464 цитаты из книги «Джон Рональд Руэл Толкин. Властелин Колец» — коротко и по делу

Собрали 464 цитаты из книги «Джон Рональд Руэл Толкин. Властелин Колец» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   – Разве это единственная дорога? – спросил он. – А какую бы предпочел ты? – обернулся к нему Арагорн. – Прямую, всем понятную, даже если она утыкана мечами!

   – Разве это единственная дорога? – спросил он. – А какую бы предпочел ты? – обернулся к нему Арагорн. – Прямую, всем понятную, даже если она утыкана мечами!

   — Боромир · книга
2. «

   Язык у него работает проворней, чем голова, но по-своему он очень толковый, не сомневайся. Ему свои выгоды ясно видны, даже сквозь три кирпичных стены.

   Язык у него работает проворней, чем голова, но по-своему он очень толковый, не сомневайся. Ему свои выгоды ясно видны, даже сквозь три кирпичных стены.

   — Гэндальф · книга
3. «

   Проникая в коварные замыслы врага, невольно проникаешься и его коварством. Такое перерождение, увы, не новость — в древности это случалось не раз.

   Проникая в коварные замыслы врага, невольно проникаешься и его коварством. Такое перерождение, увы, не новость — в древности это случалось не раз.

   — Гэндальф · книга
4. «

   — Ты бы остерегся, Теоден, — вмешался Гэндальф. — Хоббитам только дай волю — они усядутся хоть на поле битвы и давай обсуждать кушанья и стряпню, а заодно порасскажут о деяньях своих отцов, дедов и прадедов, девятиюродных родичей с отцовской и материнской стороны.

   — Ты бы остерегся, Теоден, — вмешался Гэндальф. — Хоббитам только дай волю — они усядутся хоть на поле битвы и давай обсуждать кушанья и стряпню, а заодно порасскажут о деяньях своих отцов, дедов и прадедов, девятиюродных родичей с отцовской и материнской стороны.

   — Гэндальф · книга
5. «

   — Мне нельзя жить во своей воле? — Этого почти никому нельзя.

   — Мне нельзя жить во своей воле? — Этого почти никому нельзя.

   — Эовин · книга
6. «

   Страх обессиливает.

   Страх обессиливает.

   — Гаральд · книга
7. «

   — Ты, Гимли, с надеждой зря расстался. Мало ли что завтра случится. Говорят, по утру солнце путь яснит. — Яснило уже три раза кряду, а толку-то?

   — Ты, Гимли, с надеждой зря расстался. Мало ли что завтра случится. Говорят, по утру солнце путь яснит. — Яснило уже три раза кряду, а толку-то?

   — Леголас · книга
8. «

   Так Арагорну впервые предстала при свете дня Эовин, ристанийская принцесса, во всей ее холодной, еще не женственной прелести, ясная и строгая, как вешнее утро в морозной дымке. А она поглядела на высокого странника в серых отрепьях и увидела властителя и воина, величавого и доблестного, умудренного долголетними многотрудными испытаниями. На миг она застыла, не сводя с него глаз, потом повернулась и исчезла.

   Так Арагорну впервые предстала при свете дня Эовин, ристанийская принцесса, во всей ее холодной, еще не женственной прелести, ясная и строгая, как вешнее утро в морозной дымке. А она поглядела на высокого странника в серых отрепьях и увидела властителя и воина, величавого и доблестного, умудренного долголетними многотрудными испытаниями. На миг она застыла, не сводя с него глаз, потом повернулась и исчезла.
9. «

   Злодейству творить не дано, оно может лишь издеваться и уродовать.

   Злодейству творить не дано, оно может лишь издеваться и уродовать.

   — Фродо Бэггинс · книга
10. «

    Западный путь кажется самым легким. Поэтому от него нужно отказаться.

    Западный путь кажется самым легким. Поэтому от него нужно отказаться.

    — Элронд · книга
11. «

    Вот тебе дерево: растет-зеленеет как ни в чем не бывало, а сердцевина-то у него гнилая.

    Вот тебе дерево: растет-зеленеет как ни в чем не бывало, а сердцевина-то у него гнилая.

    — Древень · книга
12. «

    Часто изменник сам себя губит и против воли служит добру.

