33 цитаты из книги «Энн Райс. Царица Проклятых» с глубоким смыслом

Собрали 33 цитаты из книги «Энн Райс. Царица Проклятых» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Простота и грубость синонимичны как в философии, так и в поступках.

   Простота и грубость синонимичны как в философии, так и в поступках.

   — Лестат де Лионкур · книга
2. «

   Мы меняемся, не изменяясь. Мы набираемся мудрости, но подвержены ошибкам. Сколько бы мы ни существовали, мы остаемся людьми — в этом и наше чудо, и наше проклятие.

   Мы меняемся, не изменяясь. Мы набираемся мудрости, но подвержены ошибкам. Сколько бы мы ни существовали, мы остаемся людьми — в этом и наше чудо, и наше проклятие.

   — Лестат де Лионкур · книга
3. «

   Я хочу быть язвой в самом сердце мира.

   Я хочу быть язвой в самом сердце мира.

   — Арман · книга
4. «

   Ты для меня — радость всех печалей.

   Ты для меня — радость всех печалей.

   — Лестат де Лионкур · книга
5. «

   Так пусть демонические боги сражаются между собой. Этот смертный побывал на вершине горы, где они скрестили мечи. И вернулся. Его отвергли.

   Так пусть демонические боги сражаются между собой. Этот смертный побывал на вершине горы, где они скрестили мечи. И вернулся. Его отвергли.
6. «

   Мы вообще живем в мире случайностей, в котором вечны только эстетические принципы и только в них мы можем быть в достаточной мере уверены. В своем стремлении создать и обрести эстетический баланс мы обречены вечно бороться и с добром и со злом.

   Мы вообще живем в мире случайностей, в котором вечны только эстетические принципы и только в них мы можем быть в достаточной мере уверены. В своем стремлении создать и обрести эстетический баланс мы обречены вечно бороться и с добром и со злом.

   — Лестат де Лионкур · книга
7. «

   Страдания делают наши души богаче, заставляют нас острее ощущать краски жизни и с особенной чуткостью реагировать на слова. Однако это происходит лишь в том случае, когда эти страдания и лишения не уничтожают нас окончательно, когда они не разрушают наши души, не лишают нас способности видеть и воспринимать окружающий мир, способности мечтать и с уважением и благоговением относиться к самым простым и в то же время необходимым проявлениям реальной жизни.

   Страдания делают наши души богаче, заставляют нас острее ощущать краски жизни и с особенной чуткостью реагировать на слова. Однако это происходит лишь в том случае, когда эти страдания и лишения не уничтожают нас окончательно, когда они не разрушают наши души, не лишают нас способности видеть и воспринимать окружающий мир, способности мечтать и с уважением и благоговением относиться к самым простым и в то же время необходимым проявлениям реальной жизни.

   — Лестат де Лионкур · книга
8. «

   Он любил его так, как люди любят зло, потому что оно приводит их в восторг и заставляет трепетать их души.

   Он любил его так, как люди любят зло, потому что оно приводит их в восторг и заставляет трепетать их души.
9. «

   Никто из нас с годами в сущности своей не меняется, со временем мы лишь в большей степени становимся теми, кто мы есть.

   Никто из нас с годами в сущности своей не меняется, со временем мы лишь в большей степени становимся теми, кто мы есть.

   — Лестат де Лионкур · книга
10. «

    А наш мир, наш маленький тайный мир стал как никогда ограниченным и темным. Ему уже не стать прежним.

    А наш мир, наш маленький тайный мир стал как никогда ограниченным и темным. Ему уже не стать прежним.

    — Лестат де Лионкур · книга
11. «

    Я скажу тебе, чего я боюсь, – серьезно заговорил Арман, и голос его звучал напряженно. – Того, что после смерти наступает хаос, что начинается сон, от которого нельзя пробудиться. Представь, что ты впал в полубессознательное состояние и тщетно пытаешься вспомнить, кто ты сейчас и кем был прежде. Представь, что ты обречен на вечные напряженные поиски ясности, доступной лишь живым...

