24 цитаты из книги «Феликс Кривин. Мелочи жизни. Русская сатира и юмор второй половины XIX и начала XX века» — от иронии до философии

Ниже 24 цитаты из книги «Феликс Кривин. Мелочи жизни. Русская сатира и юмор второй половины XIX и начала XX века»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Прежде чем выбирать дорогу, по которой пойдешь, надо узнать цель, к которой стремишься.

   Прежде чем выбирать дорогу, по которой пойдешь, надо узнать цель, к которой стремишься.

   — Оратор · книга
2. «

   А газетчик рад, потому для него обман — прямая выгода. Истина-то не всякому достается — поди добивайся! — пожалуй, за нее и десятью копеечками со строчки не отбояришься! То ли дело обман! Знай пиши да обманывай. Пять копеек со строчки — целые вороха обманов со всех сторон тебе нанесут!

   А газетчик рад, потому для него обман — прямая выгода. Истина-то не всякому достается — поди добивайся! — пожалуй, за нее и десятью копеечками со строчки не отбояришься! То ли дело обман! Знай пиши да обманывай. Пять копеек со строчки — целые вороха обманов со всех сторон тебе нанесут!

   — Салтыков-Щедрин · книга
3. «

   Автору очень хочется, чтобы ему поверили. Автор думает, что читателя тронет это желание.

   Автору очень хочется, чтобы ему поверили. Автор думает, что читателя тронет это желание.

   — Аверченко · книга
4. «

   Подумаешь — мот, картежник... Да ведь это красиво! В этом есть какое-то обаяние. И Герман в «Пиковой даме» — картежник, а смотрите в каком ореоле ходит... А отношение женщин...

   Подумаешь — мот, картежник... Да ведь это красиво! В этом есть какое-то обаяние. И Герман в «Пиковой даме» — картежник, а смотрите в каком ореоле ходит... А отношение женщин...

   — Макс · книга
5. «

   Не в русских нравах смех. Русский молитву любит. Вот в этаком духе и пишите. О доблестях пишите, военных и гражданских, внушайте печатным словом страх и повиновение, любовь к отчизне, о необходимости военной службы и об умеренности в спиртных напитках также... Ну, наконец, я понимаю, для более образованных читателей возможны разные этакие любовные описания, этакие романы... Отчего нет? Развлечение для усталого от службы духа, а ежели талантливо написана вещь, то даже способствует, склоняя к брачной жизни, увеличению народонаселения, следовательно, государственных доходов.

   Не в русских нравах смех. Русский молитву любит. Вот в этаком духе и пишите. О доблестях пишите, военных и гражданских, внушайте печатным словом страх и повиновение, любовь к отчизне, о необходимости военной службы и об умеренности в спиртных напитках также... Ну, наконец, я понимаю, для более образованных читателей возможны разные этакие любовные описания, этакие романы... Отчего нет? Развлечение для усталого от службы духа, а ежели талантливо написана вещь, то даже способствует, склоняя к брачной жизни, увеличению народонаселения, следовательно, государственных доходов.

   — Околоточный надзиратель · книга
6. «

   Полюса для того и существуют — для соединения. Что стоит радость без грусти, вера без сомнения, сила без доброты?

   Полюса для того и существуют — для соединения. Что стоит радость без грусти, вера без сомнения, сила без доброты?
7. «

   — Я думаю, не выпустить ли дога. Для обозначения, что действие происходит в Дании? — Дога? Нет. Может идти пьеса Шекспира. Играть — Сальвини. Но если на сцене появится собака и замахает хвостом, публика забудет и про Шекспира, и про Сальвини и будет смотреть на собачий хвост. Пред собачьим хвостом никакой Шекспир не устоит.

   — Я думаю, не выпустить ли дога. Для обозначения, что действие происходит в Дании? — Дога? Нет. Может идти пьеса Шекспира. Играть — Сальвини. Но если на сцене появится собака и замахает хвостом, публика забудет и про Шекспира, и про Сальвини и будет смотреть на собачий хвост. Пред собачьим хвостом никакой Шекспир не устоит.

   — Станиславский · книга
8. «

   Жил-был газетчик и жил-был читатель. Газетчик был обманщик — все обманывал, а читатель был легковерный — всему верил. Так уж исстари повелось на свете: обманщики обманывают, а легковерные верят. Каждому свое.

   Жил-был газетчик и жил-был читатель. Газетчик был обманщик — все обманывал, а читатель был легковерный — всему верил. Так уж исстари повелось на свете: обманщики обманывают, а легковерные верят. Каждому свое.

   — Салтыков-Щедрин · книга
9. «

   Нет, господа! России предстоит Соединить прошедшее с грядущим, Создать, коль смею выразиться вид, Который называется присущим Всем временам.

