109 фраз из книги «Харуки Мураками. 1Q84», которые запомнились

Ниже 109 цитат из книги «Харуки Мураками. 1Q84»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Одиночество — кислота, которая разъедает человека изнутри.

   Одиночество — кислота, которая разъедает человека изнутри.

   — Тамару · книга
2. «

   Мы не можем выбрать, как и где нам родиться, но можем выбрать, как умереть и когда.

   Мы не можем выбрать, как и где нам родиться, но можем выбрать, как умереть и когда.

   — Тамару · книга
3. «

   Если есть деньги, время можно купить. Равно как и свободу. Свобода и время — важнейшие для человека вещи, которые можно купить за деньги...

   Если есть деньги, время можно купить. Равно как и свободу. Свобода и время — важнейшие для человека вещи, которые можно купить за деньги...

   — Усикава · книга
4. «

   Как меня тогда скрутило, не объяснить тому, кто сам такого не пережил. Наши страдания не поддаются обобщению. Каждый из нас — человек особенный и страдает как-то по-своему... в наслаждениях люди схожи, но в страдании своём каждый неповторим.

   Как меня тогда скрутило, не объяснить тому, кто сам такого не пережил. Наши страдания не поддаются обобщению. Каждый из нас — человек особенный и страдает как-то по-своему... в наслаждениях люди схожи, но в страдании своём каждый неповторим.

   — Незнакомец · книга
5. «

   Мы живем в удобном мире, где все вертится вокруг смакования нюансов. <...> Возможно, четыре века назад мы действительно были богаче... Да и просто ближе к природе.

   Мы живем в удобном мире, где все вертится вокруг смакования нюансов. <...> Возможно, четыре века назад мы действительно были богаче... Да и просто ближе к природе.
6. «

   Да мы с тобой, братец, теперь скованы этой цепью до конца жизни. Один потонет — другому конец.

   Да мы с тобой, братец, теперь скованы этой цепью до конца жизни. Один потонет — другому конец.

   — Комацу · книга
7. «

   Может, главная мудрость, которой люди учатся у Истории, и заключается в горьком вопросе: «Кто же тогда мог знать, что всё так обернётся?»

   Может, главная мудрость, которой люди учатся у Истории, и заключается в горьком вопросе: «Кто же тогда мог знать, что всё так обернётся?»
8. «

   Воскресенье создано Господом для того, чтобы дети играли и веселились. А вовсе не для того, чтобы собирать с людей деньги или пугать их грядущим концом света.

   Воскресенье создано Господом для того, чтобы дети играли и веселились. А вовсе не для того, чтобы собирать с людей деньги или пугать их грядущим концом света.

   — Тэнго · книга
9. «

   А потом займемся сексом, разве не ясно? Чем еще нам заниматься? Или ты думаешь, что вывалишь мне свое добро, а я тебе: «Вот спасибо! Классную штуковину показал. Ну ладно, спокойной ночи»?

   А потом займемся сексом, разве не ясно? Чем еще нам заниматься? Или ты думаешь, что вывалишь мне свое добро, а я тебе: «Вот спасибо! Классную штуковину показал. Ну ладно, спокойной ночи»?

   — Аомамэ · книга
10. «

    Нельзя вернуть жизнь, как негодный товар в магазин, и обменять на что-нибудь получше. Кривое, нелепое, странное — но что получил, то и влачи всю дорогу, носитель...

    Нельзя вернуть жизнь, как негодный товар в магазин, и обменять на что-нибудь получше. Кривое, нелепое, странное — но что получил, то и влачи всю дорогу, носитель...
11. «

    — Как писал Чехов, — промолвил Тамару, подымаясь с кресла, — если в начале пьесы на стене висит ружье, к концу оно выстрелит. — В каком смысле? — Не захламляй свою историю лишними инструментами. Не увлекайся красивостями, они сработают против тебя. Вот что хотел сказать Чехов. Он любил истории, где нет ничего лишнего. — Но вы говорите о литературе, а я о реальности. Прищурившись Тамару долго изучал лицо Аомамэ. И только потом изрек: — А кто поймет, в чем отличие?

