39 фраз из книги «Ивлин Во. Возвращение в Брайдсхед», которые запомнились

39 цитат из книги «Ивлин Во. Возвращение в Брайдсхед» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Преподобная матушка сказала, что меня нельзя будет принять, если я не стану держать свою комнату в порядке, вот я и ответила, что и не хочу даже и не верю, чтобы Пресвятой Деве было хоть сколечко интересно, ставлю я гимнастические туфли слева от бальных или наоборот. Преподобная чуть не лопнула от злости.

   Преподобная матушка сказала, что меня нельзя будет принять, если я не стану держать свою комнату в порядке, вот я и ответила, что и не хочу даже и не верю, чтобы Пресвятой Деве было хоть сколечко интересно, ставлю я гимнастические туфли слева от бальных или наоборот. Преподобная чуть не лопнула от злости.

   — Корделия · книга
2. «

   ...можно симпатизировать друг другу, вчуже интересоваться даже, как сложились наши жизни, и сожалеть, что судьба нас развела, отлично зная, что стоит только в одно прекрасное утро снять трубку телефона, и твой голос прозвучит у изголовья другого, как бы распахнув двери и войдя вместе с солнцем и апельсиновым соком, и, однако же, так никогда и не сделать этого шага, покоряясь центростремительной силе наших отдельных мирков и холоду космического пространства между нами.

   ...можно симпатизировать друг другу, вчуже интересоваться даже, как сложились наши жизни, и сожалеть, что судьба нас развела, отлично зная, что стоит только в одно прекрасное утро снять трубку телефона, и твой голос прозвучит у изголовья другого, как бы распахнув двери и войдя вместе с солнцем и апельсиновым соком, и, однако же, так никогда и не сделать этого шага, покоряясь центростремительной силе наших отдельных мирков и холоду космического пространства между нами.

   — Чарльз Райдер · книга
3. «

   Я чувствовал себя также, как чувствует себя муж, который на четвертом году брака вдруг понял, что не испытывает больше ни страсти, ни нежности, ни уважения к еще недавно любимой жене, не радуется ее присутствию, и не стремится радовать ее, совершенно не интересуется тем, что она подумает, сделает или скажет; и нет у него надежды ничего исправить, и не в чем упрекнуть себя за то, что случилось.

   Я чувствовал себя также, как чувствует себя муж, который на четвертом году брака вдруг понял, что не испытывает больше ни страсти, ни нежности, ни уважения к еще недавно любимой жене, не радуется ее присутствию, и не стремится радовать ее, совершенно не интересуется тем, что она подумает, сделает или скажет; и нет у него надежды ничего исправить, и не в чем упрекнуть себя за то, что случилось.

   — Чарльз Райдер · книга
4. «

   В том семестре я начал понимать, что Себастьян — пьяница совсем в другом смысле, чем я. Я напивался часто, но от избытка жизненных сил, радуясь мгновению и стремясь продлить, испить его до дна; Себастьян пил, чтобы спрятаться от жизни. Чем старше и серьезнее мы оба становились, тем меньше пил я и тем больше он.

   В том семестре я начал понимать, что Себастьян — пьяница совсем в другом смысле, чем я. Я напивался часто, но от избытка жизненных сил, радуясь мгновению и стремясь продлить, испить его до дна; Себастьян пил, чтобы спрятаться от жизни. Чем старше и серьезнее мы оба становились, тем меньше пил я и тем больше он.
5. «

   — По-вашему, обязательно нам каждый вечер напиваться? — спросил меня как-то утром Себастьян. — По-моему, обязательно. — И по-моему, тоже.

   — По-вашему, обязательно нам каждый вечер напиваться? — спросил меня как-то утром Себастьян. — По-моему, обязательно. — И по-моему, тоже.
6. «

   Блаженная лень молодости! Как неповторима она и как важна. И как быстро, как невозвратимо проходит!

   Блаженная лень молодости! Как неповторима она и как важна. И как быстро, как невозвратимо проходит!

   — Чарльз Райдер · книга
7. «

   Рождественским подарком была живая черепашка с инкрустированным бриллиантами по панцирю вензелем Джулии; и это чуточку непристойное живое существо, то беспомощно оскальзывающееся на паркете, то поднятое для всеобщего осмотрения на ломберный столик или ползущее по ковру, прячась при малейшем прикосновении и тут же снова вытягивая морщинистую шейку и раскачивая серой допотопной головой, стало для меня образом всего того вечера, тем крючком на сети воспоминаний, который зацепляет внимание, хотя нечто гораздо большее совершается у нас на глазах. – Господи, – сказала леди Марчмейн. – И неужели она ест все то же самое, что и обыкновенная черепаха? – А что вы сделаете, когда она подохнет? – спросил мистер Самграсс. – Нельзя ли будет вставить в этот панцирь новую черепаху?

