«Иван Сергеевич Тургенев. Отцы и дети» в 76 цитат

Собрали 76 цитат из книги «Иван Сергеевич Тургенев. Отцы и дети» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Подумайте, что может быть ужаснее, как любить и не быть любимым!

   Подумайте, что может быть ужаснее, как любить и не быть любимым!
2. «

   Решился все косить — валяй и себя по ногам!

   Решился все косить — валяй и себя по ногам!

   — Евгений Базаров · книга
3. «

   Молодые люди обрадовались. И в самом деле, прежде они просто были болваны, а теперь они вдруг стали нигилисты.

   Молодые люди обрадовались. И в самом деле, прежде они просто были болваны, а теперь они вдруг стали нигилисты.

   — Павел Петрович Кирсанов · книга
4. «

   Нас не так мало, как вы полагаете.

   Нас не так мало, как вы полагаете.

   — Евгений Базаров · книга
5. «

   Летучие рыбы некоторое время могут подержаться в воздухе, но вскоре должны шлепнуться в воду.

   Летучие рыбы некоторое время могут подержаться в воздухе, но вскоре должны шлепнуться в воду.

   — Евгений Базаров · книга
6. «

   Уходя, она обернулась, чтобы в последний раз улыбнуться и кивнуть Аркадию. Он низко поклонился, посмотрев ей вслед... и, подумав: «В это мгновенье она уже забыла о моем существовании» — почувствовал на душе какое-то изящное смирение...

   Уходя, она обернулась, чтобы в последний раз улыбнуться и кивнуть Аркадию. Он низко поклонился, посмотрев ей вслед... и, подумав: «В это мгновенье она уже забыла о моем существовании» — почувствовал на душе какое-то изящное смирение...
7. «

   Под влиянием различных смутных чувств, сознания уходящей жизни, желания новизны она заставила себя дойти до известной черты, заставила себя заглянуть за неё — и увидела за ней даже не бездну, а пустоту...

   Под влиянием различных смутных чувств, сознания уходящей жизни, желания новизны она заставила себя дойти до известной черты, заставила себя заглянуть за неё — и увидела за ней даже не бездну, а пустоту...
8. «

   Странное существо человек. Как посмотришь этак сбоку да издали на глухую жизнь, какую ведут здесь «отцы», кажется: чего лучше?

   Странное существо человек. Как посмотришь этак сбоку да издали на глухую жизнь, какую ведут здесь «отцы», кажется: чего лучше?

   — Евгений Базаров · книга
9. «

   В тебе нет ни дерзости, ни злости, а есть молодая смелость, да молодой задор.

   В тебе нет ни дерзости, ни злости, а есть молодая смелость, да молодой задор.

   — Евгений Базаров · книга
10. «

    — Я гляжу в небо только тогда, когда хочу чихнуть, — проворчал Базаров и, обратившись к Аркадию, прибавил вполголоса: — Жаль, что помешал.

    — Я гляжу в небо только тогда, когда хочу чихнуть, — проворчал Базаров и, обратившись к Аркадию, прибавил вполголоса: — Жаль, что помешал.

    — Евгений Базаров · книга
11. «

    Представилась ему опять покойница жена, но не такою, какою он ее знал в течение многих лет, не домовитою, доброю хозяйкою, а молодою девушкой с тонким станом, невинно-пытливым взглядом и туго закрученною косой над детскою шейкой. Вспомнил он, как он увидал ее в первый раз. Он был тогда еще студентом. Он встретил ее на лестнице квартиры, в которой он жил, и, нечаянно толкнув ее, обернулся, хотел извиниться и только мог пробормотать: «Pardon, monsieur»[1], — а она наклонила голову, усмехнулась и вдруг как будто испугалась и побежала, а на повороте лестницы быстро взглянула на него, приняла серьезный вид и покраснела. А потом первые робкие посещения, полуслова, полуулыбки, и недоумение, и грусть, и порывы, и, наконец, эта задыхающаяся радость… Куда это все умчалось? Она стала его женой, он был счастлив, как немногие на земле… «Но, — думал он, — те сладостные, первые мгновенья, отчего бы не жить им вечною, неумирающею жизнью?»

