«Ганс Фаллада. Каждый умирает в одиночку» в 42 цитаты

Ниже 42 цитаты из книги «Ганс Фаллада. Каждый умирает в одиночку»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Всякую женщину уломать можно, надо только не отставать и пока что со многим мириться. В конце концов все они уступают, обычно, когда и не ждешь, — просто потому, что устают.

   Всякую женщину уломать можно, надо только не отставать и пока что со многим мириться. В конце концов все они уступают, обычно, когда и не ждешь, — просто потому, что устают.
2. «

   Ненавистны суета, необходимость разговаривать со всякими людьми, которые все вместе ему осточертели.

   Ненавистны суета, необходимость разговаривать со всякими людьми, которые все вместе ему осточертели.

   — Отто Квангель · книга
3. «

   Вздор есть вздор, даже если его говорит министр пропаганды!

   Вздор есть вздор, даже если его говорит министр пропаганды!

   — Макс Хартейзен · книга
4. «

   Осмотрительный подчиненный никогда не предвосхищает выводов своего начальника. Превосходство начальнического ума куда выгоднее для подчиненного, чем его собственная сообразительность.

   Осмотрительный подчиненный никогда не предвосхищает выводов своего начальника. Превосходство начальнического ума куда выгоднее для подчиненного, чем его собственная сообразительность.

   — Шредер · книга
5. «

   Люди никак не могут отучиться думать. Они все еще верят, что до чего-нибудь хорошего додумаются.

   Люди никак не могут отучиться думать. Они все еще верят, что до чего-нибудь хорошего додумаются.

   — Политлейтер · книга
6. «

   Главное, надо быть не такими, как они; никогда ни при каких обстоятельствах нельзя быть такими, как они, смотреть на все их глазами. Мы не станем нацистами, даже если бы им удалось завоевать весь мир!

   Главное, надо быть не такими, как они; никогда ни при каких обстоятельствах нельзя быть такими, как они, смотреть на все их глазами. Мы не станем нацистами, даже если бы им удалось завоевать весь мир!

   — Анна Квангель · книга
7. «

   Один за другим, — сказал про себя Фром, советник апелляционного суда в отставке. — Один за другим. Розентали, Перзике, Боркхаузен, Квангели. Пустеет наш дом. Я остался почти в одиночестве. Одна половина народа сажает за решетку вторую половину. Долго это не может длиться.

   Один за другим, — сказал про себя Фром, советник апелляционного суда в отставке. — Один за другим. Розентали, Перзике, Боркхаузен, Квангели. Пустеет наш дом. Я остался почти в одиночестве. Одна половина народа сажает за решетку вторую половину. Долго это не может длиться.

   — советник Фром · книга
8. «

   Умереть очень просто, но иногда раньше, чем умереть, приходится пережить большие неприятности!

   Умереть очень просто, но иногда раньше, чем умереть, приходится пережить большие неприятности!

   — Григолейт · книга
9. «

   Чудак Хартейзен, он и в 1940 году не понял еще, что любой нацист готов в любую минуту отнять у любого немца, не согласного с ним, не только радость жизни, но и саму жизнь.

   Чудак Хартейзен, он и в 1940 году не понял еще, что любой нацист готов в любую минуту отнять у любого немца, не согласного с ним, не только радость жизни, но и саму жизнь.
10. «

    Когда ничего не знаешь, не можешь дать показаний, не можешь сболтнуть лишнего, проговориться — словом, не можешь повредить себе самой.

    Когда ничего не знаешь, не можешь дать показаний, не можешь сболтнуть лишнего, проговориться — словом, не можешь повредить себе самой.

    — Фрау Геш · книга
11. «

    Эва политикой не интересуется, она просто женщина и, как всякая женщина считает, что не для того рожаешь детей, чтобы их убивали.

    Эва политикой не интересуется, она просто женщина и, как всякая женщина считает, что не для того рожаешь детей, чтобы их убивали.
12. «

    В мастерской он постоянно сталкивался с тем, что с одного строго взыскивали за малейшую погрешность в работе, а другому спускали всякий брак.

    В мастерской он постоянно сталкивался с тем, что с одного строго взыскивали за малейшую погрешность в работе, а другому спускали всякий брак.
13. «

    Мы здесь на фабрике тайно организовали группу Сопротивления, пока еще совсем маленькую, трое мужчин и я. Один их них мне объяснил. Мы, говорит, как доброе семя в поле среди сорняков. Не будь этого доброго семени, все поле заросло бы сорняком, а доброе семя может дать всходы.

    Мы здесь на фабрике тайно организовали группу Сопротивления, пока еще совсем маленькую, трое мужчин и я. Один их них мне объяснил. Мы, говорит, как доброе семя в поле среди сорняков. Не будь этого доброго семени, все поле заросло бы сорняком, а доброе семя может дать всходы.

    — Трудель · книга
14. «

    ... Может быть, тогда польются слезы, пока же сердце жжет, как огнем. Хоть бы заплакать!

    ... Может быть, тогда польются слезы, пока же сердце жжет, как огнем. Хоть бы заплакать!
15. «

    Как много может разъяснить неожиданный удар кулаком в подбородок.

    Как много может разъяснить неожиданный удар кулаком в подбородок.
16. «

    Жена была безответная не потому, что он помыкал ею, а потому, что добытчиком в семье был он и, значит, все вертелось вокруг него.

    Жена была безответная не потому, что он помыкал ею, а потому, что добытчиком в семье был он и, значит, все вертелось вокруг него.

    — Отто Квангель · книга
17. «

    Каждый делает, что может. Глупый — глупости, а умный — часто еще большие глупости.

    Каждый делает, что может. Глупый — глупости, а умный — часто еще большие глупости.

    — Комиссар Руш · книга
18. «

    Ты видишь, как скорбит душа, о боже вездесущий! Укрой ее от горя, всемогущий. Кто много пострадал, тот у господня трона Найдет покой, его в свое ты примешь лоно.

    Ты видишь, как скорбит душа, о боже вездесущий! Укрой ее от горя, всемогущий. Кто много пострадал, тот у господня трона Найдет покой, его в свое ты примешь лоно.

    — Ульрих Хефке · книга
19. «

    Они ещё не понимали, что в этой ополчившейся на весь мир Германии личное счастье уже давно упразднено и человеку некуда податься, ибо каждый немец лишь частица единой Германии и обязан нести бремя общей судьбы.

    Они ещё не понимали, что в этой ополчившейся на весь мир Германии личное счастье уже давно упразднено и человеку некуда податься, ибо каждый немец лишь частица единой Германии и обязан нести бремя общей судьбы.
20. «

    Каждый умирает в одиночку.

    Каждый умирает в одиночку.