35 фраз из книги «Герберт Уэллс. Люди как боги», которые запомнились

Собрали 35 цитат из книги «Герберт Уэллс. Люди как боги» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Отсюда, как узнал мистер Барнстейпл, вытекал четвертый Принцип свободы, объявлявший ложь самым чёрным из всех преступлений. Определение лжи, которое дал ему Кристалл, было всеохватывающим: ложь — это неточное изложение фактов или даже умолчание. Там, где есть ложь, не может быть свободы.

   Отсюда, как узнал мистер Барнстейпл, вытекал четвертый Принцип свободы, объявлявший ложь самым чёрным из всех преступлений. Определение лжи, которое дал ему Кристалл, было всеохватывающим: ложь — это неточное изложение фактов или даже умолчание. Там, где есть ложь, не может быть свободы.

   — Кристалл · книга
2. «

   ...не может быть расы настолько великой, умной и сильной, чтобы она могла думать и действовать за другую расу.

   ...не может быть расы настолько великой, умной и сильной, чтобы она могла думать и действовать за другую расу.

   — Золотой Луч · книга
3. «

   Желанию любить не следует слишком рано поддаваться. Молодых это только расслабляет, если они легко уступают желаниям, от которых часто уже нелегко избавиться. Это портит и калечит воображение.

   Желанию любить не следует слишком рано поддаваться. Молодых это только расслабляет, если они легко уступают желаниям, от которых часто уже нелегко избавиться. Это портит и калечит воображение.

   — Кристалл · книга
4. «

   Я считаю доказанным, что жизнь и вся ее энергия и красота порождены борьбой, конкуренцией, противоречиями и столкновениями; нас формирует и закаляет нужда.

   Я считаю доказанным, что жизнь и вся ее энергия и красота порождены борьбой, конкуренцией, противоречиями и столкновениями; нас формирует и закаляет нужда.

   — мистер Кэтскилл · книга
5. «

   Наука никогда не успокаивается на достигнутом. Любознательность, жажда всего нового и нового могущества снедают наш мир.

   Наука никогда не успокаивается на достигнутом. Любознательность, жажда всего нового и нового могущества снедают наш мир.

   — Ликнис · книга
6. «

   Что может поддерживать в людях трудолюбие и что может поддерживать в них бдительность, когда наглядность личных опасностей, личных потерь исчезла и остается только отвлеченная мысль о возможном вреде для всего общества?

   Что может поддерживать в людях трудолюбие и что может поддерживать в них бдительность, когда наглядность личных опасностей, личных потерь исчезла и остается только отвлеченная мысль о возможном вреде для всего общества?

   — мистер Кэтскилл · книга
7. «

   Современный утопиец не в силах передать всю меру чудовищной глупости, расточительства и душевного ничтожества, которые были свойственны богатым и могущественным властителям Последнего Века Хаоса.

   Современный утопиец не в силах передать всю меру чудовищной глупости, расточительства и душевного ничтожества, которые были свойственны богатым и могущественным властителям Последнего Века Хаоса.

   — Эрфред · книга
8. «

   Только после девяти или десяти лет ребенок выходил из сада, где он рос, и вступал в повседневную жизнь. До этого забота о нем возлагалась на воспитательниц и учителей, а затем все больше усиливалось влияние родителей.

   Только после девяти или десяти лет ребенок выходил из сада, где он рос, и вступал в повседневную жизнь. До этого забота о нем возлагалась на воспитательниц и учителей, а затем все больше усиливалось влияние родителей.
9. «

   Вместе с горячим желанием подружиться и сблизиться с этими прекрасными любезными людьми, стать для них своим, сплотиться с ними в стремлении к единой цели и взаимной пользе он ощущал благоговейный страх перед ними, заставлявший его сторониться контактов и вздрагивать от их прикосновений. Мистер Коттедж страстно желал, чтобы утопийцы признали его как товарища и спутника, отчего еще больше усиливалось снедавшее его ощущение собственной неотесанности и бесполезности. Ему хотелось пасть перед ними ниц. За окружавшим его ореолом света и очарования притаилось невыносимое предчувствие, что, в конце концов, новый мир его отторгнет.