   Рождественским подарком была живая черепашка с инкрустированным бриллиантами по панцирю вензелем Джулии; и это чуточку непристойное живое существо, то беспомощно оскальзывающееся на паркете, то поднятое для всеобщего осмотрения на ломберный столик или ползущее по ковру, прячась при малейшем прикосновении и тут же снова вытягивая морщинистую шейку и раскачивая серой допотопной головой, стало для меня образом всего того вечера, тем крючком на сети воспоминаний, который зацепляет внимание, хотя нечто гораздо большее совершается у нас на глазах. – Господи, – сказала леди Марчмейн. – И неужели она ест все то же самое, что и обыкновенная черепаха? – А что вы сделаете, когда она подохнет? – спросил мистер Самграсс. – Нельзя ли будет вставить в этот панцирь новую черепаху?
8. «

   Только очень крепкая вера способна выстоять в одиночку...

   Только очень крепкая вера способна выстоять в одиночку...
9. «

   ... Прошлое и будущее так теснят нас с обеих сторон, что для настоящего совершенно не остается места.

   ... Прошлое и будущее так теснят нас с обеих сторон, что для настоящего совершенно не остается места.
10. «

    — Кто так молится: «Боже, сделай меня добродетельным, но не сегодня»? Не помните? — Нет. Вы, наверное. — Я-то конечно. Каждый вечер.

    — Кто так молится: «Боже, сделай меня добродетельным, но не сегодня»? Не помните? — Нет. Вы, наверное. — Я-то конечно. Каждый вечер.
11. «

    Художник — это земной тип, волевой, целеустремленный, зоркий и в глубине души страстный.

    Художник — это земной тип, волевой, целеустремленный, зоркий и в глубине души страстный.

    — Антони Бланш · книга
12. «

    – Но что с ним? – Сердце. Какое-то ученое слово у него на сердце. Он умирает от ученого слова.

    – Но что с ним? – Сердце. Какое-то ученое слово у него на сердце. Он умирает от ученого слова.

    — Кара · книга
13. «

    Задним числом несложно приписать себе в юности разум не по годам и неиспорченность вкусов, которой не было.

    Задним числом несложно приписать себе в юности разум не по годам и неиспорченность вкусов, которой не было.

    — Чарльз Райдер · книга
14. «

    Не следует критиковать то, чего мы не понимаем.

    Не следует критиковать то, чего мы не понимаем.

    — Монахиня · книга
15. «

    — Ну что слова? — Действительно, что слова? — Не более чем условные символы, а наш век питает заслуженное недоверие к условным символам.

    — Ну что слова? — Действительно, что слова? — Не более чем условные символы, а наш век питает заслуженное недоверие к условным символам.

    — Епископ · книга
16. «

    На ощипанном овцами пригорке под сенью раскидистых вязов мы съели землянику и выпили вино – которое, как и сулил Себастьян, с земляникой оказалось восхитительным, – раскурили толстые турецкие сигареты и лежали навзничь – Себастьян глядя вверх в густую листву, а я вбок, на его профиль, между тем как голубовато-серый дым подымался над нами, не колеблемый ни единым дуновением, и терялся в голубовато-зеленой тени древесной кроны и сладкий аромат табака смешивался ароматами лета, а пары душистого золотого вина словно приподнимали нас на палец над землей, и мы парили в воздухе, не касаясь травы. – Самое подходящее место, чтобы зарыть горшок золотых монет, – сказал Себастьян. – Хорошо бы всюду, где был счастлив, зарывать в землю что-нибудь ценное, а потом в старости, когда станешь безобразным и жалким, возвращаться, откапывать и вспоминать.

    На ощипанном овцами пригорке под сенью раскидистых вязов мы съели землянику и выпили вино – которое, как и сулил Себастьян, с земляникой оказалось восхитительным, – раскурили толстые турецкие сигареты и лежали навзничь – Себастьян глядя вверх в густую листву, а я вбок, на его профиль, между тем как голубовато-серый дым подымался над нами, не колеблемый ни единым дуновением, и терялся в голубовато-зеленой тени древесной кроны и сладкий аромат табака смешивался ароматами лета, а пары душистого золотого вина словно приподнимали нас на палец над землей, и мы парили в воздухе, не касаясь травы. – Самое подходящее место, чтобы зарыть горшок золотых монет, – сказал Себастьян. – Хорошо бы всюду, где был счастлив, зарывать в землю что-нибудь ценное, а потом в старости, когда станешь безобразным и жалким, возвращаться, откапывать и вспоминать.
17. «

    Вы должны помнить, что я не англичанин, мне чуждо ваше страстное поклонение хорошим манерам. Английский снобизм для меня — это нечто еще более зловещее, чем английская мораль.

    Вы должны помнить, что я не англичанин, мне чуждо ваше страстное поклонение хорошим манерам. Английский снобизм для меня — это нечто еще более зловещее, чем английская мораль.

    — Антони · книга
18. «

    Знать и любить другого человека – в этом и есть корень всякой мудрости.

    Знать и любить другого человека – в этом и есть корень всякой мудрости.

    — Чарльз · книга
19. «

    Нет ничего надежнее хорошего воспитания.

    Нет ничего надежнее хорошего воспитания.
20. «

    Когда так страстно ненавидят, это значит, что ненавидят что-то в себе самих.

    Когда так страстно ненавидят, это значит, что ненавидят что-то в себе самих.