22 цитаты из книги «Фёдор Михайлович Достоевский. Подросток» без воды

Ниже 22 цитаты из книги «Фёдор Михайлович Достоевский. Подросток»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Простота, mon cher, это в сущности, высочайшая хитрость.

   Простота, mon cher, это в сущности, высочайшая хитрость.

   — Николай Иванович Сокольский · книга
2. «

   Было то, что всегда бывает: кого больше любишь, того первого и оскорбляешь.

   Было то, что всегда бывает: кого больше любишь, того первого и оскорбляешь.

   — Аркадий Макарович Долгорукий · книга
3. «

   Ныне без сытости собираем и с безумием расточаем...

   Ныне без сытости собираем и с безумием расточаем...

   — Макар Иванович Долгорукий · книга
4. «

   Тайное сознание могущества нестерпимо приятнее явного господства.

   Тайное сознание могущества нестерпимо приятнее явного господства.
5. «

   Мать моя была одна такая особа из незащищенных, которую не то что полюбишь, — напротив, вовсе нет, — а как-то вдруг почему-то пожалеешь, за кротость, что ли, впрочем, за что? это всегда никому не известно, но пожалеешь надолго; пожалеешь и привяжешься... Иногда бывает так, что и не отвяжешься.

   Мать моя была одна такая особа из незащищенных, которую не то что полюбишь, — напротив, вовсе нет, — а как-то вдруг почему-то пожалеешь, за кротость, что ли, впрочем, за что? это всегда никому не известно, но пожалеешь надолго; пожалеешь и привяжешься... Иногда бывает так, что и не отвяжешься.

   — Аркадий Долгорукий · книга
6. «

   Любить своего ближнего и не презирать его невозможно. По-моему, человек создан с физической невозможностью любить своего ближнего. Тут какая-то ошибка в словах с самого начала, и «любовь к человечеству» надо понимать лишь к тому человечеству, которое ты же сам и создал в душе своей ( другими словами, себя самого создал и к себе самому любовь), — и которого поэтому никогда и не будет на самом деле.

   Любить своего ближнего и не презирать его невозможно. По-моему, человек создан с физической невозможностью любить своего ближнего. Тут какая-то ошибка в словах с самого начала, и «любовь к человечеству» надо понимать лишь к тому человечеству, которое ты же сам и создал в душе своей ( другими словами, себя самого создал и к себе самому любовь), — и которого поэтому никогда и не будет на самом деле.

   — Андрей Петрович Версилов · книга
7. «

   Деньги, конечно, есть деспотическое могущество, но в то же время и высочайшее равенство, и в этом вся главная их сила: Деньги сравнивают все неравенства.

   Деньги, конечно, есть деспотическое могущество, но в то же время и высочайшее равенство, и в этом вся главная их сила: Деньги сравнивают все неравенства.
8. «

   Высокоразвитые люди, как мне кажется, не могут иметь торжественно и победоносно счастливых лиц.

   Высокоразвитые люди, как мне кажется, не могут иметь торжественно и победоносно счастливых лиц.

   — Аркадий Долгорукий · книга
9. «

   У меня сила, и я спокоен. Громы в руках Юпитера, и что ж: он спокоен; часто ли слышно, что он загремит? Дураку покажется, что он спит. А посади на место Юпитера какого-нибудь литератора или дуру деревенскую бабу — грому-то, грому-то что будет.

   У меня сила, и я спокоен. Громы в руках Юпитера, и что ж: он спокоен; часто ли слышно, что он загремит? Дураку покажется, что он спит. А посади на место Юпитера какого-нибудь литератора или дуру деревенскую бабу — грому-то, грому-то что будет.

   — Аркадий Долгорукий · книга
10. «

    ...фотографические снимки чрезвычайно редко выходят похожими, и это понятно: сам оригинал, то есть каждый из нас, чрезвычайно редко бывает похож на себя. В редкие только мгновения человеческое лицо выражает главную черту свою, свою самую характерную мысль. Художник изучает лицо и угадывает эту главную мысль лица, хотя бы в тот момент, в который он списывает, и не было её вовсе в лице. Фотография же застаёт человека как есть, и весьма возможно, что Наполеон, в иную минуту, вышел бы глупым, а Бисмарк — нежным...

