25 цитат из книги «Ирвин Ялом. Дар психотерапии» для размышлений

25 цитат из книги «Ирвин Ялом. Дар психотерапии» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Убежденность в том, что жизнь без достижения цели не полна, — не столько трагический экзистенциальный факт жизни, сколько западный миф, культуральный артефакт. Восточный мир не допускает мысли, что у жизни есть «пункт назначения» или что она представляет собой проблему, которая должна быть решена: нет, жизнь — это тайна, которую нужно прожить. Индийский мудрец Бхагван Шри Раджниш говорит: «Существование не имеет цели. Это чистое путешествие. Путешествие жизни так прекрасно, кого волнует пункт назначения?» Жизнь просто есть, и мы просто оказались вброшены в нее. Жизнь не требует обоснования.

   Убежденность в том, что жизнь без достижения цели не полна, — не столько трагический экзистенциальный факт жизни, сколько западный миф, культуральный артефакт. Восточный мир не допускает мысли, что у жизни есть «пункт назначения» или что она представляет собой проблему, которая должна быть решена: нет, жизнь — это тайна, которую нужно прожить. Индийский мудрец Бхагван Шри Раджниш говорит: «Существование не имеет цели. Это чистое путешествие. Путешествие жизни так прекрасно, кого волнует пункт назначения?» Жизнь просто есть, и мы просто оказались вброшены в нее. Жизнь не требует обоснования.
2. «

   Шопенгауэр говорил, что желания как таковые никогда не удовлетворяются: как только удовлетворено одно желание, возникает другое. Хотя может возникать очень короткий отдых, некий мимолётный период насыщения, он сразу же превращается в скуку. «Всякая человеческая жизнь, – писал он, – мечется взад-вперёд между страданием и скукой».

   Шопенгауэр говорил, что желания как таковые никогда не удовлетворяются: как только удовлетворено одно желание, возникает другое. Хотя может возникать очень короткий отдых, некий мимолётный период насыщения, он сразу же превращается в скуку. «Всякая человеческая жизнь, – писал он, – мечется взад-вперёд между страданием и скукой».
3. «

   … тревожность – это не дождь, льющийся нам на головы по собственному капризу, <…> она поддаётся объяснению: у неё есть причины, которые можно обнаружить (а следовательно – предотвратить и контролировать).

   … тревожность – это не дождь, льющийся нам на головы по собственному капризу, <…> она поддаётся объяснению: у неё есть причины, которые можно обнаружить (а следовательно – предотвратить и контролировать).
4. «

   Решение – это ещё одно пограничное переживание. Оно заставляет нас не только осознать, до какой степени мы создаём самих себя, но и поглядеть в лицо предельности возможностей. Принятие решения отрезает нас от всех иных возможностей. Выбор одной женщины, одной карьеры, одной школы означает отказ от остальных возможностей. Чем больше мы всматриваемся в свои ограничения, тем больше нам приходится отказываться от мифа о личной исключительности, о беспредельном потенциале, неуязвимости и иммунитете по отношению к законам биологической судьбы. Именно по этой причине Хайдеггер называл смерть «невозможностью дальнейших возможностей». Путь к решению может быть труден, поскольку он ведёт на территорию, с одной стороны, конечности, а с другой стороны, незаземлённости – это сфера, пронизанная тревожностью. Всё угасает, и альтернативы исключают друг друга.

   Решение – это ещё одно пограничное переживание. Оно заставляет нас не только осознать, до какой степени мы создаём самих себя, но и поглядеть в лицо предельности возможностей. Принятие решения отрезает нас от всех иных возможностей. Выбор одной женщины, одной карьеры, одной школы означает отказ от остальных возможностей. Чем больше мы всматриваемся в свои ограничения, тем больше нам приходится отказываться от мифа о личной исключительности, о беспредельном потенциале, неуязвимости и иммунитете по отношению к законам биологической судьбы. Именно по этой причине Хайдеггер называл смерть «невозможностью дальнейших возможностей». Путь к решению может быть труден, поскольку он ведёт на территорию, с одной стороны, конечности, а с другой стороны, незаземлённости – это сфера, пронизанная тревожностью. Всё угасает, и альтернативы исключают друг друга.
5. «

   Мы жаждем утешения абсолютной истины, поскольку нам невыносим хаос существования, подчинённого чистому капризу.