   Вместе с горячим желанием подружиться и сблизиться с этими прекрасными любезными людьми, стать для них своим, сплотиться с ними в стремлении к единой цели и взаимной пользе он ощущал благоговейный страх перед ними, заставлявший его сторониться контактов и вздрагивать от их прикосновений. Мистер Коттедж страстно желал, чтобы утопийцы признали его как товарища и спутника, отчего еще больше усиливалось снедавшее его ощущение собственной неотесанности и бесполезности. Ему хотелось пасть перед ними ниц. За окружавшим его ореолом света и очарования притаилось невыносимое предчувствие, что, в конце концов, новый мир его отторгнет.
10. «

    Романтика неисчерпаема — и она еще вся впереди.

    Романтика неисчерпаема — и она еще вся впереди.

    — Барнстейпл · книга
11. «

    Они боялись всего нового и отчаянно цеплялись за старое, давшееся им такой жестокой ценой. Но кто постигает новое, по сути, снова становится молодым, обретает свободу, начинает с чистого листа.

    Они боялись всего нового и отчаянно цеплялись за старое, давшееся им такой жестокой ценой. Но кто постигает новое, по сути, снова становится молодым, обретает свободу, начинает с чистого листа.

    — Златосвет · книга
12. «

    Положения, которые в предшествующие века считались идеалами, порожденными воображением вдохновенных мечтателей, представляют собой не просто трезвую психологическую истину, но истину, требующую немедленного практического применения.

    Положения, которые в предшествующие века считались идеалами, порожденными воображением вдохновенных мечтателей, представляют собой не просто трезвую психологическую истину, но истину, требующую немедленного практического применения.

    — Эрфред · книга
13. «

    Нет слепоты хуже слепоты тех, кто не хочет видеть!

    Нет слепоты хуже слепоты тех, кто не хочет видеть!

    — Руперт Кэтскилл · книга
14. «

    А действительно ли достаточно понять, чтобы простить? Эта пословица никогда не внушала мне доверия.

    А действительно ли достаточно понять, чтобы простить? Эта пословица никогда не внушала мне доверия.

    — леди Стелла · книга
15. «

    Век Хаоса на Земле тоже в свое время изживет себя — об этом позаботится та смутная, но неодолимая правда, которая живет в крови человека.

    Век Хаоса на Земле тоже в свое время изживет себя — об этом позаботится та смутная, но неодолимая правда, которая живет в крови человека.

    — Барнстейпл · книга
16. «

    Смерть повсюду — мгновение подлинного одиночества, человек уходит в небытие один.

    Смерть повсюду — мгновение подлинного одиночества, человек уходит в небытие один.

    — Барнстейпл · книга
17. «

    У нее был консервативный склад мышления; она любила жизнь такой, какой она есть и какой была всегда.

    У нее был консервативный склад мышления; она любила жизнь такой, какой она есть и какой была всегда.
18. «

    Они были изумительно доверчивы в своем общении с другими. Ирония, умалчивание, неискренность, хвастливость и искусственность земных разговоров были им незнакомы. Эта их духовная обнаженность показалась мистеру Барнстейплу столь же упоительной и бодрящей, как горный воздух, которым он дышал.

    Они были изумительно доверчивы в своем общении с другими. Ирония, умалчивание, неискренность, хвастливость и искусственность земных разговоров были им незнакомы. Эта их духовная обнаженность показалась мистеру Барнстейплу столь же упоительной и бодрящей, как горный воздух, которым он дышал.
19. «

    Только настоящая правда растет непреодолимо, только ясная идея год за годом, век за веком растет медленно и непобедимо, как растет алмаз во мраке под страшным давлением земной толщи

    Только настоящая правда растет непреодолимо, только ясная идея год за годом, век за веком растет медленно и непобедимо, как растет алмаз во мраке под страшным давлением земной толщи

    — Барнстейпл · книга
20. «

    Ведь, наверно, у каждого юноши, у каждой девушки всегда бывает хотя бы мечта — посвятить себя улучшению, усовершенствованию окружающего мира. Но мы разобщены и только губим себя по-пустому, и старые, прогнившие понятия, обычаи, заблуждения, привычки, ненаказуемое предательство, подлая повседневность — все это господствует над нами...

    Ведь, наверно, у каждого юноши, у каждой девушки всегда бывает хотя бы мечта — посвятить себя улучшению, усовершенствованию окружающего мира. Но мы разобщены и только губим себя по-пустому, и старые, прогнившие понятия, обычаи, заблуждения, привычки, ненаказуемое предательство, подлая повседневность — все это господствует над нами...

    — Барнстейпл · книга