    — Как писал Чехов, — промолвил Тамару, подымаясь с кресла, — если в начале пьесы на стене висит ружье, к концу оно выстрелит. — В каком смысле? — Не захламляй свою историю лишними инструментами. Не увлекайся красивостями, они сработают против тебя. Вот что хотел сказать Чехов. Он любил истории, где нет ничего лишнего. — Но вы говорите о литературе, а я о реальности. Прищурившись Тамару долго изучал лицо Аомамэ. И только потом изрек: — А кто поймет, в чем отличие?
12. «

    Если ты поступаешь правильно и от чистого сердца — это ещё не значит, что ты вольна делать что угодно.

    Если ты поступаешь правильно и от чистого сердца — это ещё не значит, что ты вольна делать что угодно.
13. «

    Со мной тоже такое бывает. Смотрю на карту — и вдруг возникает дикое желание отправиться неведомо куда. Как можно дальше от удобств и благ цивилизации. И своими глазами увидеть, какие там пейзажи и что в тех краях вообще происходит. До лихорадки, до дрожи. Но откуда в тебе это желание появилось, никому объяснить не можешь. Любопытство в чистом виде. Ничем не объяснимое вдохновение.

    Со мной тоже такое бывает. Смотрю на карту — и вдруг возникает дикое желание отправиться неведомо куда. Как можно дальше от удобств и благ цивилизации. И своими глазами увидеть, какие там пейзажи и что в тех краях вообще происходит. До лихорадки, до дрожи. Но откуда в тебе это желание появилось, никому объяснить не можешь. Любопытство в чистом виде. Ничем не объяснимое вдохновение.

    — Тэнго · книга
14. «

    В одно и то же время я нахожусь в двух разных местах. Да, это противоречит теории Эйнштейна, но тут уж ничего не попишешь.

    В одно и то же время я нахожусь в двух разных местах. Да, это противоречит теории Эйнштейна, но тут уж ничего не попишешь.

    — Аомамэ · книга
15. «

    — И что же? Если любишь всем сердцем, даже самого ужасного подонка и без всякой взаимности, то, как бы хреново тебе ни было, твоя жизнь пока еще не ад? — Именно так.

    — И что же? Если любишь всем сердцем, даже самого ужасного подонка и без всякой взаимности, то, как бы хреново тебе ни было, твоя жизнь пока еще не ад? — Именно так.

    — Аюми · книга
16. «

    Хорошо это или плохо, но литературой движет кое-что выше денежных интересов.

    Хорошо это или плохо, но литературой движет кое-что выше денежных интересов.

    — Комацу · книга
17. «

    Главное — не верь глазам своим. Настоящая реальность только одна, и точка.

    Главное — не верь глазам своим. Настоящая реальность только одна, и точка.

    — таксист · книга
18. «

    Что бы ни произошло, смерть человека — всегда событие страшное. С каждой новой смертью в этом мире разверзается очередная дыра. К этим дырам нужно относиться с уважением, или они никогда не затянутся.

    Что бы ни произошло, смерть человека — всегда событие страшное. С каждой новой смертью в этом мире разверзается очередная дыра. К этим дырам нужно относиться с уважением, или они никогда не затянутся.

    — Куми Адати · книга
19. «

    В конечном итоге, — продолжала подруга, — людям спокойнее с теми, кто издевается, нежели с теми, над кем издеваются. И радуются: «Боже, какое счастье, что все это вытворят не со мной!» В любые времена в любом обществе по большому счету происходит одно и тоже: все стремятся примкнуть к большинству и не париться.

    В конечном итоге, — продолжала подруга, — людям спокойнее с теми, кто издевается, нежели с теми, над кем издеваются. И радуются: «Боже, какое счастье, что все это вытворят не со мной!» В любые времена в любом обществе по большому счету происходит одно и тоже: все стремятся примкнуть к большинству и не париться.

    — Тэнго · книга
20. «

    Облака одно за другим уносились на юг. На их месте тут же появлялись другие, и не было им конца. Наверное, где-то на севере есть неиссякаемый источник, который их поставляет. Решительные люди в тёплой серой униформе с утра до вечера молча производят на свет облака. Точно пчёлы мёд, пауки паутину, а войны — вдов.

    Облака одно за другим уносились на юг. На их месте тут же появлялись другие, и не было им конца. Наверное, где-то на севере есть неиссякаемый источник, который их поставляет. Решительные люди в тёплой серой униформе с утра до вечера молча производят на свет облака. Точно пчёлы мёд, пауки паутину, а войны — вдов.