   Мы жаждем утешения абсолютной истины, поскольку нам невыносим хаос существования, подчинённого чистому капризу.
6. «

   … я всегда считал выдающейся привилегией – принадлежать к почитаемому и уважаемому сословию целителей. Мы, психотерапевты, – часть традиции, восходящей не только к нашим непосредственным психотерапевтическим предкам, начиная с Фрейда и Юнга и всех их предшественников – Ницше, Шопенгауэра, Кьеркегора – но и к Иисусу, Будде, Платону, Сократу, Галену, Гиппократу и всем остальным религиозным вождям, философам и врачам, которые с начала времён излечивали людей от отчаяния.

   … я всегда считал выдающейся привилегией – принадлежать к почитаемому и уважаемому сословию целителей. Мы, психотерапевты, – часть традиции, восходящей не только к нашим непосредственным психотерапевтическим предкам, начиная с Фрейда и Юнга и всех их предшественников – Ницше, Шопенгауэра, Кьеркегора – но и к Иисусу, Будде, Платону, Сократу, Галену, Гиппократу и всем остальным религиозным вождям, философам и врачам, которые с начала времён излечивали людей от отчаяния.
7. «

   [Психо]терапия похожа на живой тест Роршаха – пациенты проецируют на неё свои восприятия, отношение и смыслы их собственного бессознательного.

   [Психо]терапия похожа на живой тест Роршаха – пациенты проецируют на неё свои восприятия, отношение и смыслы их собственного бессознательного.
8. «

   «Альтернативы исключают друг друга» – эта концепция лежит в основе столь многих трудностей с принятием решений. На каждое «да» должно приходиться «нет». Решения дорого нам обходятся, потому что они требуют отречения.

   «Альтернативы исключают друг друга» – эта концепция лежит в основе столь многих трудностей с принятием решений. На каждое «да» должно приходиться «нет». Решения дорого нам обходятся, потому что они требуют отречения.
9. «

   Одна женщина <…> избегала смотреть на меня и задавать мне какие бы то ни было личные вопросы, даже тогда, например, когда я явился на сеанс на костылях после хирургической операции на колене. Когда я задал ей прямой вопрос, она объяснила: – Я не хочу, чтобы ваша жизнь была рассказом. – Рассказом? – переспросил я. – Что вы имеете в виду? – Я хочу сохранить вас вне времени. А у рассказа есть начало, середина и конец… Особенно конец.

   Одна женщина <…> избегала смотреть на меня и задавать мне какие бы то ни было личные вопросы, даже тогда, например, когда я явился на сеанс на костылях после хирургической операции на колене. Когда я задал ей прямой вопрос, она объяснила: – Я не хочу, чтобы ваша жизнь была рассказом. – Рассказом? – переспросил я. – Что вы имеете в виду? – Я хочу сохранить вас вне времени. А у рассказа есть начало, середина и конец… Особенно конец.
10. «

    Решения – это via regia, царская дорога, в богатую экзистенциальную сферу. Сферу свободы, ответственности, выбора, сожалений и воли.

    Решения – это via regia, царская дорога, в богатую экзистенциальную сферу. Сферу свободы, ответственности, выбора, сожалений и воли.
11. «

    Полезнее сфокусироваться на состоянии влюблённости, а не человеке, которого любят. Именно переживание, эмоциональное состояние влюблённости – а не возлюбленный – обладает такой притягательной силой. Фраза Ницше «человек любит свои желания, а не желаемое» всегда оказывалась бесценной в моей работе с терзаемыми любовью пациентами.

    Полезнее сфокусироваться на состоянии влюблённости, а не человеке, которого любят. Именно переживание, эмоциональное состояние влюблённости – а не возлюбленный – обладает такой притягательной силой. Фраза Ницше «человек любит свои желания, а не желаемое» всегда оказывалась бесценной в моей работе с терзаемыми любовью пациентами.
12. «

    Я редко слышу, чтобы мои коллеги-терапевты жаловались на то, что их жизни недостаёт смысла. Жизнь терапевта – это служение, в котором мы ежедневно выходим за рамки личных желаний и обращаем свой взор к потребностям и личностному росту других людей. Мы получаем удовольствие не только от развития нашего пациента, но и от волнового эффекта – благотворного влияния, которое наши пациенты оказывают на тех, с кем соприкасаются в жизни. В этом заключается экстраординарная привилегия. И необыкновенная удовлетворённость тоже.