    ...фотографические снимки чрезвычайно редко выходят похожими, и это понятно: сам оригинал, то есть каждый из нас, чрезвычайно редко бывает похож на себя. В редкие только мгновения человеческое лицо выражает главную черту свою, свою самую характерную мысль. Художник изучает лицо и угадывает эту главную мысль лица, хотя бы в тот момент, в который он списывает, и не было её вовсе в лице. Фотография же застаёт человека как есть, и весьма возможно, что Наполеон, в иную минуту, вышел бы глупым, а Бисмарк — нежным...

    — Андрей Петрович Версилов · книга
11. «

    Мысль не пошла в слова. Это благородное страдание, мой друг, и дается лишь избранным; дурак всегда доволен тем, что сказал, и к тому же всегда выскажет больше, чем нужно; про запас они любят.

    Мысль не пошла в слова. Это благородное страдание, мой друг, и дается лишь избранным; дурак всегда доволен тем, что сказал, и к тому же всегда выскажет больше, чем нужно; про запас они любят.

    — Андрей Петрович Версилов · книга
12. «

    Как же можно сказать человеку, что нечего делать? Я представить не могу положения, чтоб когда-нибудь было нечего делать! Делайте для человечества и об остальном не заботьтесь. Дела так много, что не достанет жизни, если внимательно оглянуться.

    Как же можно сказать человеку, что нечего делать? Я представить не могу положения, чтоб когда-нибудь было нечего делать! Делайте для человечества и об остальном не заботьтесь. Дела так много, что не достанет жизни, если внимательно оглянуться.

    — Тихомиров · книга
13. «

    В том-то и «идея» моя, в том-то и сила ее, что деньги — это единственный путь, который приводит на первое место даже ничтожество.

    В том-то и «идея» моя, в том-то и сила ее, что деньги — это единственный путь, который приводит на первое место даже ничтожество.

    — Аркадий Долгорукий · книга
14. «

    Что могло таиться в душе юного подростка тогдашнего смутного времени — дознание, не совсем ничтожное, ибо из подростков созидаются поколения.

    Что могло таиться в душе юного подростка тогдашнего смутного времени — дознание, не совсем ничтожное, ибо из подростков созидаются поколения.

    — Николай Семёнович · книга
15. «

    Вообще же, ничего не делать всего лучше; по крайней мере спокоен совестью, что ни в чем не участвовал.

    Вообще же, ничего не делать всего лучше; по крайней мере спокоен совестью, что ни в чем не участвовал.

    — Андрей Петрович Версилов · книга
16. «

    … я с товарищами был на ты, но ни с кем почти не был товарищем, я сделал себе угол и жил в углу.

    … я с товарищами был на ты, но ни с кем почти не был товарищем, я сделал себе угол и жил в углу.

    — Аркадий Макарович Долгорукий · книга
17. «

    Общие принципы только в головах, а в жизни одни только частные случаи.

    Общие принципы только в головах, а в жизни одни только частные случаи.

    — Аркадий Макарович Долгорукий · книга
18. «

    ... Мне нужно лишь то, что приобретается могуществом и чего никак нельзя приобрести без могущества: это уединенное и спокойное сознание силы! Вот самое полное определение свободы, над которым так бьется мир! Свобода!

    ... Мне нужно лишь то, что приобретается могуществом и чего никак нельзя приобрести без могущества: это уединенное и спокойное сознание силы! Вот самое полное определение свободы, над которым так бьется мир! Свобода!
19. «

    Почем знать, может быть, она полюбила до смерти... фасон его платья, парижский пробор волос, его французский выговор, именно французский, в котором она не понимала ни звука, тот романс, который он спел за фортепьяно, полюбила нечто никогда не виданное и не слыханное (а он был очень красив собою), и уж заодно полюбила, прямо до изнеможения, всего его, с фасонами и романсами.

    Почем знать, может быть, она полюбила до смерти... фасон его платья, парижский пробор волос, его французский выговор, именно французский, в котором она не понимала ни звука, тот романс, который он спел за фортепьяно, полюбила нечто никогда не виданное и не слыханное (а он был очень красив собою), и уж заодно полюбила, прямо до изнеможения, всего его, с фасонами и романсами.

    — Аркадий Макарович Долгорукий · книга
20. «

    А что ж, может, и лучше, что оскорбляют люди: по крайней мере избавляют от несчастия любить их.

    А что ж, может, и лучше, что оскорбляют люди: по крайней мере избавляют от несчастия любить их.

    — Аркадий Макарович Долгорукий · книга