20 цитат из книги «Ирвин Ялом. Дар психотерапии» на каждый день

20 цитат из книги «Ирвин Ялом. Дар психотерапии» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Решения – это via regia, царская дорога, в богатую экзистенциальную сферу. Сферу свободы, ответственности, выбора, сожалений и воли.

   Решения – это via regia, царская дорога, в богатую экзистенциальную сферу. Сферу свободы, ответственности, выбора, сожалений и воли.
2. «

   У романтической любви есть одно неизменное качество: она никогда не остаётся навсегда – эфемерность является частью природы этого влюблённого ослепления. Но не пытайтесь приблизить её кончину. Не пытайтесь соперничать с любовью, так же как не стали бы пытаться соперничать с сильными религиозными убеждениями – это дуэль, в которой невозможно победить (и существует определённое сходство между влюблённостью и переживанием религиозного экстаза: один мой пациент называл это состояние «состоянием Сикстинской капеллы», другой описывал свою любовь как небесное, не подверженное гибели состояние).

   У романтической любви есть одно неизменное качество: она никогда не остаётся навсегда – эфемерность является частью природы этого влюблённого ослепления. Но не пытайтесь приблизить её кончину. Не пытайтесь соперничать с любовью, так же как не стали бы пытаться соперничать с сильными религиозными убеждениями – это дуэль, в которой невозможно победить (и существует определённое сходство между влюблённостью и переживанием религиозного экстаза: один мой пациент называл это состояние «состоянием Сикстинской капеллы», другой описывал свою любовь как небесное, не подверженное гибели состояние).
3. «

   Особенный скептицизм развился у меня в отношении рассказов пациентов о виновности их супругов. Снова и снова случалось мне встречаться с упомянутым супругом и поражаться отсутствию всякого соответствия между тем человеком, который сидел передо мной, и тем, о котором я слышал на протяжении долгих месяцев. Чего обычно не хватает в рассказах о супружеских разногласиях, так это роли пациента в этом процессе. Мы находимся в гораздо лучшем положении, опираясь на более надёжные данные – данные, не отфильтрованные предвзятостью пациента. Есть два особенно полезных источника более объективных наблюдений: парные сеансы, во время которых психотерапевт может наблюдать взаимодействие между партнёрами, и сосредоточенность на имеющих место «здесь и сейчас» психотерапевтических отношениях, в которых терапевты могут видеть, какой вклад их пациенты вносят в межличностностное взаимодействие. Только одно предостережение: бывают моменты, когда свидетельства того, что пациент подвергся злоупотреблению со стороны других людей, настолько сильны, необходимость решительных действий настолько очевидна, что долг терапевта – применить всё возможное влияние, чтобы настоять на определённых решениях. Я делаю всё, что в моих силах, чтобы отговорить женщину, явно подвергающуюся физическому насилию, от возвращения в обстановку, в которой она с большой вероятностью подвергнется насилию.

   Особенный скептицизм развился у меня в отношении рассказов пациентов о виновности их супругов. Снова и снова случалось мне встречаться с упомянутым супругом и поражаться отсутствию всякого соответствия между тем человеком, который сидел передо мной, и тем, о котором я слышал на протяжении долгих месяцев. Чего обычно не хватает в рассказах о супружеских разногласиях, так это роли пациента в этом процессе. Мы находимся в гораздо лучшем положении, опираясь на более надёжные данные – данные, не отфильтрованные предвзятостью пациента. Есть два особенно полезных источника более объективных наблюдений: парные сеансы, во время которых психотерапевт может наблюдать взаимодействие между партнёрами, и сосредоточенность на имеющих место «здесь и сейчас» психотерапевтических отношениях, в которых терапевты могут видеть, какой вклад их пациенты вносят в межличностностное взаимодействие. Только одно предостережение: бывают моменты, когда свидетельства того, что пациент подвергся злоупотреблению со стороны других людей, настолько сильны, необходимость решительных действий настолько очевидна, что долг терапевта – применить всё возможное влияние, чтобы настоять на определённых решениях. Я делаю всё, что в моих силах, чтобы отговорить женщину, явно подвергающуюся физическому насилию, от возвращения в обстановку, в которой она с большой вероятностью подвергнется насилию.
4. «

