88 цитат из книги «Франц Вертфоллен. О Летучих змеях. Неаполь» — большая подборка

Ниже 88 цитат из книги «Франц Вертфоллен. О Летучих змеях. Неаполь»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Все внезапно устали.

   Все внезапно устали.
2. «

   Романтическая литература идеализирует и романтизирует психозы и любые подобные проявления человеческой ущербности. Я лишился любого к ним сострадания, потому что, когда поработаешь с такими «сознаниями», становится как день ясно, что это всё – от вранья себе. От возведенного в культ нежелания брать ответственность за свою жизнь и менять её к лучшему самому. Они не «не могут», они так не хотят брать ответственность за малейшую свою ошибку, что предпочитают вывести свой мозг даже из химического равновесия, лишь бы только и дальше жалеть и выгораживать себя.

   Романтическая литература идеализирует и романтизирует психозы и любые подобные проявления человеческой ущербности. Я лишился любого к ним сострадания, потому что, когда поработаешь с такими «сознаниями», становится как день ясно, что это всё – от вранья себе. От возведенного в культ нежелания брать ответственность за свою жизнь и менять её к лучшему самому. Они не «не могут», они так не хотят брать ответственность за малейшую свою ошибку, что предпочитают вывести свой мозг даже из химического равновесия, лишь бы только и дальше жалеть и выгораживать себя.
3. «

   Когда ты, что остров, по которому тридцатиметровое цунами прогулялось, а потом ещё лава прошла. И вот ты лежишь – месиво сплошное, но слово за словом, мысль за мыслью, себя снова отстраиваешь – крепче. И больше. И лучше.

   Когда ты, что остров, по которому тридцатиметровое цунами прогулялось, а потом ещё лава прошла. И вот ты лежишь – месиво сплошное, но слово за словом, мысль за мыслью, себя снова отстраиваешь – крепче. И больше. И лучше.

   — Франц · книга
4. «

   Как иллюзорна неколебимость реальности!

   Как иллюзорна неколебимость реальности!
5. «

   У красоты нет обязательств, Кит. Она меняет пространство так, как ей захочется его поменять. Сегодня она утешит, завтра взволнует, послезавтра разобьет сердце, а через день даст новую душу. Тебе же надо просто следовать за красотой – неотступно. Потому что она единственное, что есть вообще в этом мире. Единственное, чем на самом деле, живешь.

   У красоты нет обязательств, Кит. Она меняет пространство так, как ей захочется его поменять. Сегодня она утешит, завтра взволнует, послезавтра разобьет сердце, а через день даст новую душу. Тебе же надо просто следовать за красотой – неотступно. Потому что она единственное, что есть вообще в этом мире. Единственное, чем на самом деле, живешь.
6. «

   Люди не хотят верить в отсутствие волшебных пилюль. Люди отказываются верить, что для того, чтоб сложить нескладывающиеся отношения, в этих отношениях должны измениться все.

   Люди не хотят верить в отсутствие волшебных пилюль. Люди отказываются верить, что для того, чтоб сложить нескладывающиеся отношения, в этих отношениях должны измениться все.
7. «

   Никогда крохотным обезьянкам не признать, что рассудок не их часть, как рука или нога, но даётся в аренду. Ум, хватка, воля – всё даётся тебе в аренду, и если ты не используешь их, не вкладываешь с умом, они ускользают сквозь твои оцепеневшие пальцы, и тогда остается лишь быть свидетелем, как то, что было легко и внятно вчера, становится неподъемным сегодня.

   Никогда крохотным обезьянкам не признать, что рассудок не их часть, как рука или нога, но даётся в аренду. Ум, хватка, воля – всё даётся тебе в аренду, и если ты не используешь их, не вкладываешь с умом, они ускользают сквозь твои оцепеневшие пальцы, и тогда остается лишь быть свидетелем, как то, что было легко и внятно вчера, становится неподъемным сегодня.
8. «

   Мир есть флирт Господа

   Мир есть флирт Господа
9. «

   Во всех зеркалах – вот я! А вот свет золотистый от ламп, а вон шампанское так и не открытое, но с исцарапанной желтой фольгой.

   Во всех зеркалах – вот я! А вот свет золотистый от ламп, а вон шампанское так и не открытое, но с исцарапанной желтой фольгой.
10. «

    Когда из серого мира уродов, где все недоделано, впопыхах, и даже когда богато – убого, ты попадаешь на Олимп, когда глаза твои распахиваются восторгом оттого, что ТАК можно жить. И только это вот – Жизнь, когда ты попадаешь на яхту, каждая дверная ручка которой рисовалась и свинчивалась с любовью – с любовью к яхте, к своему делу, к красоте, любовь начинает пропитывать тебя, что ром – неаполитанских ромовых баб. И внезапно тебе больше не хочется замазывать мир фекалиями, тебе необходимо выплескивать радость. Восторг от увиденного и проживаемого.