    Я редко слышу, чтобы мои коллеги-терапевты жаловались на то, что их жизни недостаёт смысла. Жизнь терапевта – это служение, в котором мы ежедневно выходим за рамки личных желаний и обращаем свой взор к потребностям и личностному росту других людей. Мы получаем удовольствие не только от развития нашего пациента, но и от волнового эффекта – благотворного влияния, которое наши пациенты оказывают на тех, с кем соприкасаются в жизни. В этом заключается экстраординарная привилегия. И необыкновенная удовлетворённость тоже.
13. «

    Уютная обстановка психотерапевтической практики – удобные кресла, со вкусом подобранная мебель, мягкие слова, раскрытие, теплота, близкие отношения – часто не даёт разглядеть профессиональные опасности. Психотерапия – весьма требовательное ремесло, и успешный психотерапевт должен уметь мириться с изоляцией, тревожностью и разочарованием, которые неизбежны в нашей работе. Какой парадокс: психотерапевты, которые так лелеют стремление к близости с пациентом, должны сталкиваться с изоляцией как главной профессиональной опасностью! Терапевты действительно часто бывают одиноки, они проводят рабочий день вдали от мира, в череде сеансов тет-а-тет, и редко видятся с коллегами, если только не прилагают специальных усилий к построению совместной деятельности в своей жизни.

    Уютная обстановка психотерапевтической практики – удобные кресла, со вкусом подобранная мебель, мягкие слова, раскрытие, теплота, близкие отношения – часто не даёт разглядеть профессиональные опасности. Психотерапия – весьма требовательное ремесло, и успешный психотерапевт должен уметь мириться с изоляцией, тревожностью и разочарованием, которые неизбежны в нашей работе. Какой парадокс: психотерапевты, которые так лелеют стремление к близости с пациентом, должны сталкиваться с изоляцией как главной профессиональной опасностью! Терапевты действительно часто бывают одиноки, они проводят рабочий день вдали от мира, в череде сеансов тет-а-тет, и редко видятся с коллегами, если только не прилагают специальных усилий к построению совместной деятельности в своей жизни.
14. «

    Хотя существует множество устойчивых определений для психотерапевтических отношений (пациент/терапевт, клиент/консультант, анализируемый/аналитик, клиент/ фасилитатор и на сегодняшний день наиболее отвратительное: пользователь/поставщик услуг), ни одна из этих фраз не может точно передать моё ощущение от психотерапевтических отношений. Вместо этого я предпочитаю считать своих пациентов и себя самого попутчиками, ибо это термин снимает различия между «ними» (больными) и «нами» (целителями).

    Хотя существует множество устойчивых определений для психотерапевтических отношений (пациент/терапевт, клиент/консультант, анализируемый/аналитик, клиент/ фасилитатор и на сегодняшний день наиболее отвратительное: пользователь/поставщик услуг), ни одна из этих фраз не может точно передать моё ощущение от психотерапевтических отношений. Вместо этого я предпочитаю считать своих пациентов и себя самого попутчиками, ибо это термин снимает различия между «ними» (больными) и «нами» (целителями).
15. «

    Полёт мой недолгий прервался в канзасской пустыне, Проснулась – вокруг чёрно-белые горькие будни. Домашние шлёпанцы, жизнь «по теченью» отныне, И пуст мой хрусталь. Я пыталась! – в неоновом студне Искать изумруды в осколках зелёных стеклянных, Волшебников в облике пугал; видала однажды Как конь многоцветный галопом промчался в туманах. Увы! Я стара – не догнать, не попробовать даже… И буйные ветры, что прежде несли меня, кожу Содрали с костей. Что ж, решение бесповоротно: Отдам старой ведьме метлу; занавеску наброшу Не глядя – пусть голос останется чудом бесплотным. И вдаль поплетусь по дороге волшебной, прелестной, Что к дому манит, а вот ведет ли – неизвестно…

    Полёт мой недолгий прервался в канзасской пустыне, Проснулась – вокруг чёрно-белые горькие будни. Домашние шлёпанцы, жизнь «по теченью» отныне, И пуст мой хрусталь. Я пыталась! – в неоновом студне Искать изумруды в осколках зелёных стеклянных, Волшебников в облике пугал; видала однажды Как конь многоцветный галопом промчался в туманах. Увы! Я стара – не догнать, не попробовать даже… И буйные ветры, что прежде несли меня, кожу Содрали с костей. Что ж, решение бесповоротно: Отдам старой ведьме метлу; занавеску наброшу Не глядя – пусть голос останется чудом бесплотным. И вдаль поплетусь по дороге волшебной, прелестной, Что к дому манит, а вот ведет ли – неизвестно…
16. «

    Один из моих первых шагов в психотерапии – помочь пациентам принять ответственность за свои действия. Я стараюсь помочь им понять, что они принимают решение, даже не принимая его или заставляя другого обманом принять решение за них. Как только пациенты усваивают эту предпосылку и признают своё поведение «своим», тогда я ставлю перед ними ключевой вопрос психотерапии: «Вы этим удовлетворены?» (Имеется в виду удовлетворённость как природой решения, так и способом принятия этого решения).

