144 цитаты из книги «Фёдор Михайлович Достоевский. Подросток», которые стоит перечитать

Ниже 144 цитаты из книги «Фёдор Михайлович Достоевский. Подросток»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Но я знаю, однако же, наверно, что иная женщина обольщает красотой своей, или там чем знает, в тот же миг; другую же надо полгода разжевывать, прежде чем понять, что в ней есть; и чтобы рассмотреть такую и влюбиться, то мало смотреть и мало быть просто готовым на что угодно, а надо быть, сверх того, чем-то еще одаренным.

   Но я знаю, однако же, наверно, что иная женщина обольщает красотой своей, или там чем знает, в тот же миг; другую же надо полгода разжевывать, прежде чем понять, что в ней есть; и чтобы рассмотреть такую и влюбиться, то мало смотреть и мало быть просто готовым на что угодно, а надо быть, сверх того, чем-то еще одаренным.

   — Аркадий Макарович Долгорукий · книга
2. «

   Было то, что всегда бывает: кого больше любишь, того первого и оскорбляешь.

   Было то, что всегда бывает: кого больше любишь, того первого и оскорбляешь.

   — Аркадий Макарович Долгорукий · книга
3. «

   Затерявшийся и конфузившийся новичок в первый день поступления в школу (какую бы то ни было) есть общая жертва: ему приказывают, его дразнят, с ним обращаются как с лакеем.

   Затерявшийся и конфузившийся новичок в первый день поступления в школу (какую бы то ни было) есть общая жертва: ему приказывают, его дразнят, с ним обращаются как с лакеем.

   — Аркадий Долгорукий · книга
4. «

   Люди очень разнообразны, одни легко переменяют чувства, другие тяжело.

   Люди очень разнообразны, одни легко переменяют чувства, другие тяжело.

   — Васин · книга
5. «

   — Я ничего не читал и совсем не литературен. Я читал что попадется, а последние два года совсем ничего не читал и не буду читать. — Почему не будешь? — У меня другие цели.

   — Я ничего не читал и совсем не литературен. Я читал что попадется, а последние два года совсем ничего не читал и не буду читать. — Почему не будешь? — У меня другие цели.

   — Аркадий Долгорукий · книга
6. «

   …Русские женщины дурнеют быстро, красота их только мелькнет, и, право, это не от одних только этнографических особенностей типа, а и оттого еще, что они умеют любить беззаветно. Русская женщина все разом отдает, коль полюбит, — и мгновенье, и судьбу, и настоящее, и будущее: экономничать не умеют, про запас не прячут, и красота их быстро уходит в того, кого любят.

   …Русские женщины дурнеют быстро, красота их только мелькнет, и, право, это не от одних только этнографических особенностей типа, а и оттого еще, что они умеют любить беззаветно. Русская женщина все разом отдает, коль полюбит, — и мгновенье, и судьбу, и настоящее, и будущее: экономничать не умеют, про запас не прячут, и красота их быстро уходит в того, кого любят.

   — Андрей Петрович Версилов · книга
7. «

   Нетерпелива немного она, теперешняя молодежь, кроме, разумеется и малого понимания действительности, которое хоть и свойственно молодежи во всякое время, но нынешней как-то особенно.

   Нетерпелива немного она, теперешняя молодежь, кроме, разумеется и малого понимания действительности, которое хоть и свойственно молодежи во всякое время, но нынешней как-то особенно.

   — Васин · книга
8. «

   Мы, то есть прекрасные люди, в противоположность народу, совсем не умели тогда действовать в свою пользу, напротив всегда себе пакостили сколько возможно, и я подозреваю, что это-то и считалось тогда какой-то «высшей и нашей же пользой», разумеется в высшем смысле. Теперешнее поколение людей передовых несравненно нас загребистее.

   Мы, то есть прекрасные люди, в противоположность народу, совсем не умели тогда действовать в свою пользу, напротив всегда себе пакостили сколько возможно, и я подозреваю, что это-то и считалось тогда какой-то «высшей и нашей же пользой», разумеется в высшем смысле. Теперешнее поколение людей передовых несравненно нас загребистее.

   — Андрей Петрович Версилов · книга
9. «

   Да у нас именно важнее всего хоть какой-нибудь, да свой, наконец, порядок и уже не предписанный, а самими наконец-то выжитый. В том заключалась надежда и, так сказать, отдых: хоть что-нибудь, наконец, построенное, а не вечная эта ломка, не летающие повсюду щепки, не мусор и сор, из которых вот уже двести лет все ничего не выходит.

