11 цитат из книги «Эрнест Хемингуэй. По ком звонит колокол» — коротко и по делу

Собрали 11 цитат из книги «Эрнест Хемингуэй. По ком звонит колокол» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Надо уж очень быть занятым самим собой, чтобы пойти на такую вещь.

   Надо уж очень быть занятым самим собой, чтобы пойти на такую вещь.

   — Джордан Роббертсон · книга
2. «

   Мы знаем только, что мы ничего не знаем. Мы ничего не знаем о том, что с нами случается по ночам.

   Мы знаем только, что мы ничего не знаем. Мы ничего не знаем о том, что с нами случается по ночам.

   — Роберт Джордан · книга
3. «

   — Ты коммунист? — Нет, я антифашист. — С каких пор? — С тех пор как понял, что такое фашизм.

   — Ты коммунист? — Нет, я антифашист. — С каких пор? — С тех пор как понял, что такое фашизм.
4. «

   – А ты помнишь, как это было? – спросил её Хоакин. – Я помню, что меня несли, – сказала Мария. – А тебя не помню. Цыгана помню, потому что он меня то и дело бросал. Но всё равно спасибо тебе, Хоакин, как-нибудь в другой раз я сама тебя понесу. – А я хорошо помню, – сказал Хоакин. – Помню, как я держал тебя за обе ноги, а животом ты лежала у меня на плече, а твоя голова свешивалась мне на спину, и руки тоже там болтались. – У тебя хорошая память, – сказала Мария и улыбнулась ему. – Я вот ничего не помню. Ни твоих рук, ни твоего плеча, ни твоей спины. – А сказать тебе одну вещь? – спросил её Хоакин. – Ну, говори. – Я тогда очень радовался, что ты висишь у меня на спине, потому что стреляли-то сзади!

   – А ты помнишь, как это было? – спросил её Хоакин. – Я помню, что меня несли, – сказала Мария. – А тебя не помню. Цыгана помню, потому что он меня то и дело бросал. Но всё равно спасибо тебе, Хоакин, как-нибудь в другой раз я сама тебя понесу. – А я хорошо помню, – сказал Хоакин. – Помню, как я держал тебя за обе ноги, а животом ты лежала у меня на плече, а твоя голова свешивалась мне на спину, и руки тоже там болтались. – У тебя хорошая память, – сказала Мария и улыбнулась ему. – Я вот ничего не помню. Ни твоих рук, ни твоего плеча, ни твоей спины. – А сказать тебе одну вещь? – спросил её Хоакин. – Ну, говори. – Я тогда очень радовался, что ты висишь у меня на спине, потому что стреляли-то сзади!
5. «

   Может быть, это и есть моя жизнь, и вместо того, чтобы длиться семьдесят лет, она будет длиться только сорок восемь часов или семьдесят часов, вернее, семьдесят два. Трое суток по двадцать четыре часа — это как раз и будет семьдесят два часа. Вероятно, за семьдесят часов можно прожить такую же полную жизнь, как и за семьдесят лет; если только жил полной жизнью раньше, до того, как эти семьдесят часов начались, и если уже достиг известного возраста.

   Может быть, это и есть моя жизнь, и вместо того, чтобы длиться семьдесят лет, она будет длиться только сорок восемь часов или семьдесят часов, вернее, семьдесят два. Трое суток по двадцать четыре часа — это как раз и будет семьдесят два часа. Вероятно, за семьдесят часов можно прожить такую же полную жизнь, как и за семьдесят лет; если только жил полной жизнью раньше, до того, как эти семьдесят часов начались, и если уже достиг известного возраста.
6. «

   — Такие, как я, никого не боятся, — ответил Ансельмо. — И у таких, как я, не бывает лошадей. — Такие, как ты, долго не живут. — Такие, как я, живут до самого дня своей смерти, — сказал Ансельмо.

   — Такие, как я, никого не боятся, — ответил Ансельмо. — И у таких, как я, не бывает лошадей. — Такие, как ты, долго не живут. — Такие, как я, живут до самого дня своей смерти, — сказал Ансельмо.

   — Пабло · книга
7. «

   Тревога не лучше страха. От неё только трудней.

   Тревога не лучше страха. От неё только трудней.
8. «

   ... умей прожить целую жизнь за две ночи, которые тебе отпущены; вместить всё, что надо было бы иметь всегда, в тот короткий срок, когда ты можешь это иметь.

   ... умей прожить целую жизнь за две ночи, которые тебе отпущены; вместить всё, что надо было бы иметь всегда, в тот короткий срок, когда ты можешь это иметь.
9. «

   А я люблю такой запах, как вот сейчас. Такой, и еще запах свежескошенного клевера и примятой полыни, когда едешь за стадом, запах дыма от поленьев и горящей осенней листвы. Так пахнет, должно быть, тоска по родине — запах дыма, встающего над кучами листьев, которые сжигают осенью на улицах в Миссуле.

   А я люблю такой запах, как вот сейчас. Такой, и еще запах свежескошенного клевера и примятой полыни, когда едешь за стадом, запах дыма от поленьев и горящей осенней листвы. Так пахнет, должно быть, тоска по родине — запах дыма, встающего над кучами листьев, которые сжигают осенью на улицах в Миссуле.

   — Джордан Роббертсон · книга
10. «

    Разве громкие слова делают убийство более оправданным? Разве от этих громких слов оно становится более приятным делом?

    Разве громкие слова делают убийство более оправданным? Разве от этих громких слов оно становится более приятным делом?

    — Роберт Джордан · книга
11. «

    Когда человека поднимают со сна рано утром, у него бывает ощущение томящей пустоты внутри, похожее на ощущение неминуемой катастрофы, и сейчас такое чувство охватило его с десятикратной силой.

    Когда человека поднимают со сна рано утром, у него бывает ощущение томящей пустоты внутри, похожее на ощущение неминуемой катастрофы, и сейчас такое чувство охватило его с десятикратной силой.