   Убежденность в том, что жизнь без достижения цели не полна, — не столько трагический экзистенциальный факт жизни, сколько западный миф, культуральный артефакт. Восточный мир не допускает мысли, что у жизни есть «пункт назначения» или что она представляет собой проблему, которая должна быть решена: нет, жизнь — это тайна, которую нужно прожить. Индийский мудрец Бхагван Шри Раджниш говорит: «Существование не имеет цели. Это чистое путешествие. Путешествие жизни так прекрасно, кого волнует пункт назначения?» Жизнь просто есть, и мы просто оказались вброшены в нее. Жизнь не требует обоснования.

   Убежденность в том, что жизнь без достижения цели не полна, — не столько трагический экзистенциальный факт жизни, сколько западный миф, культуральный артефакт. Восточный мир не допускает мысли, что у жизни есть «пункт назначения» или что она представляет собой проблему, которая должна быть решена: нет, жизнь — это тайна, которую нужно прожить. Индийский мудрец Бхагван Шри Раджниш говорит: «Существование не имеет цели. Это чистое путешествие. Путешествие жизни так прекрасно, кого волнует пункт назначения?» Жизнь просто есть, и мы просто оказались вброшены в нее. Жизнь не требует обоснования.
5. «

   В предшествующей главе о профессиональных опасностях я описывал трудную, никогда не оканчивающуюся работу по самоисследованию, которой требует наша профессия. Но уже само требование – скорее привилегия, нежели бремя, поскольку оно имеет встроенный механизм против стагнации. Активный терапевт всегда развивается, всегда наращивает знания о себе и осознанность. Как можно подводить других к исследованию глубоких структур разума и бытия, не изучая при этом одновременно самого себя?

   В предшествующей главе о профессиональных опасностях я описывал трудную, никогда не оканчивающуюся работу по самоисследованию, которой требует наша профессия. Но уже само требование – скорее привилегия, нежели бремя, поскольку оно имеет встроенный механизм против стагнации. Активный терапевт всегда развивается, всегда наращивает знания о себе и осознанность. Как можно подводить других к исследованию глубоких структур разума и бытия, не изучая при этом одновременно самого себя?
6. «

   …неверные представления о психотерапии очень глубоки и стойки. Не обманывайтесь внешним спокойствием. Будьте готовы к тому, что у многих пациентов есть свои страхи и путаные представления о психотерапии, и старайтесь непременно подготовить каждого пациента к курсу лечения.

   …неверные представления о психотерапии очень глубоки и стойки. Не обманывайтесь внешним спокойствием. Будьте готовы к тому, что у многих пациентов есть свои страхи и путаные представления о психотерапии, и старайтесь непременно подготовить каждого пациента к курсу лечения.
7. «

   …остерегайтесь принимать решения за пациента. Это всегда плохая идея. И эта иллюстрация показывает, что у нас не просто нет хрустального шара для предсказаний – мы ещё и работаем с ненадёжными данными.

   …остерегайтесь принимать решения за пациента. Это всегда плохая идея. И эта иллюстрация показывает, что у нас не просто нет хрустального шара для предсказаний – мы ещё и работаем с ненадёжными данными.
8. «

   Одна женщина <…> избегала смотреть на меня и задавать мне какие бы то ни было личные вопросы, даже тогда, например, когда я явился на сеанс на костылях после хирургической операции на колене. Когда я задал ей прямой вопрос, она объяснила: – Я не хочу, чтобы ваша жизнь была рассказом. – Рассказом? – переспросил я. – Что вы имеете в виду? – Я хочу сохранить вас вне времени. А у рассказа есть начало, середина и конец… Особенно конец.

