ванхейнен · книга
9. «

   Мелочи, говорят, впечатляют лишь глупцов. Я никогда так не думаю. Мелочи могут доставлять огромное удовольствие. Взять хотя бы это яйцо. Пустяк, но доводит простой пирог с курицей до шедевра.

   Мелочи, говорят, впечатляют лишь глупцов. Я никогда так не думаю. Мелочи могут доставлять огромное удовольствие. Взять хотя бы это яйцо. Пустяк, но доводит простой пирог с курицей до шедевра.

   — Петер Ванхейнен · книга
10. «

    — Люди стали очень злые. Сами не понимают, отчего так дико злятся, — сказал Дуглас. — Жизнь трудная, — заметил Маркус, — вот они и бросаются друг на друга.

    — Люди стали очень злые. Сами не понимают, отчего так дико злятся, — сказал Дуглас. — Жизнь трудная, — заметил Маркус, — вот они и бросаются друг на друга.

    — Маркус Хартман · книга
11. «

    У неё был плакат с описанием пыток и казней участников движения. Она смотрела на посольство, а оттуда – смотрели ли на неё?

    У неё был плакат с описанием пыток и казней участников движения. Она смотрела на посольство, а оттуда – смотрели ли на неё?

    — Кэти Хартман · книга
12. «

    И опять я ощутила себя предметом изучения – как и тогда, когда он проникал в меня пальцем.

    И опять я ощутила себя предметом изучения – как и тогда, когда он проникал в меня пальцем.

    — Хейя Ванхейнен · книга
13. «

    Он всегда мечтал жить у воды. Ещё студентом говорил, что у него из окон будет видно море. Говорил в самом начале, на той стадии отношений, когда обычно делятся мечтами. Своего рода нравственное обнажение, которое куда важнее, чем физическая нагота.

    Он всегда мечтал жить у воды. Ещё студентом говорил, что у него из окон будет видно море. Говорил в самом начале, на той стадии отношений, когда обычно делятся мечтами. Своего рода нравственное обнажение, которое куда важнее, чем физическая нагота.

    — Хейя Ванхейнен · книга
14. «

    Я смотрю на них, объединенных общей утратой и возвышенными чувствами, и злюсь: надо же так все извратить! Они словно забыли, что натворила Хейя перед смертью, сколько причинила нам горя. Это она украла Билли, это из-за неё Маркус отправится в тюрьму. И однако же трагедия смерти красивой женщины словно отсекает возможность всякого осуждения. Такова власть хорошенького личика.

    Я смотрю на них, объединенных общей утратой и возвышенными чувствами, и злюсь: надо же так все извратить! Они словно забыли, что натворила Хейя перед смертью, сколько причинила нам горя. Это она украла Билли, это из-за неё Маркус отправится в тюрьму. И однако же трагедия смерти красивой женщины словно отсекает возможность всякого осуждения. Такова власть хорошенького личика.

    — Кэти Хартман · книга
15. «

    Рано или поздно ложь всплывает, словно нечистоты в грязной воде. Она зловонна и заражает всё — и не важно, что я узнала правду тогда, в Ботталаке, а Роберт понял сегодня. Ложь так или иначе выходит наружу.

    Рано или поздно ложь всплывает, словно нечистоты в грязной воде. Она зловонна и заражает всё — и не важно, что я узнала правду тогда, в Ботталаке, а Роберт понял сегодня. Ложь так или иначе выходит наружу.

    — Кэти Хартман · книга
16. «

    А ведь даже одна-единственная ложь вызывает цепную реакцию и заражает все вокруг.

    А ведь даже одна-единственная ложь вызывает цепную реакцию и заражает все вокруг.

    — Кэти Хартман · книга
17. «

    В пабе мы сидели рядом, наши бёдра соприкасались. В такую минуту – когда впервые касаешься человека, который тебе нравится, — всегда испытываешь волнение и смущение. И радуешься.

    В пабе мы сидели рядом, наши бёдра соприкасались. В такую минуту – когда впервые касаешься человека, который тебе нравится, — всегда испытываешь волнение и смущение. И радуешься.

    — Кэти Хартман · книга
18. «

    Всем хочется куда-нибудь сбежать.

    Всем хочется куда-нибудь сбежать.

    — Тина · книга
19. «

    Эдди проснулся рано, около шести, и, как часто бывало, совершенно не помнил о ночных событиях. Я ему рассказала, он пришел в ужас и быстренько собрался домой, попросив извиниться за него перед тетей.

    Эдди проснулся рано, около шести, и, как часто бывало, совершенно не помнил о ночных событиях. Я ему рассказала, он пришел в ужас и быстренько собрался домой, попросив извиниться за него перед тетей.

    — Кэти Хартман · книга
20. «

    Мне не хотелось рассказывать о Гекторе. Я знала, что если скажу еще хоть слово, не выдержу взгляда мужа, и потому не упомянула даже о смерти старика на пароме. Это было событие из тех, которые вырываются за рамки привычной жизни и которое я запомню навсегда; наше с Гектором совместное переживание. Именно из-за него у нас возникло чувство, будто мы сто лет знакомы, и именно оно привело нас к тому незабываемому запретному поцелую.

    Мне не хотелось рассказывать о Гекторе. Я знала, что если скажу еще хоть слово, не выдержу взгляда мужа, и потому не упомянула даже о смерти старика на пароме. Это было событие из тех, которые вырываются за рамки привычной жизни и которое я запомню навсегда; наше с Гектором совместное переживание. Именно из-за него у нас возникло чувство, будто мы сто лет знакомы, и именно оно привело нас к тому незабываемому запретному поцелую.

    — Кэти Хартман · книга