37 известных цитат из книги «Джордж Бернард Шоу. Пигмалион»

Собрали 37 цитат из книги «Джордж Бернард Шоу. Пигмалион» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Тот, кого я не интересую, никогда не будет интересовать меня.

   Тот, кого я не интересую, никогда не будет интересовать меня.

   — Элиза Дулиттл · книга
2. «

   Да, вот это меня и бесит: болваны, которые даже болванами не умеют быть по всем правилам.

   Да, вот это меня и бесит: болваны, которые даже болванами не умеют быть по всем правилам.

   — Генри Хиггинс · книга
3. «

   А вы когда-нибудь видели, чтобы человек был порядочным в делах, касающихся женщин?

   А вы когда-нибудь видели, чтобы человек был порядочным в делах, касающихся женщин?

   — Генри Хиггинс · книга
4. «

   А ведь дерут-то с меня за все чистоганом. — так же как и с достойного. Что же такое, выходит, буржуазная мораль? Да это просто предлог, чтобы отказывать мне во всем. Я недостойный и недостойным останусь.

   А ведь дерут-то с меня за все чистоганом. — так же как и с достойного. Что же такое, выходит, буржуазная мораль? Да это просто предлог, чтобы отказывать мне во всем. Я недостойный и недостойным останусь.

   — Альфред Дулиттл · книга
5. «

   То, что люди считают себя обязанными думать, уже достаточно скверно; но от того, что они на самом деле думают, у всех волосы стали бы дыбом. Вряд ли вам было бы приятно, если б я сейчас выложил то, что я на самом деле думаю.

   То, что люди считают себя обязанными думать, уже достаточно скверно; но от того, что они на самом деле думают, у всех волосы стали бы дыбом. Вряд ли вам было бы приятно, если б я сейчас выложил то, что я на самом деле думаю.

   — Генри Хиггинс · книга
6. «

   Поймите, все мы в известной степени дикари. Предполагается, что мы культурны и цивилизованны, что мы разбираемся в поэзии, философии, искусстве, науке и так далее. Но много ли среди нас таких, которые хотя бы знали толком, что означают все эти названия.

   Поймите, все мы в известной степени дикари. Предполагается, что мы культурны и цивилизованны, что мы разбираемся в поэзии, философии, искусстве, науке и так далее. Но много ли среди нас таких, которые хотя бы знали толком, что означают все эти названия.

   — Генри Хиггинс · книга
7. «

   — Я выйду замуж за Фредди — вот что я сделаю, — как только у него будет достаточно денег, чтобы жениться. — Вздор! Вы выйдете замуж за иностранного посла. Вы выйдете за генерал-губернатора Индии, или за ирландского лорда-наместника, или за какого-нибудь принца, которому нужна королева-регентша. Я не допущу, чтобы мой шедевр достался какому-то Фредди.

   — Я выйду замуж за Фредди — вот что я сделаю, — как только у него будет достаточно денег, чтобы жениться. — Вздор! Вы выйдете замуж за иностранного посла. Вы выйдете за генерал-губернатора Индии, или за ирландского лорда-наместника, или за какого-нибудь принца, которому нужна королева-регентша. Я не допущу, чтобы мой шедевр достался какому-то Фредди.

   — Элиза Дулиттл · книга
8. «

   Кривлянье не идет ни человеческому лицу, ни человеческой душе.

   Кривлянье не идет ни человеческому лицу, ни человеческой душе.

   — Генри Хиггинс · книга
9. «

   Леди отличается от цветочницы не тем, как она себя держит, а тем, как с ней себя держат.

   Леди отличается от цветочницы не тем, как она себя держит, а тем, как с ней себя держат.

   — Элиза Дулиттл · книга
10. «

    Вчера ночью, когда я бродила по улицам, какая-то девушка заговорила со мной; я хотела ей ответить по-старому, но у меня ничего не вышло. Помните, вы как-то говорили мне, что ребенок, попавший в чужую страну, в несколько недель привыкает к чужому языку, а свой родной забывает? Вот я — такой ребенок в вашей стране. Я забыла свой родной язык и могу теперь говорить только на вашем.

    Вчера ночью, когда я бродила по улицам, какая-то девушка заговорила со мной; я хотела ей ответить по-старому, но у меня ничего не вышло. Помните, вы как-то говорили мне, что ребенок, попавший в чужую страну, в несколько недель привыкает к чужому языку, а свой родной забывает? Вот я — такой ребенок в вашей стране. Я забыла свой родной язык и могу теперь говорить только на вашем.

    — Элиза Дулиттл · книга
11. «

    Разве Вы не знаете, что женщины её класса после года замужней жизни выглядят как пятидесятилетние поденщицы?

    Разве Вы не знаете, что женщины её класса после года замужней жизни выглядят как пятидесятилетние поденщицы?

