54 цитаты из книги «Мадлен Миллер. Цирцея»

Ниже 54 цитаты из книги «Мадлен Миллер. Цирцея»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   — Все смертные различны. Единственное, что их объединяет, – смерть. Знаешь такое слово? — Знаю. Но не понимаю. — Как и всякий бог. Тела смертных рассыпаются в прах. А души превращаются в холодный дым и улетают в подземный мир. Там они не едят, не пьют, не чувствуют тепла. И все, к чему они тянутся, ускользает из рук. У меня мороз по коже пробежал. — И как они это выносят? — Как могут.

   — Все смертные различны. Единственное, что их объединяет, – смерть. Знаешь такое слово? — Знаю. Но не понимаю. — Как и всякий бог. Тела смертных рассыпаются в прах. А души превращаются в холодный дым и улетают в подземный мир. Там они не едят, не пьют, не чувствуют тепла. И все, к чему они тянутся, ускользает из рук. У меня мороз по коже пробежал. — И как они это выносят? — Как могут.
2. «

   Я смотрела, как она танцует, как изгибаются, будто крылья, ее руки, а сильные юные ноги наслаждаются движением. И думала: вот как смертные обретают славу. Прилежно упражняются, взращивают свои умения подобно садам, пока они не заблистают под солнцем. Но у богов, рожденных из ихора и нектара, мастерство пробивается само, на кончиках пальцев. Поэтому они обретают славу, доказывая, что могут портить: разрушая города, развязывая войны, порождая бедствия и чудовищ. От наших алтарей поднимается дым и ароматы, такие тонкие. А после остается лишь пепел. Легкие ноги Ариадны снова и снова пересекали площадку. Каждое движение было прекрасно, словно она преподносила самой себе подарок и улыбалась, принимая его. Мне хотелось подойти, схватить ее за плечи. И сказать: что бы ты ни делала, не будь такой счастливой. Пламя навлечешь на себя. Но я ничего не сказала, пускай танцует

   Я смотрела, как она танцует, как изгибаются, будто крылья, ее руки, а сильные юные ноги наслаждаются движением. И думала: вот как смертные обретают славу. Прилежно упражняются, взращивают свои умения подобно садам, пока они не заблистают под солнцем. Но у богов, рожденных из ихора и нектара, мастерство пробивается само, на кончиках пальцев. Поэтому они обретают славу, доказывая, что могут портить: разрушая города, развязывая войны, порождая бедствия и чудовищ. От наших алтарей поднимается дым и ароматы, такие тонкие. А после остается лишь пепел. Легкие ноги Ариадны снова и снова пересекали площадку. Каждое движение было прекрасно, словно она преподносила самой себе подарок и улыбалась, принимая его. Мне хотелось подойти, схватить ее за плечи. И сказать: что бы ты ни делала, не будь такой счастливой. Пламя навлечешь на себя. Но я ничего не сказала, пускай танцует
3. «

   Восстания – для процветающих островов или же для тех, кто так угнетен, что ничего больше не остается.

   Восстания – для процветающих островов или же для тех, кто так угнетен, что ничего больше не остается.

   — Телемах · книга
4. «

   Каждый день мы садились рядом и беседовали. Он был исполнен мечтаний, надеялся, что, повзрослев, обзаведется собственной лодкой, переселится из отцовского дома в собственный. — И там всегда будет гореть огонь, – добавил Главк, – для тебя. Если только позволишь. — Пусть лучше будет кресло, чтобы мне приходить и беседовать с тобой.

   Каждый день мы садились рядом и беседовали. Он был исполнен мечтаний, надеялся, что, повзрослев, обзаведется собственной лодкой, переселится из отцовского дома в собственный. — И там всегда будет гореть огонь, – добавил Главк, – для тебя. Если только позволишь. — Пусть лучше будет кресло, чтобы мне приходить и беседовать с тобой.
5. «

   Военачальники, конечно, присваивают лавры, правда, и золотом войско снабжают они. Вот только вечно зовут тебя в свой шатер и требуют доложить, чем ты занимаешься, вместо того чтоб дать тебе этим заняться.

   Военачальники, конечно, присваивают лавры, правда, и золотом войско снабжают они. Вот только вечно зовут тебя в свой шатер и требуют доложить, чем ты занимаешься, вместо того чтоб дать тебе этим заняться.

   — Одиссей · книга
6. «

   …Если хочешь управлять людьми, нужно их понимать.

   …Если хочешь управлять людьми, нужно их понимать.

   — Телемах · книга
7. «

   …Смертное множится вернее, чем божественное.

