73 цитаты из книги «Фёдор Михайлович Достоевский. Подросток» — большая подборка

Ниже 73 цитаты из книги «Фёдор Михайлович Достоевский. Подросток»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   …Самое простое понимается всегда лишь под конец, когда уж перепробовано всё, что мудреней или глупей.

   …Самое простое понимается всегда лишь под конец, когда уж перепробовано всё, что мудреней или глупей.

   — Аркадий Макарович Долгорукий · книга
2. «

   Как могло случиться, что в такое короткое время вышло такое ужасное расстояние!

   Как могло случиться, что в такое короткое время вышло такое ужасное расстояние!

   — Аркадий Макарович Долгорукий · книга
3. «

   Конечно, между мной теперешним и мной тогдашним — бесконечная разница.

   Конечно, между мной теперешним и мной тогдашним — бесконечная разница.

   — Аркадий Долгорукий · книга
4. «

   Поди удержи себя, когда растанцевавшись, захочется сделать хорошенькое па?

   Поди удержи себя, когда растанцевавшись, захочется сделать хорошенькое па?

   — Андрей Петрович Версилов · книга
5. «

   Сначала высшая идея, а потом деньги, а без высшей идеи с деньгами общество провалится.

   Сначала высшая идея, а потом деньги, а без высшей идеи с деньгами общество провалится.

   — Аркадий Долгорукий · книга
6. «

   Да, я сумрачен, я беспрерывно закрываюсь. Я часто желаю выйти из общества. Я, может быть, и буду делать добро людям, но часто не вижу причины им делать добро. И совсем люди не так прекрасны, чтобы о них так заботится. Зачем они не подходят прямо и откровенно и к чему я непременно сам и первый обязан к ним лезть?

   Да, я сумрачен, я беспрерывно закрываюсь. Я часто желаю выйти из общества. Я, может быть, и буду делать добро людям, но часто не вижу причины им делать добро. И совсем люди не так прекрасны, чтобы о них так заботится. Зачем они не подходят прямо и откровенно и к чему я непременно сам и первый обязан к ним лезть?
7. «

   Почем знать, может быть, она полюбила до смерти... фасон его платья, парижский пробор волос, его французский выговор, именно французский, в котором она не понимала ни звука, тот романс, который он спел за фортепьяно, полюбила нечто никогда не виданное и не слыханное (а он был очень красив собою), и уж заодно полюбила, прямо до изнеможения, всего его, с фасонами и романсами.

   Почем знать, может быть, она полюбила до смерти... фасон его платья, парижский пробор волос, его французский выговор, именно французский, в котором она не понимала ни звука, тот романс, который он спел за фортепьяно, полюбила нечто никогда не виданное и не слыханное (а он был очень красив собою), и уж заодно полюбила, прямо до изнеможения, всего его, с фасонами и романсами.

   — Аркадий Макарович Долгорукий · книга
8. «

   Весёлость человека — это самая выдающая человека черта, с ногами и руками. Иной характер долго не раскусите, а рассмеется человек как-нибудь очень искренно, и весь характер его вдруг окажется как на ладони. Только с самым высшим и с самым счастливым развитием человек умеет веселиться сообщительно, то есть неотразимо и добродушно. Я не про умственное его развитие говорю, а про характер, про целое человека. Итак: если захотите рассмотреть человека и узнать его душу, то вникайте не в то, как он молчит, или как он говорит, или как он плачет, или даже как он волнуется благороднейшими идеями, а высмотрите лучше его, когда он смеётся.

   Весёлость человека — это самая выдающая человека черта, с ногами и руками. Иной характер долго не раскусите, а рассмеется человек как-нибудь очень искренно, и весь характер его вдруг окажется как на ладони. Только с самым высшим и с самым счастливым развитием человек умеет веселиться сообщительно, то есть неотразимо и добродушно. Я не про умственное его развитие говорю, а про характер, про целое человека. Итак: если захотите рассмотреть человека и узнать его душу, то вникайте не в то, как он молчит, или как он говорит, или как он плачет, или даже как он волнуется благороднейшими идеями, а высмотрите лучше его, когда он смеётся.

