32 цитаты из книги «Ивлин Во. Возвращение в Брайдсхед», которые стоит перечитать

32 цитаты из книги «Ивлин Во. Возвращение в Брайдсхед» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   — Ну что слова? — Действительно, что слова? — Не более чем условные символы, а наш век питает заслуженное недоверие к условным символам.

   — Ну что слова? — Действительно, что слова? — Не более чем условные символы, а наш век питает заслуженное недоверие к условным символам.

   — Епископ · книга
2. «

   Вы должны помнить, что я не англичанин, мне чуждо ваше страстное поклонение хорошим манерам. Английский снобизм для меня — это нечто еще более зловещее, чем английская мораль.

   Вы должны помнить, что я не англичанин, мне чуждо ваше страстное поклонение хорошим манерам. Английский снобизм для меня — это нечто еще более зловещее, чем английская мораль.

   — Антони · книга
3. «

   Когда теперь, через двадцать лет, я оглядываюсь назад, я не нахожу ничего, что мне хотелось бы изменить или отменить совсем.

   Когда теперь, через двадцать лет, я оглядываюсь назад, я не нахожу ничего, что мне хотелось бы изменить или отменить совсем.

   — Чарльз Райдер · книга
4. «

   Я знаю эту романтическую дружбу у англичан и немцев. В латинских странах это не принято. По-моему, такие отношения превосходны, если только они не слишком затягиваются.

   Я знаю эту романтическую дружбу у англичан и немцев. В латинских странах это не принято. По-моему, такие отношения превосходны, если только они не слишком затягиваются.

   — Кара · книга
5. «

   Он неотступно и отчаянно молил только об одном: чтобы его оставили в покое.

   Он неотступно и отчаянно молил только об одном: чтобы его оставили в покое.

   — Чарльз Райдер · книга
6. «

   Лёгкий, как воздух, есть такое выражение — лёгкий, как воздух. А мне теперь приносят воздух в тяжёлой железной бочке.

   Лёгкий, как воздух, есть такое выражение — лёгкий, как воздух. А мне теперь приносят воздух в тяжёлой железной бочке.

   — лорд Марчмейн · книга
7. «

   – Но что с ним? – Сердце. Какое-то ученое слово у него на сердце. Он умирает от ученого слова.

   – Но что с ним? – Сердце. Какое-то ученое слово у него на сердце. Он умирает от ученого слова.

   — Кара · книга
8. «

   Не следует критиковать то, чего мы не понимаем.

   Не следует критиковать то, чего мы не понимаем.

   — Монахиня · книга
9. «

   ...можно симпатизировать друг другу, вчуже интересоваться даже, как сложились наши жизни, и сожалеть, что судьба нас развела, отлично зная, что стоит только в одно прекрасное утро снять трубку телефона, и твой голос прозвучит у изголовья другого, как бы распахнув двери и войдя вместе с солнцем и апельсиновым соком, и, однако же, так никогда и не сделать этого шага, покоряясь центростремительной силе наших отдельных мирков и холоду космического пространства между нами.

   ...можно симпатизировать друг другу, вчуже интересоваться даже, как сложились наши жизни, и сожалеть, что судьба нас развела, отлично зная, что стоит только в одно прекрасное утро снять трубку телефона, и твой голос прозвучит у изголовья другого, как бы распахнув двери и войдя вместе с солнцем и апельсиновым соком, и, однако же, так никогда и не сделать этого шага, покоряясь центростремительной силе наших отдельных мирков и холоду космического пространства между нами.

   — Чарльз Райдер · книга
10. «

    Конечно, те, у кого есть обаяние, в мозгах не нуждаются.

    Конечно, те, у кого есть обаяние, в мозгах не нуждаются.
11. «

    ... Прошлое и будущее так теснят нас с обеих сторон, что для настоящего совершенно не остается места.

    ... Прошлое и будущее так теснят нас с обеих сторон, что для настоящего совершенно не остается места.
12. «

    Когда так страстно ненавидят, это значит, что ненавидят что-то в себе самих.

    Когда так страстно ненавидят, это значит, что ненавидят что-то в себе самих.
13. «

    Это простая и хорошая женщина, которую неправильно любили.

    Это простая и хорошая женщина, которую неправильно любили.
14. «

    Я поступил в университет с твердым ошибочным убеждением, что именно в этом естественная цель всякого разумного существования.

    Я поступил в университет с твердым ошибочным убеждением, что именно в этом естественная цель всякого разумного существования.

    — Чарльз Райдер · книга
15. «

    В том семестре я начал понимать, что Себастьян — пьяница совсем в другом смысле, чем я. Я напивался часто, но от избытка жизненных сил, радуясь мгновению и стремясь продлить, испить его до дна; Себастьян пил, чтобы спрятаться от жизни. Чем старше и серьезнее мы оба становились, тем меньше пил я и тем больше он.