    Часто изменник сам себя губит и против воли служит добру.

    — Гэндальф · книга
13. «

    Глаза у него словно бездонные колодцы, а в колодцах – память целых тысячелетий и длинные, медленные мысли. Как будто все, что происходит здесь и сейчас, для него только искорки на поверхности, вроде как блестки солнца на листьях огромного дерева или рябь на воде очень, очень глубокого озера. Мне показалось, будто мы с Мерри нечаянно разбудили дерево, веками росшее и росшее себе из земли. Ну, не разбудили, наверное, потому что оно не совсем спало – оно, если хотите, просто жило само в себе, между кончиками своих корней и кончиками веток, между глубинами земными и небом, и вдруг проснулось – и смотрит на вас так же медленно и внимательно, как все эти бесконечные годы вглядывалось само в себя.

    Глаза у него словно бездонные колодцы, а в колодцах – память целых тысячелетий и длинные, медленные мысли. Как будто все, что происходит здесь и сейчас, для него только искорки на поверхности, вроде как блестки солнца на листьях огромного дерева или рябь на воде очень, очень глубокого озера. Мне показалось, будто мы с Мерри нечаянно разбудили дерево, веками росшее и росшее себе из земли. Ну, не разбудили, наверное, потому что оно не совсем спало – оно, если хотите, просто жило само в себе, между кончиками своих корней и кончиками веток, между глубинами земными и небом, и вдруг проснулось – и смотрит на вас так же медленно и внимательно, как все эти бесконечные годы вглядывалось само в себя.

    — Перегрин Тук (Пиппин) · книга
14. «

    Знаете, какое у меня чувство? Будто я внутри песни – понимаете?

    Знаете, какое у меня чувство? Будто я внутри песни – понимаете?

    — Сэмуайз Гэмджи (Сэм) · книга
15. «

    В истинном золоте блеска нет; Не каждый странник забыт; Не каждый слабеет под гнетом лет — Корни земля хранит Зола обратится огнем опять, В сумраке луч сверкнет, Клинок вернется на рукоять, Корону Король обретет!

    В истинном золоте блеска нет; Не каждый странник забыт; Не каждый слабеет под гнетом лет — Корни земля хранит Зола обратится огнем опять, В сумраке луч сверкнет, Клинок вернется на рукоять, Корону Король обретет!
16. «

    Скольких я уложу, прежде чем они меня схватят? Вытащи я меч, они сразу увидят его блеск и, рано ли, поздно ли, меня поймают. Знать бы только, попаду я когда-нибудь в песню или нет? Песнь о Сэмвайзе, что пал в бою на горном перевале, окружив своего хозяина стеной из мертвых тел! Впрочем, что это я? Какая песня? Не будет никакой песни. Ведь они завладеют Кольцом, а значит, песен больше вообще никогда не будет.

    Скольких я уложу, прежде чем они меня схватят? Вытащи я меч, они сразу увидят его блеск и, рано ли, поздно ли, меня поймают. Знать бы только, попаду я когда-нибудь в песню или нет? Песнь о Сэмвайзе, что пал в бою на горном перевале, окружив своего хозяина стеной из мертвых тел! Впрочем, что это я? Какая песня? Не будет никакой песни. Ведь они завладеют Кольцом, а значит, песен больше вообще никогда не будет.

    — Сэмуайз Гэмджи (Сэм) · книга
17. «

    Лес прокормит, ягоды, коренья, травы. Не зима, еда найдется. На пропитанье хватит: затяните потуже пояса и надейтесь на будущие трапезы.

    Лес прокормит, ягоды, коренья, травы. Не зима, еда найдется. На пропитанье хватит: затяните потуже пояса и надейтесь на будущие трапезы.

    — Бродяжник · книга
18. «

    Память дырявая, а заштопать некогда.

    Память дырявая, а заштопать некогда.

    — Лавр Наркисс · книга
19. «

    Слишком поздно! Прийти слишком поздно – хуже, чем никогда.

    Слишком поздно! Прийти слишком поздно – хуже, чем никогда.

    — Мериадок Брендибак (Мерри) · книга
20. «

    Когда отступаешь, каждого вражеского воина считаешь за двух.

    Когда отступаешь, каждого вражеского воина считаешь за двух.

    — Разведчик · книга