237 цитат из книги «Эрих Мария Ремарк. Три товарища» для статуса

Собрали 237 цитат из книги «Эрих Мария Ремарк. Три товарища» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Она пользовалась своим мужем, как иные люди Библией, — для цитирования.

   Она пользовалась своим мужем, как иные люди Библией, — для цитирования.

   — Роберт Локамп · книга
2. «

   …никогда, никогда и еще раз никогда ты не окажешься смешным в глазах женщины, если сделаешь что-то ради нее. Пусть это даже будет самым дурацким фарсом. Делай все, что хочешь, — стой на голове, неси околесицу, хвастай, как павлин, пой под ее окном. Не делай лишь одного — не будь с ней деловым, разумным.

   …никогда, никогда и еще раз никогда ты не окажешься смешным в глазах женщины, если сделаешь что-то ради нее. Пусть это даже будет самым дурацким фарсом. Делай все, что хочешь, — стой на голове, неси околесицу, хвастай, как павлин, пой под ее окном. Не делай лишь одного — не будь с ней деловым, разумным.
3. «

   То же самое может произойти и в городской больнице. Сначала деньги, затем всякий бюрократизм, и уже потом помощь.

   То же самое может произойти и в городской больнице. Сначала деньги, затем всякий бюрократизм, и уже потом помощь.

   — Готтфрид Ленц · книга
4. «

   Дерзость — лучшее средство борьбы против закона.

   Дерзость — лучшее средство борьбы против закона.

   — Роберт Локамп · книга
5. «

   Врач — один из тех немногих людей, которые знают, зачем они живут.

   Врач — один из тех немногих людей, которые знают, зачем они живут.

   — Роберт Локамп · книга
6. «

   Ведь я всегда говорила: где у других людей сердце, у вас бутылка со шнапсом.

   Ведь я всегда говорила: где у других людей сердце, у вас бутылка со шнапсом.

   — Фрау Залевски · книга
7. «

   Я подумал, что мог бы принести ей цветы. Это было нетрудно: городской сад за луна-парком был весь в цвету. Перескочив через решетку, я стал обрывать кусты белой сирени. – Что вы здесь делаете? – раздался вдруг громкий голос. Я поднял глаза. Передо мной стоял человек с лицом бургундца и закрученными седыми усами. Он смотрел на меня с возмущением. Не полицейский и не сторож, но, судя по всему, старый офицер в отставке. – Это нетрудно установить, – вежливо ответил я, – я обламываю здесь ветки сирени. На мгновение у отставного военного отнялся язык. – Известно ли вам, что это городской парк? – гневно спросил он. Я рассмеялся: – Конечно, известно; или, по-вашему, я принял это место за Канарские острова? Он посинел. Я испугался, что его хватит удар. – Сейчас же вон отсюда! – заорал он первоклассным казарменным басом. – Вы расхищаете городскую собственность! Я прикажу вас задержать! Тем временем я успел набрать достаточно сирени. – Но сначала меня надо поймать. Ну-ка, догони, дедушка! – предложил я старику, перемахнул через решетку и исчез.

   Я подумал, что мог бы принести ей цветы. Это было нетрудно: городской сад за луна-парком был весь в цвету. Перескочив через решетку, я стал обрывать кусты белой сирени. – Что вы здесь делаете? – раздался вдруг громкий голос. Я поднял глаза. Передо мной стоял человек с лицом бургундца и закрученными седыми усами. Он смотрел на меня с возмущением. Не полицейский и не сторож, но, судя по всему, старый офицер в отставке. – Это нетрудно установить, – вежливо ответил я, – я обламываю здесь ветки сирени. На мгновение у отставного военного отнялся язык. – Известно ли вам, что это городской парк? – гневно спросил он. Я рассмеялся: – Конечно, известно; или, по-вашему, я принял это место за Канарские острова? Он посинел. Я испугался, что его хватит удар. – Сейчас же вон отсюда! – заорал он первоклассным казарменным басом. – Вы расхищаете городскую собственность! Я прикажу вас задержать! Тем временем я успел набрать достаточно сирени. – Но сначала меня надо поймать. Ну-ка, догони, дедушка! – предложил я старику, перемахнул через решетку и исчез.

