475 цитат из книги «Джон Рональд Руэл Толкин. Властелин Колец»

Собрали 475 цитат из книги «Джон Рональд Руэл Толкин. Властелин Колец» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Горюешь — горюй, но и в горе будь справедлив.

   Горюешь — горюй, но и в горе будь справедлив.

   — Гэндальф · книга
2. «

   Будущее по-прежнему казалось им мрачным, и все же оно не омрачало настоящего, а радость жизни укрепляла в них веру в счастливое завершение опасного похода.

   Будущее по-прежнему казалось им мрачным, и все же оно не омрачало настоящего, а радость жизни укрепляла в них веру в счастливое завершение опасного похода.
3. «

   Хорошо, конечно, попасть бы в сказку с хорошим концом, да сказки-то эти, может, не самые хорошие.

   Хорошо, конечно, попасть бы в сказку с хорошим концом, да сказки-то эти, может, не самые хорошие.

   — Сэммиум Скромби · книга
4. «

   Не обзывай сам себя, Смеагорл. Это очень глупо, даже если заслуженно.

   Не обзывай сам себя, Смеагорл. Это очень глупо, даже если заслуженно.

   — Фродо Бэггинс · книга
5. «

   Имеющий уши да слышит.

   Имеющий уши да слышит.

   — Арагорн · книга
6. «

   Люди Гондора – доблестные воины, они не станут никому кланяться. Но их можно одолеть в бою, поскольку доблесть – ничто без могучей армии и оружия.

   Люди Гондора – доблестные воины, они не станут никому кланяться. Но их можно одолеть в бою, поскольку доблесть – ничто без могучей армии и оружия.

   — Боромир · книга
7. «

   И хотя многое на свете, кажется, изменилось с началом нового века, все же деревья и травы живут по своему счету.

   И хотя многое на свете, кажется, изменилось с началом нового века, все же деревья и травы живут по своему счету.

   — Гэндальф · книга
8. «

   Дым поднялся и немного поредел; угрюмый день подходил к концу, и померкли в сумерках красные зарницы Мордора. Но Фродо чувствовал себя как при свете утренней надежды.

   Дым поднялся и немного поредел; угрюмый день подходил к концу, и померкли в сумерках красные зарницы Мордора. Но Фродо чувствовал себя как при свете утренней надежды.
9. «

   И сказала Арвен: — Темна Тьма, но сердце моё наполнено радостью, ибо ты, Эстел, будешь среди тех великих, чья доблесть рассеет её. И отвечал Арагорн: — Увы! Не дано мне предвидеть этого. Но твоя надежда — моя надежда. Тьму отвергаю я полностью. Но и Сумерки, госпожа, не для меня; ибо я смертен, и если ты будешь верна мне, Вечерняя Звезда, ты тоже отринешь Сумерки. Долго стояла она, недвижна, как белое дерево, и сказала наконец: — Я буду верна тебе, Дунадан, и уйду от Сумерек. Но там — земля моего народа и древний дом моих предков.

   И сказала Арвен: — Темна Тьма, но сердце моё наполнено радостью, ибо ты, Эстел, будешь среди тех великих, чья доблесть рассеет её. И отвечал Арагорн: — Увы! Не дано мне предвидеть этого. Но твоя надежда — моя надежда. Тьму отвергаю я полностью. Но и Сумерки, госпожа, не для меня; ибо я смертен, и если ты будешь верна мне, Вечерняя Звезда, ты тоже отринешь Сумерки. Долго стояла она, недвижна, как белое дерево, и сказала наконец: — Я буду верна тебе, Дунадан, и уйду от Сумерек. Но там — земля моего народа и древний дом моих предков.

   — Арвен Ундомиэль · книга
10. «

    Древний Фангорн лежит на границе нашего королевства, но вот уже много поколений, как гондорцы там не бывали, так что опровергнуть пришедших из глубины времени легенд некому – но некому и подтвердить их.

    Древний Фангорн лежит на границе нашего королевства, но вот уже много поколений, как гондорцы там не бывали, так что опровергнуть пришедших из глубины времени легенд некому – но некому и подтвердить их.

    — Боромир · книга
11. «

    Мудрый избегает говорить о том, чего не знает.

    Мудрый избегает говорить о том, чего не знает.

    — Гэндальф · книга
12. «

    Знаете, какое у меня чувство? Будто я внутри песни – понимаете?

    Знаете, какое у меня чувство? Будто я внутри песни – понимаете?

    — Сэмуайз Гэмджи (Сэм) · книга
13. «

    Я просто говорил вслух сам с собой. Стариковский обычай: избирай собеседником мудрейшего; долгие объяснения, необходимые молодым, утомительны.

    Я просто говорил вслух сам с собой. Стариковский обычай: избирай собеседником мудрейшего; долгие объяснения, необходимые молодым, утомительны.

    — Гэндальф · книга
14. «

    – Боюсь, теперь он нанесет удар быстрее, чем замышлял! – Кто торопится, часто бьет мимо.

    – Боюсь, теперь он нанесет удар быстрее, чем замышлял! – Кто торопится, часто бьет мимо.

    — Гимли · книга
15. «

    Судьба его, впрочем, не пощадила: ему привелось увидеть поверженным в прах то величие, которому он поклонялся, и пережить крушение всех своих упований. Казалось бы, он довольно наказан, однако худшее у него впереди.

    Судьба его, впрочем, не пощадила: ему привелось увидеть поверженным в прах то величие, которому он поклонялся, и пережить крушение всех своих упований. Казалось бы, он довольно наказан, однако худшее у него впереди.

    — Арагорн · книга
16. «

    Полчища его несметны, но нас осеняет надежда, неведомая ему.

    Полчища его несметны, но нас осеняет надежда, неведомая ему.

    — Гэндальф · книга
17. «

    Когда ему стукнуло девяносто девять, стали говорить, что он «хорошо сохранился», хотя вернее было бы сказать «ничуть не изменился». Многие качали головой: это уж было чересчур, даже и несправедливо, как везет некоторым — и старость их обходит, и деньгам переводу нет.

    Когда ему стукнуло девяносто девять, стали говорить, что он «хорошо сохранился», хотя вернее было бы сказать «ничуть не изменился». Многие качали головой: это уж было чересчур, даже и несправедливо, как везет некоторым — и старость их обходит, и деньгам переводу нет.
18. «

    Спасение наше там, откуда грозит нам гибель.

    Спасение наше там, откуда грозит нам гибель.

    — Гэндальф · книга
19. «

    Если бы только Госпожа могла нас сейчас видеть и слышать! Я сказал бы ей: «Владычица! Нам так мало нужно! Только немного воды и света, чистой воды и обыкновенного дневного света, и все. Они важнее всех драгоценностей мира, вы уж меня простите!»

    Если бы только Госпожа могла нас сейчас видеть и слышать! Я сказал бы ей: «Владычица! Нам так мало нужно! Только немного воды и света, чистой воды и обыкновенного дневного света, и все. Они важнее всех драгоценностей мира, вы уж меня простите!»

    — Сэмуайз Гэмджи (Сэм) · книга
20. «

    Жестокая это была сеча, и никто не счел павших — вождей и простых воинов, прославленных и безымянных.

    Жестокая это была сеча, и никто не счел павших — вождей и простых воинов, прославленных и безымянных.