21 цитата из книги «Фернандо де Рохас. Селестина» — подборка редакции

Ниже 21 цитата из книги «Фернандо де Рохас. Селестина»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Скажи безумцу правду в глаза — он и смотреть на тебя не захочет!

   Скажи безумцу правду в глаза — он и смотреть на тебя не захочет!

   — Пармено · книга
2. «

   Учителю следует сердиться на невежество ученика лишь изредка, да и то — поучая, ибо наука по природе своей должна переходить от одного к другому и усваивается не сразу.

   Учителю следует сердиться на невежество ученика лишь изредка, да и то — поучая, ибо наука по природе своей должна переходить от одного к другому и усваивается не сразу.

   — Пармено · книга
3. «

   Разбогатеть-то я не прочь, да кто возносится подлыми путями, упадет быстрее, чем поднимется.

   Разбогатеть-то я не прочь, да кто возносится подлыми путями, упадет быстрее, чем поднимется.

   — Пармено · книга
4. «

   Смотри, избегать удовольствий вредней всего для больного.

   Смотри, избегать удовольствий вредней всего для больного.

   — Плеберио · книга
5. «

   Валить заботы на озабоченного — все равно что подхлестывать замученное животное.

   Валить заботы на озабоченного — все равно что подхлестывать замученное животное.

   — Селестина · книга
6. «

   Часто рассудок управляет делами по своей воле, хоть он и не изменяет действительность, но успокаивает наши чувства и направляет суждения.

   Часто рассудок управляет делами по своей воле, хоть он и не изменяет действительность, но успокаивает наши чувства и направляет суждения.

   — Семпронио · книга
7. «

   Посвящать всех в свое дело — значит, лишать его невинности.

   Посвящать всех в свое дело — значит, лишать его невинности.

   — Селестина · книга
8. «

   Когда сердце в плену у отчаяния, слух не внемлет советам, и утешения в такой час не успокаивают, а разжигают страсть.

   Когда сердце в плену у отчаяния, слух не внемлет советам, и утешения в такой час не успокаивают, а разжигают страсть.

   — Мелибея · книга
9. «

   Время все смягчит, все покажется сносным, как ни трудно было вначале. Нет такой раны, чтобы со временем боль не поутихла, нет такого наслаждения, чтобы от давности не уменьшилось. Добро и зло, богатство и нужда, счастье и горе — все со временем теряет ту силу, которая бурлила вначале. А восторги и пылкие желания, они-то уж едва пережиты, сразу позабыты. Каждый день мы видим и слышим какую-нибудь новость, проходим и оставляем ее позади. От времени она становится маленькой, незначительной. Как сильно ты удивишься, если услышишь о землетрясении или о чем-либо подобном, а разве ты тотчас не забудешь этого? Или же сообщат: река замерзла, слепой прозрел, умер твой отец, туда-то ударила молния, Гранада взята, король сегодня прибудет, турки побиты, завтра затмение, мост снесло, такой-то стал епископом, Педро обокрали, Инес удавилась. Разве через три дня или при следующей встрече кто-нибудь еще будет этому удивляться? Так и все на свете — все проходит, все забывается, все остается позади.

   Время все смягчит, все покажется сносным, как ни трудно было вначале. Нет такой раны, чтобы со временем боль не поутихла, нет такого наслаждения, чтобы от давности не уменьшилось. Добро и зло, богатство и нужда, счастье и горе — все со временем теряет ту силу, которая бурлила вначале. А восторги и пылкие желания, они-то уж едва пережиты, сразу позабыты. Каждый день мы видим и слышим какую-нибудь новость, проходим и оставляем ее позади. От времени она становится маленькой, незначительной. Как сильно ты удивишься, если услышишь о землетрясении или о чем-либо подобном, а разве ты тотчас не забудешь этого? Или же сообщат: река замерзла, слепой прозрел, умер твой отец, туда-то ударила молния, Гранада взята, король сегодня прибудет, турки побиты, завтра затмение, мост снесло, такой-то стал епископом, Педро обокрали, Инес удавилась. Разве через три дня или при следующей встрече кто-нибудь еще будет этому удивляться? Так и все на свете — все проходит, все забывается, все остается позади.