   — Роберт Локамп · книга
8. «

   Человека теряешь, только когда он умирает.

   Человека теряешь, только когда он умирает.

   — Роберт Локамп · книга
9. «

   Не следует затевать ссоры с женщиной, в которой пробудились материнские чувства. На её стороне вся мораль мира.

   Не следует затевать ссоры с женщиной, в которой пробудились материнские чувства. На её стороне вся мораль мира.

   — Роберт Локамп · книга
10. «

    Только тот, кто не раз оставался один, знает счастье встреч с любимой. Все остальное лишь ослабляет напряжение и тайну любви. И что же может резче прорвать магическую сферу одиночества, если не взрыв чувств, их сокрушительная сила, если не стихия, буря, ночь, музыка?… И любовь…

    Только тот, кто не раз оставался один, знает счастье встреч с любимой. Все остальное лишь ослабляет напряжение и тайну любви. И что же может резче прорвать магическую сферу одиночества, если не взрыв чувств, их сокрушительная сила, если не стихия, буря, ночь, музыка?… И любовь…
11. «

    – Мужчины с большими деньгами в большинстве случаев отвратительны, Робби. – Но деньги ведь не отвратительны? – Нет. Деньги нет. – Так я и думал. – А разве ты этого не находишь? – Нет, почему же? ... – Они дают независимость, мой милый, а это еще больше.

    – Мужчины с большими деньгами в большинстве случаев отвратительны, Робби. – Но деньги ведь не отвратительны? – Нет. Деньги нет. – Так я и думал. – А разве ты этого не находишь? – Нет, почему же? ... – Они дают независимость, мой милый, а это еще больше.

    — Роберт Локамп · книга
12. «

    Как странно все-таки получается: когда пьёшь, очень быстро сосредотачиваешься, но зато от вечера до утра возникают такие интервалы, которые длятся словно годы.

    Как странно все-таки получается: когда пьёшь, очень быстро сосредотачиваешься, но зато от вечера до утра возникают такие интервалы, которые длятся словно годы.

    — Роберт Локамп · книга
13. «

    Самое худшее, когда нужно ждать и не можешь ничего сделать. От этого можно сойти с ума.

    Самое худшее, когда нужно ждать и не можешь ничего сделать. От этого можно сойти с ума.

    — Антонио · книга
14. «

    В руке у него было письмо. Он выглядел как человек, в которого только что выстрелили, но он еще не верит этому и не чувствует боли, он ощущал пока только толчок.

    В руке у него было письмо. Он выглядел как человек, в которого только что выстрелили, но он еще не верит этому и не чувствует боли, он ощущал пока только толчок.

    — Роберт Локамп · книга
15. «

    Счастье — самая неопределённая и дорогостоящая вещь на свете.

    Счастье — самая неопределённая и дорогостоящая вещь на свете.

    — Роберт Локамп · книга
16. «

    — Видишь, как прекрасна твоя комната. — Прекрасна, потому что ты здесь. Она уже никогда не будет такой, как прежде...потому что ты была здесь.

    — Видишь, как прекрасна твоя комната. — Прекрасна, потому что ты здесь. Она уже никогда не будет такой, как прежде...потому что ты была здесь.

    — Патриция Хольман · книга
17. «

    Я чересчур размахнулся, а жизнь стала слишком пакостной для счастья, оно не могло длиться, в него больше не верилось... Это была только передышка, но не приход в надежную гавань.

    Я чересчур размахнулся, а жизнь стала слишком пакостной для счастья, оно не могло длиться, в него больше не верилось... Это была только передышка, но не приход в надежную гавань.

    — Роберт Локамп · книга
18. «

    Кто плачет на вокзале, должен платить штраф.

    Кто плачет на вокзале, должен платить штраф.

    — Антонио · книга
19. «

    Ошибочно предполагать, будто все люди обладают одинаковой способностью чувствовать.

    Ошибочно предполагать, будто все люди обладают одинаковой способностью чувствовать.

    — Жаффе · книга
20. «

    Забвение — тайна вечной молодости. Мы стареем только из-за памяти. Мы слишком мало забываем.

    Забвение — тайна вечной молодости. Мы стареем только из-за памяти. Мы слишком мало забываем.

    — Фердинанд Грау · книга