    — Генри Хиггинс · книга
12. «

    Что такое жизнь как не серия вдохновлённых глупостей? Сложность состоит в том, чтобы найти возможность их делать. Никогда не упускай её: она не появляется каждый день.

    Что такое жизнь как не серия вдохновлённых глупостей? Сложность состоит в том, чтобы найти возможность их делать. Никогда не упускай её: она не появляется каждый день.

    — Генри Хиггинс · книга
13. «

    Я знаю, что как только я позволяю женщине сблизиться со мной, так она сейчас же начинает ревновать, придираться, шпионить и вообще отравлять мое существование.

    Я знаю, что как только я позволяю женщине сблизиться со мной, так она сейчас же начинает ревновать, придираться, шпионить и вообще отравлять мое существование.

    — Генри Хиггинс · книга
14. «

    — Вопрос не в том, плохо ли я с вами обращаюсь, а в том, видали ли вы, чтобы я с кем-нибудь обращался лучше. — Мне все равно, как вы со мной обращаетесь. Можете ругать меня, пожалуйста. Можете даже бить: колотушками меня не удивишь. Но (встает и подходит к нему вплотную) раздавить я себя не позволю. — Так уходите с дороги, останавливаться из-за вас я не буду. Что вы обо мне так говорите, как будто я автобус? — Вы и есть автобус: прете себе вперед, и ни до кого вам дела нет. Но я и без вас могу обойтись; вот увидите, что могу. — Я знаю, что вы можете. Я вам сам это говорил.

    — Вопрос не в том, плохо ли я с вами обращаюсь, а в том, видали ли вы, чтобы я с кем-нибудь обращался лучше. — Мне все равно, как вы со мной обращаетесь. Можете ругать меня, пожалуйста. Можете даже бить: колотушками меня не удивишь. Но (встает и подходит к нему вплотную) раздавить я себя не позволю. — Так уходите с дороги, останавливаться из-за вас я не буду. Что вы обо мне так говорите, как будто я автобус? — Вы и есть автобус: прете себе вперед, и ни до кого вам дела нет. Но я и без вас могу обойтись; вот увидите, что могу. — Я знаю, что вы можете. Я вам сам это говорил.

    — Элиза Дулиттл · книга
15. «

    — Простите за откровенный вопрос, Хигинс. Порядочный ли вы человек в отношениях с женщинами? — А вы встречали мужчин, которые были бы порядочны в отношениях с женщинами?

    — Простите за откровенный вопрос, Хигинс. Порядочный ли вы человек в отношениях с женщинами? — А вы встречали мужчин, которые были бы порядочны в отношениях с женщинами?

    — Генри Хиггинс · книга
16. «

    Вы рабски прислуживаете мне, а потом жалуетесь, что я вами не интересуюсь: кто ж станет интересоваться рабом?

    Вы рабски прислуживаете мне, а потом жалуетесь, что я вами не интересуюсь: кто ж станет интересоваться рабом?

    — Генри Хиггинс · книга
17. «

    Вот и прекрасно! К чему тогда весь шум? «Нет у нее никаких родителев». Девушка никому не принадлежит и никому не нужна, кроме меня.

    Вот и прекрасно! К чему тогда весь шум? «Нет у нее никаких родителев». Девушка никому не принадлежит и никому не нужна, кроме меня.

    — Генри Хиггинс · книга
18. «

    — Когда соскучитесь по мне, можете завести граммофон, — по крайней мере без риска оскорбить чьи-нибудь чувства. — В граммофоне я не услышу вашей души. Оставьте мне вашу душу, а лицо и голос можете взять с собой. Они — не вы.

    — Когда соскучитесь по мне, можете завести граммофон, — по крайней мере без риска оскорбить чьи-нибудь чувства. — В граммофоне я не услышу вашей души. Оставьте мне вашу душу, а лицо и голос можете взять с собой. Они — не вы.

    — Генри Хиггинс · книга
19. «

    Секрет не в уменье держать себя хорошо или плохо или вообще как бы то ни было, а в уменье держать себя со всеми одинаково. Короче говоря, поступать так, будто ты на небе, где нет пассажиров третьего класса и все бессмертные души равны между собой.

    Секрет не в уменье держать себя хорошо или плохо или вообще как бы то ни было, а в уменье держать себя со всеми одинаково. Короче говоря, поступать так, будто ты на небе, где нет пассажиров третьего класса и все бессмертные души равны между собой.

    — Генри Хиггинс · книга
20. «

    Он один из тех энергичных людей науки, которые глубоко, даже страстно интересуются всем, что может служить предметом научного исследования, и в то же время равнодушны к себе и ближним, заодно и к их чувствам.

    Он один из тех энергичных людей науки, которые глубоко, даже страстно интересуются всем, что может служить предметом научного исследования, и в то же время равнодушны к себе и ближним, заодно и к их чувствам.