   — Семпронио · книга
10. «

    Нетерпение — верная примета влюбленного! Любая задержка для него — мука. Всякая отсрочка — не по вкусу. Он хотел бы в один миг осуществить все свои желания, чтоб они исполнились, еще не зародившись.

    Нетерпение — верная примета влюбленного! Любая задержка для него — мука. Всякая отсрочка — не по вкусу. Он хотел бы в один миг осуществить все свои желания, чтоб они исполнились, еще не зародившись.

    — Селестина · книга
11. «

    Сеньор, плоха та преданность, которая, боясь наказания, становится лестью, а особенно если льстишь хозяину, у кого страдание или страсть отняли природный здравый смысл.

    Сеньор, плоха та преданность, которая, боясь наказания, становится лестью, а особенно если льстишь хозяину, у кого страдание или страсть отняли природный здравый смысл.

    — Пармено · книга
12. «

    Мудрец меняет решения, а глупец упорствует.

    Мудрец меняет решения, а глупец упорствует.

    — Селестина · книга
13. «

    Разум и наблюдательность — залог опытности.

    Разум и наблюдательность — залог опытности.

    — Пармено · книга
14. «

    Что сказать тебе, сынок, о достоинствах хорошего друга? Нет ничего более ценного и более редкого: он поможет снести любое бремя.

    Что сказать тебе, сынок, о достоинствах хорошего друга? Нет ничего более ценного и более редкого: он поможет снести любое бремя.

    — Селестина · книга
15. «

    Нет худшей заразы, чем домашний враг!

    Нет худшей заразы, чем домашний враг!

    — Пармено · книга
16. «

    Все равно, в хорошем действительное лучше возможного, а в дурном — возможное лучше действительного. Поэтому здоровье лучше, чем возможность здоровья, а возможность болезни лучше, чем сама болезнь. Также и возможность беды лучше, чем сама беда.

    Все равно, в хорошем действительное лучше возможного, а в дурном — возможное лучше действительного. Поэтому здоровье лучше, чем возможность здоровья, а возможность болезни лучше, чем сама болезнь. Также и возможность беды лучше, чем сама беда.

    — Пармено · книга
17. «

    Кто бросается во все стороны, никуда не приходит. Не впрок еда тому, кто ест на ходу; нет вредней для здоровья, чем разносолы, новшества и перемены в пище; никогда не заживет рана, если ее пользуют различными снадобьями; не может выправиться растение, если его часто пересаживают.

    Кто бросается во все стороны, никуда не приходит. Не впрок еда тому, кто ест на ходу; нет вредней для здоровья, чем разносолы, новшества и перемены в пище; никогда не заживет рана, если ее пользуют различными снадобьями; не может выправиться растение, если его часто пересаживают.

    — Селестина · книга
18. «

    Разве отличались бы скромные девицы от похотливых девок, кабы отвечали «да» на первое же предложение, если кто их полюбит. Нет, когда любовное пламя сжигает и пожирает их, они спасаются холодностью, спокойствием осанки, тихой уклончивостью, ровностью духа, целомудрием суждений и такими едкими речами, что их собственный язык дивится великому своему терпению, когда его принуждают говорить обратное тому, что чувствует сердце.

    Разве отличались бы скромные девицы от похотливых девок, кабы отвечали «да» на первое же предложение, если кто их полюбит. Нет, когда любовное пламя сжигает и пожирает их, они спасаются холодностью, спокойствием осанки, тихой уклончивостью, ровностью духа, целомудрием суждений и такими едкими речами, что их собственный язык дивится великому своему терпению, когда его принуждают говорить обратное тому, что чувствует сердце.

    — Селестина · книга
19. «

    Прослыть трусливой хуже, чем понести кару, выполнив обещанное, а удача сопутствует храброму.

    Прослыть трусливой хуже, чем понести кару, выполнив обещанное, а удача сопутствует храброму.

    — Селестина · книга
20. «

    Хвалу и благодарность заслуживает не тот, кто получает, а тот, кто дает.

    Хвалу и благодарность заслуживает не тот, кто получает, а тот, кто дает.

    — Пармено · книга