   Да у нас именно важнее всего хоть какой-нибудь, да свой, наконец, порядок и уже не предписанный, а самими наконец-то выжитый. В том заключалась надежда и, так сказать, отдых: хоть что-нибудь, наконец, построенное, а не вечная эта ломка, не летающие повсюду щепки, не мусор и сор, из которых вот уже двести лет все ничего не выходит.

   — Николай Семёнович · книга
10. «

    А адвокат известно что: адвокат — нанятая совесть.

    А адвокат известно что: адвокат — нанятая совесть.

    — Макар Иванович Долгорукий · книга
11. «

    Любить людей так, как они есть, невозможно. И, однако же, должно. И потому делай им добро, скрепя свои чувства. Переноси от них зло, не сердясь на них по возможности, памятуя, что и ты человек. Люди по природе своей низки и любят любить из страху; не поддавайся на такую любовь.

    Любить людей так, как они есть, невозможно. И, однако же, должно. И потому делай им добро, скрепя свои чувства. Переноси от них зло, не сердясь на них по возможности, памятуя, что и ты человек. Люди по природе своей низки и любят любить из страху; не поддавайся на такую любовь.

    — Андрей Петрович Версилов · книга
12. «

    Старцу надо отходить благолепно. Опять, оно если с ропотом или с недовольством встречаешь смерть, то сие есть великий грех.

    Старцу надо отходить благолепно. Опять, оно если с ропотом или с недовольством встречаешь смерть, то сие есть великий грех.

    — Макар Иванович Долгорукий · книга
13. «

    Нынешнее время — это время золотой средины и бесчувствия, страсти к невежеству, лени, неспособности к делу и потребности всего готового.

    Нынешнее время — это время золотой средины и бесчувствия, страсти к невежеству, лени, неспособности к делу и потребности всего готового.
14. «

    Мою дорогу не прерывают безнаказанно...

    Мою дорогу не прерывают безнаказанно...

    — Аркадий Долгорукий · книга
15. «

    — Ну, cher enfant, не от всякого можно обидеться. Я ценю больше всего в людях остроумие, которое видимо исчезает, а что там Александра Петровна скажет — разве может считаться? — Как, как вы сказали? — привязался я, — не от всякого можно... именно так! Не всякий стоит, чтобы на него обращать внимание, — превосходное правило! Именно я в нем нуждаюсь. Я это запишу.

    — Ну, cher enfant, не от всякого можно обидеться. Я ценю больше всего в людях остроумие, которое видимо исчезает, а что там Александра Петровна скажет — разве может считаться? — Как, как вы сказали? — привязался я, — не от всякого можно... именно так! Не всякий стоит, чтобы на него обращать внимание, — превосходное правило! Именно я в нем нуждаюсь. Я это запишу.

    — Аркадий Макарович Долгорукий · книга
16. «

    Многие, ох, многие не веруют и оглушают сим людей несведущих, ты же не слушай, ибо сами не знают, куда бредут.

    Многие, ох, многие не веруют и оглушают сим людей несведущих, ты же не слушай, ибо сами не знают, куда бредут.

    — Макар Иванович Долгорукий · книга
17. «

    — Друг мой, вспомни, что молчать хорошо, безопасно и красиво. — Красиво? — Конечно. Молчание всегда красиво, а молчаливый всегда красивее говорящего.

    — Друг мой, вспомни, что молчать хорошо, безопасно и красиво. — Красиво? — Конечно. Молчание всегда красиво, а молчаливый всегда красивее говорящего.

    — Андрей Петрович Версилов · книга
18. «

    Ныне без сытости собираем и с безумием расточаем...

    Ныне без сытости собираем и с безумием расточаем...

    — Макар Иванович Долгорукий · книга
19. «

    Я, может быть, и умен. Но будь я семи пядей во лбу, непременно тут же найдется в обществе человек в восемь пядей во лбу — и я погиб. Между тем будь я Ротшильдом, — разве этот умник в восемь пядей будет подле меня что-нибудь значить? Да ему и говорить не дадут подле меня.

    Я, может быть, и умен. Но будь я семи пядей во лбу, непременно тут же найдется в обществе человек в восемь пядей во лбу — и я погиб. Между тем будь я Ротшильдом, — разве этот умник в восемь пядей будет подле меня что-нибудь значить? Да ему и говорить не дадут подле меня.

    — Аркадий Долгорукий · книга
20. «

    Узнайте истину: непрерывность и упорство в наживании и, главное, в накоплении, сильнее моментальных выгод даже хотя бы и в сто на сто процентов!

    Узнайте истину: непрерывность и упорство в наживании и, главное, в накоплении, сильнее моментальных выгод даже хотя бы и в сто на сто процентов!

    — Аркадий Долгорукий · книга