   Одна женщина <…> избегала смотреть на меня и задавать мне какие бы то ни было личные вопросы, даже тогда, например, когда я явился на сеанс на костылях после хирургической операции на колене. Когда я задал ей прямой вопрос, она объяснила: – Я не хочу, чтобы ваша жизнь была рассказом. – Рассказом? – переспросил я. – Что вы имеете в виду? – Я хочу сохранить вас вне времени. А у рассказа есть начало, середина и конец… Особенно конец.
9. «

   Как говорил Ницше, «истина есть тот род заблуждения, без которого определённый вид живых существ не мог бы жить». Одарённые врождённой потребностью в поиске решений, в заполнении гештальта, мы отчаянно цепляемся за убеждённость в том, что объяснение – хоть какое-нибудь объяснение – возможно. Это делает мир сносным, это сообщает нам чувство контроля и владения собой.

   Как говорил Ницше, «истина есть тот род заблуждения, без которого определённый вид живых существ не мог бы жить». Одарённые врождённой потребностью в поиске решений, в заполнении гештальта, мы отчаянно цепляемся за убеждённость в том, что объяснение – хоть какое-нибудь объяснение – возможно. Это делает мир сносным, это сообщает нам чувство контроля и владения собой.
10. «

    Что вы делаете, когда друг плачет в нашем присутствии? Как правило, пытаетесь как-то его утешить. «Ну, будет, будет», – успокаивающе говорите вы, или обнимаете друга, или спешите за салфетками, или ищете какой-то другой способ помочь ему взять себя в руки и перестать плакать. Однако психотерапевтическая ситуация требует чего-то, выходящего за рамки утешения. Поскольку плач часто указывает на вход в более глубокие чертоги эмоций, задача психотерапии состоит не в том, чтобы проявить учтивость и помочь пациенту перестать плакать. Совсем наоборот: возможно, вы захотите поощрить своего пациента погрузиться ещё глубже. Вы можете просто предложить ему поделиться своими мыслями: «Не пытайтесь уйти из этого пространства. Оставайтесь в нём. Пожалуйста, продолжайте разговаривать со мной; постарайтесь выразить свои чувства в словах». А можно задать вопрос, который часто используя я: «Если бы у ваших слёз был голос, что он бы сейчас говорил?»

    Что вы делаете, когда друг плачет в нашем присутствии? Как правило, пытаетесь как-то его утешить. «Ну, будет, будет», – успокаивающе говорите вы, или обнимаете друга, или спешите за салфетками, или ищете какой-то другой способ помочь ему взять себя в руки и перестать плакать. Однако психотерапевтическая ситуация требует чего-то, выходящего за рамки утешения. Поскольку плач часто указывает на вход в более глубокие чертоги эмоций, задача психотерапии состоит не в том, чтобы проявить учтивость и помочь пациенту перестать плакать. Совсем наоборот: возможно, вы захотите поощрить своего пациента погрузиться ещё глубже. Вы можете просто предложить ему поделиться своими мыслями: «Не пытайтесь уйти из этого пространства. Оставайтесь в нём. Пожалуйста, продолжайте разговаривать со мной; постарайтесь выразить свои чувства в словах». А можно задать вопрос, который часто используя я: «Если бы у ваших слёз был голос, что он бы сейчас говорил?»
11. «

    Рисковать, принимая решения за пациента, – хороший способ его потерять. Пациенты, получающие задачу, которую они не могут или не хотят выполнить, – несчастные пациенты. Негодуют ли они из-за того, что их контролируют, или чувствуют себя неадекватными, или содрогаются при мысли о том, что им придётся разочаровать своего психотерапевта, – результат зачастую оказывается одним и тем же: они бросают терапию.

    Рисковать, принимая решения за пациента, – хороший способ его потерять. Пациенты, получающие задачу, которую они не могут или не хотят выполнить, – несчастные пациенты. Негодуют ли они из-за того, что их контролируют, или чувствуют себя неадекватными, или содрогаются при мысли о том, что им придётся разочаровать своего психотерапевта, – результат зачастую оказывается одним и тем же: они бросают терапию.
12. «

    Страх смерти никогда не уходит далеко вглубь. Он преследует нас всю жизнь, и мы устанавливаем защиту – многие виды её основаны на отрицании, – чтобы помочь себе справиться с осознанием смерти. Но мы не можем просто выбросить смерть из головы. Она просачивается в наши фантазии и сны. Она вырывается на свободу в каждом ночном кошмаре. Когда мы были детьми, мы были почти одержимы вопросом смерти, и одна из главных задач нашего развития состояла в том, чтобы справиться со страхом уничтожения.