   — Аркадий Макарович Долгорукий · книга
9. «

   Не все можно рассказать словами, иное лучше никогда не рассказывать.

   Не все можно рассказать словами, иное лучше никогда не рассказывать.

   — Аркадий Долгорукий · книга
10. «

    Смехом иной человек себя совсем выдает, и вы вдруг узнаёте всю его подноготную.

    Смехом иной человек себя совсем выдает, и вы вдруг узнаёте всю его подноготную.

    — Аркадий Долгорукий · книга
11. «

    Ваша мысль, хотя бы и дурная, пока при вас, – всегда глубже, а на словах – смешнее и бесчестнее.

    Ваша мысль, хотя бы и дурная, пока при вас, – всегда глубже, а на словах – смешнее и бесчестнее.

    — Аркадий Макарович Долгорукий · книга
12. «

    А что ж, может, и лучше, что оскорбляют люди: по крайней мере избавляют от несчастия любить их.

    А что ж, может, и лучше, что оскорбляют люди: по крайней мере избавляют от несчастия любить их.

    — Аркадий Макарович Долгорукий · книга
13. «

    Желание соврать с целью осчастливить своего ближнего, ты встретишь даже и в самом порядочном нашем обществе, ибо все мы страдаем этою невоздержанностью сердец наших.

    Желание соврать с целью осчастливить своего ближнего, ты встретишь даже и в самом порядочном нашем обществе, ибо все мы страдаем этою невоздержанностью сердец наших.

    — Андрей Петрович Версилов · книга
14. «

    … я с товарищами был на ты, но ни с кем почти не был товарищем, я сделал себе угол и жил в углу.

    … я с товарищами был на ты, но ни с кем почти не был товарищем, я сделал себе угол и жил в углу.

    — Аркадий Макарович Долгорукий · книга
15. «

    Благое дело замыслишь, то делай для бога, а не зависти ради.

    Благое дело замыслишь, то делай для бога, а не зависти ради.

    — Макар Иванович Долгорукий · книга
16. «

    …Женщины небольшие мастерицы в оценке мужских умов, если человек им нравится, и парадоксы с удовольствием принимают за строгие выводы, если те согласны с их собственными желаниями.

    …Женщины небольшие мастерицы в оценке мужских умов, если человек им нравится, и парадоксы с удовольствием принимают за строгие выводы, если те согласны с их собственными желаниями.

    — Аркадий Макарович Долгорукий · книга
17. «

    …то, что сам ценишь, очень возможно, не имеет никакой цены на посторонний взгляд.

    …то, что сам ценишь, очень возможно, не имеет никакой цены на посторонний взгляд.

    — Аркадий Макарович Долгорукий · книга
18. «

    Я решительно не знаю, для чего жизнь так коротка. Чтоб не наскучить, конечно, ибо жизнь есть тоже художественное произведение самого Творца в окончательной и безукоризненной форме пушкинского стихотворения. Краткость есть первое условие художественности. Но если кому не скучно, тем бы и дать пожить подольше.

    Я решительно не знаю, для чего жизнь так коротка. Чтоб не наскучить, конечно, ибо жизнь есть тоже художественное произведение самого Творца в окончательной и безукоризненной форме пушкинского стихотворения. Краткость есть первое условие художественности. Но если кому не скучно, тем бы и дать пожить подольше.
19. «

    Моя идея в том, чтобы оставили меня в покое. Пока у меня есть два рубля, я хочу жить один, ни от кого не зависеть и ничего не делать, даже для великого будущего человечества. Личная свобода, то есть моя собственная-с, на первом плане, а дальше знать ничего не хочу.

    Моя идея в том, чтобы оставили меня в покое. Пока у меня есть два рубля, я хочу жить один, ни от кого не зависеть и ничего не делать, даже для великого будущего человечества. Личная свобода, то есть моя собственная-с, на первом плане, а дальше знать ничего не хочу.

    — Аркадий Долгорукий · книга
20. «

    День был сырой, тусклый, с начинавшеюся оттепелью и с теплым ветром, способным расстроить нервы даже у слона.

    День был сырой, тусклый, с начинавшеюся оттепелью и с теплым ветром, способным расстроить нервы даже у слона.

    — Аркадий Макарович Долгорукий · книга