    Когда из серого мира уродов, где все недоделано, впопыхах, и даже когда богато – убого, ты попадаешь на Олимп, когда глаза твои распахиваются восторгом оттого, что ТАК можно жить. И только это вот – Жизнь, когда ты попадаешь на яхту, каждая дверная ручка которой рисовалась и свинчивалась с любовью – с любовью к яхте, к своему делу, к красоте, любовь начинает пропитывать тебя, что ром – неаполитанских ромовых баб. И внезапно тебе больше не хочется замазывать мир фекалиями, тебе необходимо выплескивать радость. Восторг от увиденного и проживаемого.
11. «

    ЭСТРЕЙЯ: Чем вы ещё занимаетесь? Помимо… машин…

    ЭСТРЕЙЯ: Чем вы ещё занимаетесь? Помимо… машин…
12. «

    Мир прост – it’s just God getting high on love.

    Мир прост – it’s just God getting high on love.
13. «

    Когда нравишься людям, они начинают возводить в канон всё, чем являешься, аристократию тоже. Проблема нынешних нобилей в том, что среди них слишком много Джустин – дико претенциозных и столь же дико не отвечающих за народ – люди этого не прощают. Смотря на Джустин, они логично выводят, что вся аристократия – паразиты, способные лишь раздувать щёки, будучи на деле ничтожествами такими же, как народ, но несправедливо богаче. То, что началось во Франции с отрубленной головы Луи, всё ещё продолжается, ваше Высочество. Нам надо чистить аристократию. Больше даже – этот дом сгнил и пора строить новый.

    Когда нравишься людям, они начинают возводить в канон всё, чем являешься, аристократию тоже. Проблема нынешних нобилей в том, что среди них слишком много Джустин – дико претенциозных и столь же дико не отвечающих за народ – люди этого не прощают. Смотря на Джустин, они логично выводят, что вся аристократия – паразиты, способные лишь раздувать щёки, будучи на деле ничтожествами такими же, как народ, но несправедливо богаче. То, что началось во Франции с отрубленной головы Луи, всё ещё продолжается, ваше Высочество. Нам надо чистить аристократию. Больше даже – этот дом сгнил и пора строить новый.
14. «

    Зачем мне кто-то ещё теперь?

    Зачем мне кто-то ещё теперь?

    — Эстрейя · книга
15. «

    — Не все обладают вашей степенью внутренней свободы. — Не все выбирают ей обладать.

    — Не все обладают вашей степенью внутренней свободы. — Не все выбирают ей обладать.
16. «

    Всё, что ты делаешь — ты делаешь сам, и никто никогда это не изменит. Ты делаешь сам. Ты сам меняешь тернии для себя на звезды – укол за уколом. И тут не на кого обижаться. И некого вовсе жалеть.

    Всё, что ты делаешь — ты делаешь сам, и никто никогда это не изменит. Ты делаешь сам. Ты сам меняешь тернии для себя на звезды – укол за уколом. И тут не на кого обижаться. И некого вовсе жалеть.
17. «

    Говорят, из-за своего размера, мы не подозреваем, насколько вода вязкая вещь. Муравей, поймавшись лапой в каплю воды, не выбирается. Вот мы муравьишки, влипшие в наше счастье над красно-белым столом. Belle comme une perle d'eau (красивая как капелька воды) — вот уж действительно великолепное обозначение красоты — красиво, как капелька воды — вот так выглядит счастье.

    Говорят, из-за своего размера, мы не подозреваем, насколько вода вязкая вещь. Муравей, поймавшись лапой в каплю воды, не выбирается. Вот мы муравьишки, влипшие в наше счастье над красно-белым столом. Belle comme une perle d'eau (красивая как капелька воды) — вот уж действительно великолепное обозначение красоты — красиво, как капелька воды — вот так выглядит счастье.

    — Франц Вольфганг фон Вертфоллен · книга
18. «

    И он поцеловал меня.

    И он поцеловал меня.

    — Эстрейя · книга
19. «

    Когда нравишься людям, они начинают возводить в канон всё, чем являешься, аристократию тоже. Проблема нынешних нобилей в том, что среди них слишком много Джустин – дико претенциозных и столь же дико не отвечающих за народ – люди этого не прощают. Смотря на Джустин, они логично выводят, что вся аристократия – паразиты, способные лишь раздувать щёки, будучи на деле ничтожествами такими же, как народ, но несправедливо богаче. То, что началось во Франции с отрубленной головы Луи, всё ещё продолжается, ваше Высочество. Нам надо чистить аристократию. Больше даже – этот дом сгнил и пора строить новый.

    Когда нравишься людям, они начинают возводить в канон всё, чем являешься, аристократию тоже. Проблема нынешних нобилей в том, что среди них слишком много Джустин – дико претенциозных и столь же дико не отвечающих за народ – люди этого не прощают. Смотря на Джустин, они логично выводят, что вся аристократия – паразиты, способные лишь раздувать щёки, будучи на деле ничтожествами такими же, как народ, но несправедливо богаче. То, что началось во Франции с отрубленной головы Луи, всё ещё продолжается, ваше Высочество. Нам надо чистить аристократию. Больше даже – этот дом сгнил и пора строить новый.
20. «

    ФРАНЦ: Вы не любите большевиков.

    ФРАНЦ: Вы не любите большевиков.