    Страх смерти никогда не уходит далеко вглубь. Он преследует нас всю жизнь, и мы устанавливаем защиту – многие виды её основаны на отрицании, – чтобы помочь себе справиться с осознанием смерти. Но мы не можем просто выбросить смерть из головы. Она просачивается в наши фантазии и сны. Она вырывается на свободу в каждом ночном кошмаре. Когда мы были детьми, мы были почти одержимы вопросом смерти, и одна из главных задач нашего развития состояла в том, чтобы справиться со страхом уничтожения.
13. «

    Полёт мой недолгий прервался в канзасской пустыне, Проснулась – вокруг чёрно-белые горькие будни. Домашние шлёпанцы, жизнь «по теченью» отныне, И пуст мой хрусталь. Я пыталась! – в неоновом студне Искать изумруды в осколках зелёных стеклянных, Волшебников в облике пугал; видала однажды Как конь многоцветный галопом промчался в туманах. Увы! Я стара – не догнать, не попробовать даже… И буйные ветры, что прежде несли меня, кожу Содрали с костей. Что ж, решение бесповоротно: Отдам старой ведьме метлу; занавеску наброшу Не глядя – пусть голос останется чудом бесплотным. И вдаль поплетусь по дороге волшебной, прелестной, Что к дому манит, а вот ведет ли – неизвестно…

    Полёт мой недолгий прервался в канзасской пустыне, Проснулась – вокруг чёрно-белые горькие будни. Домашние шлёпанцы, жизнь «по теченью» отныне, И пуст мой хрусталь. Я пыталась! – в неоновом студне Искать изумруды в осколках зелёных стеклянных, Волшебников в облике пугал; видала однажды Как конь многоцветный галопом промчался в туманах. Увы! Я стара – не догнать, не попробовать даже… И буйные ветры, что прежде несли меня, кожу Содрали с костей. Что ж, решение бесповоротно: Отдам старой ведьме метлу; занавеску наброшу Не глядя – пусть голос останется чудом бесплотным. И вдаль поплетусь по дороге волшебной, прелестной, Что к дому манит, а вот ведет ли – неизвестно…
14. «

    Аврааму Линкольну приписывают такое высказывание: если бы у него было восемь часов, чтобы срубить дерево, он потратил бы несколько из них на затачивание топора. Не будьте дровосеком, который чересчур спешит, чтобы наточить свой топор.

    Аврааму Линкольну приписывают такое высказывание: если бы у него было восемь часов, чтобы срубить дерево, он потратил бы несколько из них на затачивание топора. Не будьте дровосеком, который чересчур спешит, чтобы наточить свой топор.
15. «

    Мы жаждем утешения абсолютной истины, поскольку нам невыносим хаос существования, подчинённого чистому капризу.

    Мы жаждем утешения абсолютной истины, поскольку нам невыносим хаос существования, подчинённого чистому капризу.
16. «

    Одна из главных задач в психотерапии – уделять внимание своим непосредственным чувствам. Они снабжают нас драгоценными данными. Если во время сеанса вы чувствуете, что вам скучно или вы раздражены, смущены, сексуально возбуждены или «выключены» вашим пациентом, рассматривайте это как ценную информацию. Именно поэтому я так настаиваю на важности личной психотерапии для терапевтов. Если вы разовьёте глубокое знание самих себя, уничтожите большинство своих «слепых пятен» и будете иметь хорошую базу опыта в качестве пациента, вы начнёте понимать, какая часть этой скуки или смущения – ваша собственная и какая часть вызвана пациентом. Важно проводить такое различие, ибо, если пациент – причина вашей скуки во время терапии, мы можем с уверенностью предположить, что он скучен и для других людей в другой обстановке. Так что, вместо того чтобы расстраиваться из-за ощущения скуки, приветствуйте её с радостью и ищите способ извлечь из неё терапевтическую пользу. Когда скука возникла? Что такого делает пациент, отчего вам скучно?

