66 цитат из книги «Эрих Мария Ремарк. Три товарища» для поста в соцсетях

Собрали 66 цитат из книги «Эрих Мария Ремарк. Три товарища» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Ты и без того знаешь слишком много, чтобы быть по-настоящему счастливым.

   Ты и без того знаешь слишком много, чтобы быть по-настоящему счастливым.

   — Патриция Хольман · книга
2. «

   Я, между прочим, ссорился с каждой. Когда нет ссор, значит, всё скоро кончится.

   Я, между прочим, ссорился с каждой. Когда нет ссор, значит, всё скоро кончится.

   — Готтфрид Ленц · книга
3. «

   Принципы нужно нарушать, а то какое же от них удовольствие!

   Принципы нужно нарушать, а то какое же от них удовольствие!

   — Готтфрид Ленц · книга
4. «

   Многое, что можно было бы сделать, мы не делаем, сами и не зная почему.

   Многое, что можно было бы сделать, мы не делаем, сами и не зная почему.

   — Жаффе · книга
5. «

   — Ты любишь меня? — спросил я. Она отрицательно покачала головой. — А ты меня? — Нет. Вот счастье, правда? — Большое счастье. — Тогда с нами ничего не может случиться, не так ли? — Решительно ничего, — ответила она.

   — Ты любишь меня? — спросил я. Она отрицательно покачала головой. — А ты меня? — Нет. Вот счастье, правда? — Большое счастье. — Тогда с нами ничего не может случиться, не так ли? — Решительно ничего, — ответила она.

   — Роберт Локамп · книга
6. «

   — Видишь, как прекрасна твоя комната. — Прекрасна, потому что ты здесь. Она уже никогда не будет такой, как прежде...потому что ты была здесь.

   — Видишь, как прекрасна твоя комната. — Прекрасна, потому что ты здесь. Она уже никогда не будет такой, как прежде...потому что ты была здесь.

   — Патриция Хольман · книга
7. «

   ...кто одинок, тот не будет покинут.

   ...кто одинок, тот не будет покинут.

   — Роберт Локамп · книга
8. «

   Я ощущал её волосы на моем плече и губами чувствовал биение пульса в её руке. — и ты должна умереть? Ты не можешь умереть. Ведь ты — это счастье.

   Я ощущал её волосы на моем плече и губами чувствовал биение пульса в её руке. — и ты должна умереть? Ты не можешь умереть. Ведь ты — это счастье.

   — Роберт Локамп · книга
9. «

   Живём, питаясь иллюзиями из прошлого, а долги делаем в счёт будущего.

   Живём, питаясь иллюзиями из прошлого, а долги делаем в счёт будущего.

   — Фердинанд Грау · книга
10. «

    Как узнают настоящего джентельмена, знаешь? Он ведёт себя прилично, когда налижется.

    Как узнают настоящего джентельмена, знаешь? Он ведёт себя прилично, когда налижется.
11. «

    Кино — это всегда выход из положения. Там каждый о чём-то может помечтать.

    Кино — это всегда выход из положения. Там каждый о чём-то может помечтать.

    — Роберт Локамп · книга
12. «

    — Я так счастлива, — сказала она. Я стоял и смотрел на неё. Она сказала только три слова. Но никогда еще я не слыхал, чтобы их так произносили. Я знал женщин, но встречи с ними всегда были мимолетными — какие-то приключения, иногда яркие часы, одинокий вечер, бегство от самого себя, от отчаяния, от пустоты. Да я и не искал ничего другого; ведь я знал, что нельзя полагаться ни на что, только на самого себя и в лучшем случае на товарища.

    — Я так счастлива, — сказала она. Я стоял и смотрел на неё. Она сказала только три слова. Но никогда еще я не слыхал, чтобы их так произносили. Я знал женщин, но встречи с ними всегда были мимолетными — какие-то приключения, иногда яркие часы, одинокий вечер, бегство от самого себя, от отчаяния, от пустоты. Да я и не искал ничего другого; ведь я знал, что нельзя полагаться ни на что, только на самого себя и в лучшем случае на товарища.

    — Патриция Хольман · книга
13. «

    До чего же теперешние молодые люди все странные. Прошлое вы ненавидите, настоящее презираете, а будущее вам безразлично. Вряд ли это приведет к хорошему концу.

    До чего же теперешние молодые люди все странные. Прошлое вы ненавидите, настоящее презираете, а будущее вам безразлично. Вряд ли это приведет к хорошему концу.

    — Фрау Залевски · книга
14. «

    Именно такой я видел ее сотни раз во сне и мечтах, и теперь она шла мне навстречу, и я обхватил её руками, как жизнь. Нет, это было больше, чем жизнь...

    Именно такой я видел ее сотни раз во сне и мечтах, и теперь она шла мне навстречу, и я обхватил её руками, как жизнь. Нет, это было больше, чем жизнь...

    — Роберт Локамп · книга
15. «

    Надо всё уравновешивать — вот в чём весь секрет жизни...

    Надо всё уравновешивать — вот в чём весь секрет жизни...

    — Блюменталь · книга
16. «

    Говорят, труднее всего прожить первые семьдесят лет. А дальше дело пойдет на лад.

    Говорят, труднее всего прожить первые семьдесят лет. А дальше дело пойдет на лад.

    — Роберт Локамп · книга
17. «

    Порядочный человек всегда становится меланхоличным, когда наступает вечер. Других особых причин не требуется. Просто так...вообще.

    Порядочный человек всегда становится меланхоличным, когда наступает вечер. Других особых причин не требуется. Просто так...вообще.

    — Фердинанд Грау · книга
18. «

    Родиться глупым не стыдно; стыдно только умирать глупцом.

    Родиться глупым не стыдно; стыдно только умирать глупцом.

    — Готтфрид Ленц · книга
19. «

    Мощные голоса исполняли «Лесное молчание». Это было чертовски громкое молчание.

    Мощные голоса исполняли «Лесное молчание». Это было чертовски громкое молчание.

    — Альфонс · книга
20. «

    Вам хорошо, вы одиноки. Все это, конечно, так — одинокий человек не может быть покинут. Но иногда по вечерам эти искусственные построения разлетались в прах, а жизнь превращалась в какую-то всхлипывающую, мечущуюся мелодию, в водоворот дикого томления, желания, тоски и надежды все-таки вырваться из бессмысленного самоодурманивания, из бессмысленных в своей монотонности звуков этой вечной шарманки. Неважно куда, но лишь бы вырваться. О, эта жалкая потребность человека в крупице тепла. И разве этим теплом не могут быть пара рук и склоненное над тобой лицо? Или и это было бы самообманом, покорностью судьбе, бегством? Да и разве вообще существует что-то, кроме одиночества?

    Вам хорошо, вы одиноки. Все это, конечно, так — одинокий человек не может быть покинут. Но иногда по вечерам эти искусственные построения разлетались в прах, а жизнь превращалась в какую-то всхлипывающую, мечущуюся мелодию, в водоворот дикого томления, желания, тоски и надежды все-таки вырваться из бессмысленного самоодурманивания, из бессмысленных в своей монотонности звуков этой вечной шарманки. Неважно куда, но лишь бы вырваться. О, эта жалкая потребность человека в крупице тепла. И разве этим теплом не могут быть пара рук и склоненное над тобой лицо? Или и это было бы самообманом, покорностью судьбе, бегством? Да и разве вообще существует что-то, кроме одиночества?