    Представилась ему опять покойница жена, но не такою, какою он ее знал в течение многих лет, не домовитою, доброю хозяйкою, а молодою девушкой с тонким станом, невинно-пытливым взглядом и туго закрученною косой над детскою шейкой. Вспомнил он, как он увидал ее в первый раз. Он был тогда еще студентом. Он встретил ее на лестнице квартиры, в которой он жил, и, нечаянно толкнув ее, обернулся, хотел извиниться и только мог пробормотать: «Pardon, monsieur»[1], — а она наклонила голову, усмехнулась и вдруг как будто испугалась и побежала, а на повороте лестницы быстро взглянула на него, приняла серьезный вид и покраснела. А потом первые робкие посещения, полуслова, полуулыбки, и недоумение, и грусть, и порывы, и, наконец, эта задыхающаяся радость… Куда это все умчалось? Она стала его женой, он был счастлив, как немногие на земле… «Но, — думал он, — те сладостные, первые мгновенья, отчего бы не жить им вечною, неумирающею жизнью?»
12. «

    Он все делает добро, сколько может; он все еще шумит понемножку: недаром же был он некогда львом; но жить ему тяжело... тяжелей, чем он сам подозревает...

    Он все делает добро, сколько может; он все еще шумит понемножку: недаром же был он некогда львом; но жить ему тяжело... тяжелей, чем он сам подозревает...
13. «

    Аркадием овладело радостное чувство. Сладко засыпать в родимом доме, на знакомой постели, под одеялом, над которым трудились любимые руки, быть может руки нянюшки, те ласковые, добрые и неутомимые руки.

    Аркадием овладело радостное чувство. Сладко засыпать в родимом доме, на знакомой постели, под одеялом, над которым трудились любимые руки, быть может руки нянюшки, те ласковые, добрые и неутомимые руки.
14. «

    Природа не храм, а мастерская, и человек в ней работник.

    Природа не храм, а мастерская, и человек в ней работник.

    — Евгений Базаров · книга
15. «

    Порядочный химик в двадцать раз полезнее всякого поэта.

    Порядочный химик в двадцать раз полезнее всякого поэта.

    — Евгений Базаров · книга
16. «

    Ага! родственное чувство заговорило, – спокойно промолвил Базаров. – Я заметил: оно очень упорно держится в людях. От всего готов отказаться человек, со всяким предрассудком расстанется; но сознаться, что, например, брат, который чужие платки крадет, вор, – это свыше его сил. Да и в самом деле: мой брат, мой – и не гений… возможно ли это?

    Ага! родственное чувство заговорило, – спокойно промолвил Базаров. – Я заметил: оно очень упорно держится в людях. От всего готов отказаться человек, со всяким предрассудком расстанется; но сознаться, что, например, брат, который чужие платки крадет, вор, – это свыше его сил. Да и в самом деле: мой брат, мой – и не гений… возможно ли это?

    — Евгений Базаров · книга
17. «

    Бывают положения трогательные, из которых все-таки хочется поскорее выйти.

    Бывают положения трогательные, из которых все-таки хочется поскорее выйти.
18. «

    — И вы полагаете, что когда общество исправится, уже не будет ни глупых, ни злых людей? — По крайней мере, при правильном устройстве общества совершенно будет равно глуп ли человек или умён, зол или добр. — Да, понимаю; у всех будет одна и та же селезёнка.

    — И вы полагаете, что когда общество исправится, уже не будет ни глупых, ни злых людей? — По крайней мере, при правильном устройстве общества совершенно будет равно глуп ли человек или умён, зол или добр. — Да, понимаю; у всех будет одна и та же селезёнка.

    — Евгений Базаров · книга
19. «

    Воспоминаний много, а вспомнить нечего, и впереди передо мной — длинная, длинная дорога, а цели нет... Мне и не хочется идти.

    Воспоминаний много, а вспомнить нечего, и впереди передо мной — длинная, длинная дорога, а цели нет... Мне и не хочется идти.

    — Анна Сергеевна Одинцова · книга
20. «

    Народ полагает, что, когда гром гремит, это Илья пророк в колеснице по небу разъезжает. Что ж? Мне согласиться с ним?

    Народ полагает, что, когда гром гремит, это Илья пророк в колеснице по небу разъезжает. Что ж? Мне согласиться с ним?

    — Евгений Базаров · книга