    В том семестре я начал понимать, что Себастьян — пьяница совсем в другом смысле, чем я. Я напивался часто, но от избытка жизненных сил, радуясь мгновению и стремясь продлить, испить его до дна; Себастьян пил, чтобы спрятаться от жизни. Чем старше и серьезнее мы оба становились, тем меньше пил я и тем больше он.
16. «

    На ощипанном овцами пригорке под сенью раскидистых вязов мы съели землянику и выпили вино – которое, как и сулил Себастьян, с земляникой оказалось восхитительным, – раскурили толстые турецкие сигареты и лежали навзничь – Себастьян глядя вверх в густую листву, а я вбок, на его профиль, между тем как голубовато-серый дым подымался над нами, не колеблемый ни единым дуновением, и терялся в голубовато-зеленой тени древесной кроны и сладкий аромат табака смешивался ароматами лета, а пары душистого золотого вина словно приподнимали нас на палец над землей, и мы парили в воздухе, не касаясь травы. – Самое подходящее место, чтобы зарыть горшок золотых монет, – сказал Себастьян. – Хорошо бы всюду, где был счастлив, зарывать в землю что-нибудь ценное, а потом в старости, когда станешь безобразным и жалким, возвращаться, откапывать и вспоминать.

    На ощипанном овцами пригорке под сенью раскидистых вязов мы съели землянику и выпили вино – которое, как и сулил Себастьян, с земляникой оказалось восхитительным, – раскурили толстые турецкие сигареты и лежали навзничь – Себастьян глядя вверх в густую листву, а я вбок, на его профиль, между тем как голубовато-серый дым подымался над нами, не колеблемый ни единым дуновением, и терялся в голубовато-зеленой тени древесной кроны и сладкий аромат табака смешивался ароматами лета, а пары душистого золотого вина словно приподнимали нас на палец над землей, и мы парили в воздухе, не касаясь травы. – Самое подходящее место, чтобы зарыть горшок золотых монет, – сказал Себастьян. – Хорошо бы всюду, где был счастлив, зарывать в землю что-нибудь ценное, а потом в старости, когда станешь безобразным и жалким, возвращаться, откапывать и вспоминать.
17. «

    Когда я была девушкой, наша семья была сравнительно бедной, но все-таки много богаче, чем большинство людей, а когда я вышла замуж, то стала очень богатой. Раньше меня это мучило, и я думала, что дурно иметь так много красивых вещей, когда у других нет ничего. Теперь же я поняла, что богатому легко согрешить завистью к бедным. Бедные всегда были любимыми детьми у Бога и святых, но я полагаю, что можно и должно достигнуть такой благодати, чтобы принимать жизнь целиком, включая богатство.

    Когда я была девушкой, наша семья была сравнительно бедной, но все-таки много богаче, чем большинство людей, а когда я вышла замуж, то стала очень богатой. Раньше меня это мучило, и я думала, что дурно иметь так много красивых вещей, когда у других нет ничего. Теперь же я поняла, что богатому легко согрешить завистью к бедным. Бедные всегда были любимыми детьми у Бога и святых, но я полагаю, что можно и должно достигнуть такой благодати, чтобы принимать жизнь целиком, включая богатство.

    — Тереза Флайт (леди Марчмейн) · книга
18. «

    — Кто так молится: «Боже, сделай меня добродетельным, но не сегодня»? Не помните? — Нет. Вы, наверное. — Я-то конечно. Каждый вечер.

    — Кто так молится: «Боже, сделай меня добродетельным, но не сегодня»? Не помните? — Нет. Вы, наверное. — Я-то конечно. Каждый вечер.
19. «

    Рождественским подарком была живая черепашка с инкрустированным бриллиантами по панцирю вензелем Джулии; и это чуточку непристойное живое существо, то беспомощно оскальзывающееся на паркете, то поднятое для всеобщего осмотрения на ломберный столик или ползущее по ковру, прячась при малейшем прикосновении и тут же снова вытягивая морщинистую шейку и раскачивая серой допотопной головой, стало для меня образом всего того вечера, тем крючком на сети воспоминаний, который зацепляет внимание, хотя нечто гораздо большее совершается у нас на глазах. – Господи, – сказала леди Марчмейн. – И неужели она ест все то же самое, что и обыкновенная черепаха? – А что вы сделаете, когда она подохнет? – спросил мистер Самграсс. – Нельзя ли будет вставить в этот панцирь новую черепаху?

    Рождественским подарком была живая черепашка с инкрустированным бриллиантами по панцирю вензелем Джулии; и это чуточку непристойное живое существо, то беспомощно оскальзывающееся на паркете, то поднятое для всеобщего осмотрения на ломберный столик или ползущее по ковру, прячась при малейшем прикосновении и тут же снова вытягивая морщинистую шейку и раскачивая серой допотопной головой, стало для меня образом всего того вечера, тем крючком на сети воспоминаний, который зацепляет внимание, хотя нечто гораздо большее совершается у нас на глазах. – Господи, – сказала леди Марчмейн. – И неужели она ест все то же самое, что и обыкновенная черепаха? – А что вы сделаете, когда она подохнет? – спросил мистер Самграсс. – Нельзя ли будет вставить в этот панцирь новую черепаху?
20. «

    — У него великая воля к жизни, правда? — Вы это так определяете? Я бы сказал — великий страх смерти. — А разве есть разница? — О да, конечно. Ведь страх не придаёт ему сил. Он его истощает.

    — У него великая воля к жизни, правда? — Вы это так определяете? Я бы сказал — великий страх смерти. — А разве есть разница? — О да, конечно. Ведь страх не придаёт ему сил. Он его истощает.

    — Доктор · книга