    Я скажу тебе, чего я боюсь, – серьезно заговорил Арман, и голос его звучал напряженно. – Того, что после смерти наступает хаос, что начинается сон, от которого нельзя пробудиться. Представь, что ты впал в полубессознательное состояние и тщетно пытаешься вспомнить, кто ты сейчас и кем был прежде. Представь, что ты обречен на вечные напряженные поиски ясности, доступной лишь живым...

    — Арман · книга
12. «

    — Но какой была Венеция, когда ты там жил? Расскажи мне... — Что рассказать? Что она была грязной? Что она была прекрасной? Что одетые в лохмотья люди с гнилыми зубами и отвратительным запахом изо рта веселились во время публичных казней? Хочешь знать, в чем состоит главное отличие? В том, что в настоящее время люди страшно одиноки. Нет, ты выслушай меня. В те годы, когда я еще принадлежал к числу живых, мы жили по шесть-семь человек в комнате. Городские улицы заполняло море людей; а сейчас смятенные души наслаждаются в своих высотных домах роскошью и уединением и сквозь стекло телевизионных экранов взирают на далекий мир поцелуев и прикосновений. Непременно нужно было накопить такое огромное количество знаний и достичь нового уровня человеческого сознания, любопытствующего скептицизма, чтобы стать одинокими.

    — Но какой была Венеция, когда ты там жил? Расскажи мне... — Что рассказать? Что она была грязной? Что она была прекрасной? Что одетые в лохмотья люди с гнилыми зубами и отвратительным запахом изо рта веселились во время публичных казней? Хочешь знать, в чем состоит главное отличие? В том, что в настоящее время люди страшно одиноки. Нет, ты выслушай меня. В те годы, когда я еще принадлежал к числу живых, мы жили по шесть-семь человек в комнате. Городские улицы заполняло море людей; а сейчас смятенные души наслаждаются в своих высотных домах роскошью и уединением и сквозь стекло телевизионных экранов взирают на далекий мир поцелуев и прикосновений. Непременно нужно было накопить такое огромное количество знаний и достичь нового уровня человеческого сознания, любопытствующего скептицизма, чтобы стать одинокими.

    — Арман · книга
13. «

    Я всегда сам был своим учителем. И должен признаться, я всегда был своим самым любимым учеником.

    Я всегда сам был своим учителем. И должен признаться, я всегда был своим самым любимым учеником.

    — Лестат де Лионкур · книга
14. «

    Не бывает ничего не правильного. Бывает только отчаяние.

    Не бывает ничего не правильного. Бывает только отчаяние.
15. «

    Вот уже целое тысячелетие правит Азим в этом храме, и ни один верующий не вышел отсюда живым.

    Вот уже целое тысячелетие правит Азим в этом храме, и ни один верующий не вышел отсюда живым.
16. «

    Никакая смерть не может быть столь же огромной, как жизнь.

    Никакая смерть не может быть столь же огромной, как жизнь.

    — Лестат де Лионкур · книга
17. «

    Все люди лишь мечтают о мире. Но женщины могут осуществить эту мечту.

    Все люди лишь мечтают о мире. Но женщины могут осуществить эту мечту.

    — Акаша · книга
18. «

    – Ты распроклятое создание! – прошептал он. – Мне приходит на память история Александра Великого. Он плакал, когда не осталось миров, какие он мог бы завоевать. Ты тоже будешь плакать, когда не останется правил, какие ты мог бы нарушать?

    – Ты распроклятое создание! – прошептал он. – Мне приходит на память история Александра Великого. Он плакал, когда не осталось миров, какие он мог бы завоевать. Ты тоже будешь плакать, когда не останется правил, какие ты мог бы нарушать?

    — Мариус · книга
19. «

    ... где мать вдохновила сына сделать её своей дочерью.

    ... где мать вдохновила сына сделать её своей дочерью.

    — Лестат де Лионкур · книга
20. «

    О, этот восхитительный до дрожи миг — мгновение, когда маятник наконец качнулся и на смену все возрастающему безумию пришла новая страсть!

    О, этот восхитительный до дрожи миг — мгновение, когда маятник наконец качнулся и на смену все возрастающему безумию пришла новая страсть!