171 лучших цитата из книги «Эрих Мария Ремарк. Три товарища»

Собрали 171 цитата из книги «Эрих Мария Ремарк. Три товарища» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Ведь нужно уметь и проигрывать. Иначе нельзя было бы жить.

   Ведь нужно уметь и проигрывать. Иначе нельзя было бы жить.

   — Патриция Хольман · книга
2. «

   Только глупец побеждает в жизни, умник видит слишком много препятствий и теряет уверенность, не успев еще ничего начать. В трудные времена наивность — это самое драгоценное сокровище, это волшебный плащ, скрывающий те опасности, на которые умник прямо наскакивает, как загипнотизированный.

   Только глупец побеждает в жизни, умник видит слишком много препятствий и теряет уверенность, не успев еще ничего начать. В трудные времена наивность — это самое драгоценное сокровище, это волшебный плащ, скрывающий те опасности, на которые умник прямо наскакивает, как загипнотизированный.

   — Фердинанд Грау · книга
3. «

   То же самое может произойти и в городской больнице. Сначала деньги, затем всякий бюрократизм, и уже потом помощь.

   То же самое может произойти и в городской больнице. Сначала деньги, затем всякий бюрократизм, и уже потом помощь.

   — Готтфрид Ленц · книга
4. «

   Важное, значительное не может успокоить нас... Утешает всегда мелочь, пустяк...

   Важное, значительное не может успокоить нас... Утешает всегда мелочь, пустяк...

   — Роберт Локамп · книга
5. «

   С женщинами я справляюсь, а вот с любовью — не могу. Безнадежность — вот что нагоняет на меня тоску.

   С женщинами я справляюсь, а вот с любовью — не могу. Безнадежность — вот что нагоняет на меня тоску.

   — Роберт Локамп · книга
6. «

   Если не смеяться над двадцатым веком, то надо застрелиться. Но долго смеяться над ним нельзя. Скорее взвоешь от горя.

   Если не смеяться над двадцатым веком, то надо застрелиться. Но долго смеяться над ним нельзя. Скорее взвоешь от горя.
7. «

   В наш деловой век нужно уметь быть романтиком.

   В наш деловой век нужно уметь быть романтиком.

   — Готтфрид Ленц · книга
8. «

   Проститутки — самые суровые, но вместе с тем и самые сентиментальные создания.

   Проститутки — самые суровые, но вместе с тем и самые сентиментальные создания.

   — Роберт Локамп · книга
9. «

   ...кто одинок, тот не будет покинут.

   ...кто одинок, тот не будет покинут.

   — Роберт Локамп · книга
10. «

    Он заранее скорбел о своих деньгах, — а эта скорбь самая подлинная из всех.

    Он заранее скорбел о своих деньгах, — а эта скорбь самая подлинная из всех.
11. «

    Благоговение к памяти умерших это не что иное, как сознание вины перед ними. Люди стараются возместить зло, которое они причинили покойникам при жизни.

    Благоговение к памяти умерших это не что иное, как сознание вины перед ними. Люди стараются возместить зло, которое они причинили покойникам при жизни.

    — Фердинанд Грау · книга
12. «

    Я говорил и слышал свой голос, но казалось, что это не я, что говорит кто-то другой, и такой, каким я бы хотел быть.

    Я говорил и слышал свой голос, но казалось, что это не я, что говорит кто-то другой, и такой, каким я бы хотел быть.

    — Роберт Локамп · книга
13. «

    Он не хочет ничего видеть; понимаете, ничего. Ни ее страха, ни ее болезни, ни ее одиночества.

    Он не хочет ничего видеть; понимаете, ничего. Ни ее страха, ни ее болезни, ни ее одиночества.

    — Антонио · книга
14. «

    Мы стояли у могилы, зная, что его тело, глаза и волосы еще существуют, правда уже изменившись, но всё-таки еще существуют, и что, несмотря на это, он ушел и не вернется больше. Это было непостижимо. Наша кожа была тепла, мозг работал, сердце гнало кровь по жилам, мы были такие же, как прежде, как вчера, у нас было по две руки, мы не ослепли и не онемели, всё было как всегда… Но мы должны были уйти отсюда, а Готтфрид оставался здесь и никогда уже не мог пойти за нами. Это было непостижимо.

    Мы стояли у могилы, зная, что его тело, глаза и волосы еще существуют, правда уже изменившись, но всё-таки еще существуют, и что, несмотря на это, он ушел и не вернется больше. Это было непостижимо. Наша кожа была тепла, мозг работал, сердце гнало кровь по жилам, мы были такие же, как прежде, как вчера, у нас было по две руки, мы не ослепли и не онемели, всё было как всегда… Но мы должны были уйти отсюда, а Готтфрид оставался здесь и никогда уже не мог пойти за нами. Это было непостижимо.

    — Роберт Локамп · книга
15. «

    Человек чувствует себя виноватым перед ближним — вот и вся почтительность. Хочет оправдаться за то, что причинил или хотел причинить покойнику при его жизни... Почтительность! Человек вспоминает о скудном запасце своих добродетелей тогда, когда уже поздно. И приходит в умиление, думая о том, каким он мог быть благородным, и считает себя воплощенной порядочностью.

    Человек чувствует себя виноватым перед ближним — вот и вся почтительность. Хочет оправдаться за то, что причинил или хотел причинить покойнику при его жизни... Почтительность! Человек вспоминает о скудном запасце своих добродетелей тогда, когда уже поздно. И приходит в умиление, думая о том, каким он мог быть благородным, и считает себя воплощенной порядочностью.

    — Фердинанд Грау · книга
16. «

    ... Нельзя вступать в борьбу против возбужденных материнских чувств. На их стороне моралисты всего мира.

    ... Нельзя вступать в борьбу против возбужденных материнских чувств. На их стороне моралисты всего мира.

    — Робби Локамп · книга
17. «

    Врач — один из тех немногих людей, которые знают, зачем они живут.

    Врач — один из тех немногих людей, которые знают, зачем они живут.

    — Роберт Локамп · книга
18. «

    Слишком много крови было пролито на этой земле, чтобы можно сохранить веру в небесного отца!

    Слишком много крови было пролито на этой земле, чтобы можно сохранить веру в небесного отца!

    — Роберт Локамп · книга
19. «

    — Видишь, как прекрасна твоя комната. — Прекрасна, потому что ты здесь. Она уже никогда не будет такой, как прежде...потому что ты была здесь.

    — Видишь, как прекрасна твоя комната. — Прекрасна, потому что ты здесь. Она уже никогда не будет такой, как прежде...потому что ты была здесь.

    — Патриция Хольман · книга
20. «

    Именно здесь можно было понять, что смогло и чего не смогло достичь человечество в течение тысячелетий: оно создало бессмертные произведения искусства, но не сумело дать каждому из своих собратьев хотя бы вдоволь хлеба.

    Именно здесь можно было понять, что смогло и чего не смогло достичь человечество в течение тысячелетий: оно создало бессмертные произведения искусства, но не сумело дать каждому из своих собратьев хотя бы вдоволь хлеба.