    Одна из главных задач в психотерапии – уделять внимание своим непосредственным чувствам. Они снабжают нас драгоценными данными. Если во время сеанса вы чувствуете, что вам скучно или вы раздражены, смущены, сексуально возбуждены или «выключены» вашим пациентом, рассматривайте это как ценную информацию. Именно поэтому я так настаиваю на важности личной психотерапии для терапевтов. Если вы разовьёте глубокое знание самих себя, уничтожите большинство своих «слепых пятен» и будете иметь хорошую базу опыта в качестве пациента, вы начнёте понимать, какая часть этой скуки или смущения – ваша собственная и какая часть вызвана пациентом. Важно проводить такое различие, ибо, если пациент – причина вашей скуки во время терапии, мы можем с уверенностью предположить, что он скучен и для других людей в другой обстановке. Так что, вместо того чтобы расстраиваться из-за ощущения скуки, приветствуйте её с радостью и ищите способ извлечь из неё терапевтическую пользу. Когда скука возникла? Что такого делает пациент, отчего вам скучно?
17. «

    Успех терапии повышается, если психотерапевт точно и аккуратно входит в мир пациента. Пациенты получают огромную пользу уже просто оттого, что их полностью видят и полностью понимают. Следовательно, для нас важно правильно оценивать, как наш пациент воспринимает прошлое, настоящее и будущее.

    Успех терапии повышается, если психотерапевт точно и аккуратно входит в мир пациента. Пациенты получают огромную пользу уже просто оттого, что их полностью видят и полностью понимают. Следовательно, для нас важно правильно оценивать, как наш пациент воспринимает прошлое, настоящее и будущее.
18. «

    Мы все в одной лодке, и не найдётся ни психотерапевта, ни обычного человека, обладающего иммунитетом к трагедиям, неизбежным в нашей жизни.

    Мы все в одной лодке, и не найдётся ни психотерапевта, ни обычного человека, обладающего иммунитетом к трагедиям, неизбежным в нашей жизни.
19. «

    Я всегда считал психотерапию скорее призванием, чем профессией. Если главной мотивацией человека является накопление богатства, а не служением людям, в таком случае для него жизнь психотерапевта – не лучший карьерный выбор.

    Я всегда считал психотерапию скорее призванием, чем профессией. Если главной мотивацией человека является накопление богатства, а не служением людям, в таком случае для него жизнь психотерапевта – не лучший карьерный выбор.
20. «

    Принятие ответственности – существенный первый шаг в терапии. Как только человек распознаёт свою роль в создании собственного жизненного положения, он также осознаёт, что он – и только он – обладает способностью изменить эту ситуацию. Когда человек оглядывается на свою жизнь и принимает ответственность за то, что он с собой сделал, это может привести к глубоким сожалениям. Психотерапевт должен предвидеть эти сожаления и пытаться их переформулировать. Я часто призываю пациентов спроецировать самих себя в будущее и подумать, как они могли бы жить сейчас, чтобы спустя пять лет оглянуться на этот прожитый отрезок без новой волны сожалений.

    Принятие ответственности – существенный первый шаг в терапии. Как только человек распознаёт свою роль в создании собственного жизненного положения, он также осознаёт, что он – и только он – обладает способностью изменить эту ситуацию. Когда человек оглядывается на свою жизнь и принимает ответственность за то, что он с собой сделал, это может привести к глубоким сожалениям. Психотерапевт должен предвидеть эти сожаления и пытаться их переформулировать. Я часто призываю пациентов спроецировать самих себя в будущее и подумать, как они могли бы жить сейчас, чтобы спустя пять лет оглянуться на этот прожитый отрезок без новой волны сожалений.