32 цитаты из книги «Клайв Стейплз Льюис. Пока мы лиц не обрели» — от иронии до философии

32 цитаты из книги «Клайв Стейплз Льюис. Пока мы лиц не обрели» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Я знала мир слишком хорошо, чтобы поверить его мимолётной улыбке. Кто поверит пошлым уловкам потаскушки после того, как был трижды ею обманут?

   Я знала мир слишком хорошо, чтобы поверить его мимолётной улыбке. Кто поверит пошлым уловкам потаскушки после того, как был трижды ею обманут?

   — Оруаль · книга
2. «

   Когда тело занято делом и каждая мышца и связка напряжены, печаль оставляет душу.

   Когда тело занято делом и каждая мышца и связка напряжены, печаль оставляет душу.

   — Бардия · книга
3. «

   Второй раз за этот день я впала в глубокое отчаяние. Лис объяснил всё слишком правдоподобно и логично, он отнял у меня сомнения, а значит — надежду.

   Второй раз за этот день я впала в глубокое отчаяние. Лис объяснил всё слишком правдоподобно и логично, он отнял у меня сомнения, а значит — надежду.

   — Орауль · книга
4. «

   Труды и болезни — это утешения, которых богам у нас не отнять.

   Труды и болезни — это утешения, которых богам у нас не отнять.

   — Оруаль · книга
5. «

   Любовь слишком молода, чтобы знать, что такое совесть.

   Любовь слишком молода, чтобы знать, что такое совесть.
6. «

   Жажда обладать тем, кому не можешь дать ничего, изнашивает сердце.

   Жажда обладать тем, кому не можешь дать ничего, изнашивает сердце.

   — Оруаль · книга
7. «

   Любить и терять любимых — и то, и другое в природе вещей. Если, принимая первое, мы не можем вынести второго, мы проявляем тем самым нашу слабость.

   Любить и терять любимых — и то, и другое в природе вещей. Если, принимая первое, мы не можем вынести второго, мы проявляем тем самым нашу слабость.

   — Лис · книга
8. «

   Как можно ощущать себя уродливой, когда твоё сердце ликует?

   Как можно ощущать себя уродливой, когда твоё сердце ликует?

   — Оруаль · книга
9. «

   И я ощущала себя гордой и оскорбленной царицей из старой песни. Тяжелые слезы навернулись мне на глаза и сладко защемило в сердце. Одним словом, я напилась как последняя дура.

   И я ощущала себя гордой и оскорбленной царицей из старой песни. Тяжелые слезы навернулись мне на глаза и сладко защемило в сердце. Одним словом, я напилась как последняя дура.

   — Орауль · книга
10. «

    — Разве боги не справедливы? — Конечно нет, доченька! Что бы сталось с нами, если бы они всегда были справедливы?

    — Разве боги не справедливы? — Конечно нет, доченька! Что бы сталось с нами, если бы они всегда были справедливы?

    — Лис · книга
11. «

    Любовь иногда состоит из ненависти на девять десятых, но при этом остается любовью.

    Любовь иногда состоит из ненависти на девять десятых, но при этом остается любовью.

    — Оруаль · книга
12. «

    С его стороны было бы честнее сказать мне сразу, что лодка идет ко дну, прежде чем приглашать прокатиться.

    С его стороны было бы честнее сказать мне сразу, что лодка идет ко дну, прежде чем приглашать прокатиться.
13. «

    В одном я не ошибся — поэты часто лгут.

    В одном я не ошибся — поэты часто лгут.

    — Лис · книга
14. «

    Все погасло, и мы с Лисом снова остались вдвоем. — Неужели мы таковы, какими увидели себя? — спросила я. — Да. Все здесь правда. — Но мы же говорили, что любим ее. — Это так. У нее не было врагов опаснее нас. И чем ближе день, когда боги станут прекрасными, или, вернее, явят нам свою изначальную красоту, тем больше будет ревность смертных к тем, кто стремится слиться душой с Божественной Природой. Мать и жена, сын и друг станут стеной на пути у них.

    Все погасло, и мы с Лисом снова остались вдвоем. — Неужели мы таковы, какими увидели себя? — спросила я. — Да. Все здесь правда. — Но мы же говорили, что любим ее. — Это так. У нее не было врагов опаснее нас. И чем ближе день, когда боги станут прекрасными, или, вернее, явят нам свою изначальную красоту, тем больше будет ревность смертных к тем, кто стремится слиться душой с Божественной Природой. Мать и жена, сын и друг станут стеной на пути у них.

    — Лис · книга
15. «

    Хотела бы ты стать такой, как Редиваль? Нет? Тогда она заслуживает жалости и снисхождения.

    Хотела бы ты стать такой, как Редиваль? Нет? Тогда она заслуживает жалости и снисхождения.

    — Лис · книга
16. «

    Никакие твари, собравшись в стадо, не производят такого отвратительного шума, как люди.

    Никакие твари, собравшись в стадо, не производят такого отвратительного шума, как люди.

    — Оруаль · книга
17. «

    Боги никогда не искушают нас радостями и наслаждениями так властно, как тогда, когда готовят для нас новые муки. Они развлекаются нами как мыльными пузырями. Чтобы мы лопнули и доставили им удовольствие, нас нужно сперва хорошенько раздуть.

    Боги никогда не искушают нас радостями и наслаждениями так властно, как тогда, когда готовят для нас новые муки. Они развлекаются нами как мыльными пузырями. Чтобы мы лопнули и доставили им удовольствие, нас нужно сперва хорошенько раздуть.

    — Оруаль · книга
18. «

    Я подумала, что её горе больше, чем горе этой причитающей Оруали. К тому же Оруали было легче: она могла всецело посвятить себя страданиям, Психее же приходилось еще и идти вперед, и Смерть становилась все ближе и ближе.

    Я подумала, что её горе больше, чем горе этой причитающей Оруали. К тому же Оруали было легче: она могла всецело посвятить себя страданиям, Психее же приходилось еще и идти вперед, и Смерть становилась все ближе и ближе.

    — Орауль · книга
19. «

    Если страх охватит тебя, когда ты скинешь плащ и толпа заревет, и противник твой покажется напротив, — не пытайся скрыть этот страх. Всякий изведал его, впервые идя в бой. Я чувствую его перед каждой схваткой.

    Если страх охватит тебя, когда ты скинешь плащ и толпа заревет, и противник твой покажется напротив, — не пытайся скрыть этот страх. Всякий изведал его, впервые идя в бой. Я чувствую его перед каждой схваткой.

    — Бардия · книга
20. «

    Узник терпит своё заточение, пока нет надежды на побег. Стоит ей только появиться, стоит ему глотнуть воздуха свободы, как он в ужасе взирает на своё соломенное ложе и вздрагивает при звуке кандалов.

    Узник терпит своё заточение, пока нет надежды на побег. Стоит ей только появиться, стоит ему глотнуть воздуха свободы, как он в ужасе взирает на своё соломенное ложе и вздрагивает при звуке кандалов.

    — Оруаль · книга