   Нет, господа! России предстоит Соединить прошедшее с грядущим, Создать, коль смею выразиться вид, Который называется присущим Всем временам.

   — Министр · книга
10. «

    Повсюду торжествует гласность, Вступила мысль в свои права, И нам от ближнего опасность Не угрожает никогда.

    Повсюду торжествует гласность, Вступила мысль в свои права, И нам от ближнего опасность Не угрожает никогда.

    — В. С. Курочкин · книга
11. «

    Мудреное нынче время! Такое мудреное, что и невинный за виноватого как раз сойдет!

    Мудреное нынче время! Такое мудреное, что и невинный за виноватого как раз сойдет!

    — Вяленая вобла · книга
12. «

    Общество наше есть не что иное, как разношерстный и бесхарактерный агломерат всевозможных веяний и наслоений, и с успехом действовать на этот агломерат можно лишь тогда, когда разнообразные элементы, его составляющие, предварительно приведены к одному знаменателю.

    Общество наше есть не что иное, как разношерстный и бесхарактерный агломерат всевозможных веяний и наслоений, и с успехом действовать на этот агломерат можно лишь тогда, когда разнообразные элементы, его составляющие, предварительно приведены к одному знаменателю.

    — люди · книга
13. «

    Полезнее пройти путь жизни, чем всю вселенную.

    Полезнее пройти путь жизни, чем всю вселенную.

    — Козьма Прутков · книга
14. «

    Гамлет страдает, Гамлет болен душой! Офелия, королева, король, Полоний, может быть, они вовсе не таковы. Может быть, их вовсе нет. Может они такие же тени как тень отца. Видения. Фантазия. Бред его больной души. Так и надо ставить. Один Гамлет. Все остальное, как тень! Не то есть, не то нет. Декораций никаких. Так! одни контуры. может быть и Эльсинора нет. Одно воображение Гамлета.

    Гамлет страдает, Гамлет болен душой! Офелия, королева, король, Полоний, может быть, они вовсе не таковы. Может быть, их вовсе нет. Может они такие же тени как тень отца. Видения. Фантазия. Бред его больной души. Так и надо ставить. Один Гамлет. Все остальное, как тень! Не то есть, не то нет. Декораций никаких. Так! одни контуры. может быть и Эльсинора нет. Одно воображение Гамлета.

    — режиссер Крэг · книга
15. «

    Поэтесса гнусила стихи: «О, сумей огнедышащей лаской Всколыхнуть мою сонную страсть. К пене бедер за алой подвязкой Ты не бойся устами припасть! Я свежа, как дыханье левкоя, О, сплетем же истомности тел»

    Поэтесса гнусила стихи: «О, сумей огнедышащей лаской Всколыхнуть мою сонную страсть. К пене бедер за алой подвязкой Ты не бойся устами припасть! Я свежа, как дыханье левкоя, О, сплетем же истомности тел»

    — поэтесса · книга
16. «

    Начало всякого дня смело уподоблю рождению невинного младенца: быть может, первый не обойдется без дождя, а жизнь второго без слез.

    Начало всякого дня смело уподоблю рождению невинного младенца: быть может, первый не обойдется без дождя, а жизнь второго без слез.

    — Козьма Прутков · книга
17. «

    Ходить бывает склизко По камешкам иным, Итак, о том, что близко, Мы лучше умолчим.

    Ходить бывает склизко По камешкам иным, Итак, о том, что близко, Мы лучше умолчим.

    — Алексей Толстой · книга
18. «

    Гремит, гремит затвор, Другой и третий: Скорее на простор Из тесной клети! С дороги стража тьмы! Ты солнце застишь... Свободным из тюрьмы Ворота настежь!

    Гремит, гремит затвор, Другой и третий: Скорее на простор Из тесной клети! С дороги стража тьмы! Ты солнце застишь... Свободным из тюрьмы Ворота настежь!

    — В. С. Лихачев · книга
19. «

    Песня в воздухе несется, Рассыпаясь, замирая, С песней легче сердце бьется, Песня — это звуки рая.

    Песня в воздухе несется, Рассыпаясь, замирая, С песней легче сердце бьется, Песня — это звуки рая.

    — Леонид Трефолев · книга
20. «

    Наука в некотором роде мать наша родная, все одно как и цивилизация и потому сердечно уважаю тех людей, знаменитое имя и звание которых, увенчанное ореолом популярной славы, лаврами, орденами, лентами и аттестатами гремит как гром и молния по всем частям вселенного мира сего видимого и невидимого.

    Наука в некотором роде мать наша родная, все одно как и цивилизация и потому сердечно уважаю тех людей, знаменитое имя и звание которых, увенчанное ореолом популярной славы, лаврами, орденами, лентами и аттестатами гремит как гром и молния по всем частям вселенного мира сего видимого и невидимого.

    — Василий Семи-Булатов · книга