    Один из моих первых шагов в психотерапии – помочь пациентам принять ответственность за свои действия. Я стараюсь помочь им понять, что они принимают решение, даже не принимая его или заставляя другого обманом принять решение за них. Как только пациенты усваивают эту предпосылку и признают своё поведение «своим», тогда я ставлю перед ними ключевой вопрос психотерапии: «Вы этим удовлетворены?» (Имеется в виду удовлетворённость как природой решения, так и способом принятия этого решения).
17. «

    Вопрос о смысле жизни, как учил Будда, не решается наставлением. Необходимо погрузиться в реку жизни и позволить этому вопросу уплыть прочь.

    Вопрос о смысле жизни, как учил Будда, не решается наставлением. Необходимо погрузиться в реку жизни и позволить этому вопросу уплыть прочь.
18. «

    Особенный скептицизм развился у меня в отношении рассказов пациентов о виновности их супругов. Снова и снова случалось мне встречаться с упомянутым супругом и поражаться отсутствию всякого соответствия между тем человеком, который сидел передо мной, и тем, о котором я слышал на протяжении долгих месяцев. Чего обычно не хватает в рассказах о супружеских разногласиях, так это роли пациента в этом процессе. Мы находимся в гораздо лучшем положении, опираясь на более надёжные данные – данные, не отфильтрованные предвзятостью пациента. Есть два особенно полезных источника более объективных наблюдений: парные сеансы, во время которых психотерапевт может наблюдать взаимодействие между партнёрами, и сосредоточенность на имеющих место «здесь и сейчас» психотерапевтических отношениях, в которых терапевты могут видеть, какой вклад их пациенты вносят в межличностностное взаимодействие. Только одно предостережение: бывают моменты, когда свидетельства того, что пациент подвергся злоупотреблению со стороны других людей, настолько сильны, необходимость решительных действий настолько очевидна, что долг терапевта – применить всё возможное влияние, чтобы настоять на определённых решениях. Я делаю всё, что в моих силах, чтобы отговорить женщину, явно подвергающуюся физическому насилию, от возвращения в обстановку, в которой она с большой вероятностью подвергнется насилию.

    Особенный скептицизм развился у меня в отношении рассказов пациентов о виновности их супругов. Снова и снова случалось мне встречаться с упомянутым супругом и поражаться отсутствию всякого соответствия между тем человеком, который сидел передо мной, и тем, о котором я слышал на протяжении долгих месяцев. Чего обычно не хватает в рассказах о супружеских разногласиях, так это роли пациента в этом процессе. Мы находимся в гораздо лучшем положении, опираясь на более надёжные данные – данные, не отфильтрованные предвзятостью пациента. Есть два особенно полезных источника более объективных наблюдений: парные сеансы, во время которых психотерапевт может наблюдать взаимодействие между партнёрами, и сосредоточенность на имеющих место «здесь и сейчас» психотерапевтических отношениях, в которых терапевты могут видеть, какой вклад их пациенты вносят в межличностностное взаимодействие. Только одно предостережение: бывают моменты, когда свидетельства того, что пациент подвергся злоупотреблению со стороны других людей, настолько сильны, необходимость решительных действий настолько очевидна, что долг терапевта – применить всё возможное влияние, чтобы настоять на определённых решениях. Я делаю всё, что в моих силах, чтобы отговорить женщину, явно подвергающуюся физическому насилию, от возвращения в обстановку, в которой она с большой вероятностью подвергнется насилию.
19. «

    … самооценка пациента радикально повышается, когда он может быть полезен терапевту. У меня было несколько возможностей оказаться полезным для важных в моей жизни людей. В одном случае я часто давал советы и нёс утешение пожилому бывшему психотерапевту, навещал его во время длительной болезни и имел честь присутствовать рядом с ним в момент его смерти. Несмотря на то что эти опыты обнаруживали хрупкость и слабость моих наставников, они же обогащали и укрепляли меня.

    … самооценка пациента радикально повышается, когда он может быть полезен терапевту. У меня было несколько возможностей оказаться полезным для важных в моей жизни людей. В одном случае я часто давал советы и нёс утешение пожилому бывшему психотерапевту, навещал его во время длительной болезни и имел честь присутствовать рядом с ним в момент его смерти. Несмотря на то что эти опыты обнаруживали хрупкость и слабость моих наставников, они же обогащали и укрепляли меня.
20. «

    Моя рука, говорила она, была якорем, который мешал ей уплыть в тёмные воды отчаяния.

    Моя рука, говорила она, была якорем, который мешал ей уплыть в тёмные воды отчаяния.