   …Смертное множится вернее, чем божественное.
8. «

   — Каким он был? Твой сын? Одиссей потер большой палец у основания – в том месте, куда воткнулось шило. — Мы назвали его Телемахом – в честь моего стрелкового искусства. — Что означает “далеко сражающийся”. — Но вот ирония – в первый свой день он кричал так, словно в гуще боя оказался. Женщины все, что знали, перепробовали – и качали его, и носили, и руки пеленали, и палец, обмакнув в вино, давали пососать. Повитуха сказала, что такого неуемного впервые видит. Даже моя старая нянька уши закрывала. На жене лица не было – боялась, с сыном что-то не так. Тогда я велел дать его мне. Поднял перед собой, посмотрел в кричащее личико. И говорю: “Милый сын, ты прав, этот мир безумен, ужасен, и как при виде его не кричать? Но сейчас ты в безопасности, и всем нам нужно поспать. Дашь нам немного покоя?” И он унялся.

   — Каким он был? Твой сын? Одиссей потер большой палец у основания – в том месте, куда воткнулось шило. — Мы назвали его Телемахом – в честь моего стрелкового искусства. — Что означает “далеко сражающийся”. — Но вот ирония – в первый свой день он кричал так, словно в гуще боя оказался. Женщины все, что знали, перепробовали – и качали его, и носили, и руки пеленали, и палец, обмакнув в вино, давали пососать. Повитуха сказала, что такого неуемного впервые видит. Даже моя старая нянька уши закрывала. На жене лица не было – боялась, с сыном что-то не так. Тогда я велел дать его мне. Поднял перед собой, посмотрел в кричащее личико. И говорю: “Милый сын, ты прав, этот мир безумен, ужасен, и как при виде его не кричать? Но сейчас ты в безопасности, и всем нам нужно поспать. Дашь нам немного покоя?” И он унялся.
9. «

   Отец улыбался: — Братья, что за разговоры? Разве дыма да смака на всех не хватает? Этот Зевс неплохо справляется. Зевс, если слышал, был доволен, наверное. Но он не мог видеть того, что видела я, отчетливо видела в отцовском лице. Невысказанное, нависшее. Этот Зевс неплохо справляется пока что.

   Отец улыбался: — Братья, что за разговоры? Разве дыма да смака на всех не хватает? Этот Зевс неплохо справляется. Зевс, если слышал, был доволен, наверное. Но он не мог видеть того, что видела я, отчетливо видела в отцовском лице. Невысказанное, нависшее. Этот Зевс неплохо справляется пока что.
10. «

    Иной раз и неведением нужно удовлетвориться.

    Иной раз и неведением нужно удовлетвориться.

    — Цирцея · книга
11. «

    — Женись, – сказала мать отцу. – И никак иначе. А если женишься, то знай: вне дома можешь развлекаться с девчонками сколько хочешь, но домой никого не води, в твоем дворце я одна стану хозяйкой. Условия, ограничения… Для отца это было ново, а новое боги любят больше всего на свете.

    — Женись, – сказала мать отцу. – И никак иначе. А если женишься, то знай: вне дома можешь развлекаться с девчонками сколько хочешь, но домой никого не води, в твоем дворце я одна стану хозяйкой. Условия, ограничения… Для отца это было ново, а новое боги любят больше всего на свете.
12. «

    Дедал ненамного пережил сына. Тело его стало серым и немощным, и вся его сила обратилась в дым. Я не имела на него никаких прав и знала это. Но в одинокой жизни бывают редкие минуты, когда другая душа спускается к твоей, подобно звездам, раз в год задевающим землю. Таким созвездием стал для меня Дедал.

    Дедал ненамного пережил сына. Тело его стало серым и немощным, и вся его сила обратилась в дым. Я не имела на него никаких прав и знала это. Но в одинокой жизни бывают редкие минуты, когда другая душа спускается к твоей, подобно звездам, раз в год задевающим землю. Таким созвездием стал для меня Дедал.
13. «

    Ты старалась быть незаметнее всех, улыбалась льстивее всех, но тем быстрее великий Гелиос на тебя наступил, ты ведь уже скорчилась у его ног.

    Ты старалась быть незаметнее всех, улыбалась льстивее всех, но тем быстрее великий Гелиос на тебя наступил, ты ведь уже скорчилась у его ног.
14. «

    Как боги страшатся боли – не передать. Нет ничего другого, столь чуждого им, и потому ничто другое они не жаждут видеть столь болезненно.

    Как боги страшатся боли – не передать. Нет ничего другого, столь чуждого им, и потому ничто другое они не жаждут видеть столь болезненно.

    — Цирцея · книга
15. «

    Ты колдунья. Ты обладаешь безграничной силой. И только перед самой собой в ответе.

    Ты колдунья. Ты обладаешь безграничной силой. И только перед самой собой в ответе.
16. «

    – Из-за чего же бились? – Посмотрим, вспомню ли все. – Он стал загибать пальцы. – Месть. Страсть. Спесь. Алчность. Власть. Что я забыл? Ах да, тщеславие и уязвленное самолюбие.

    – Из-за чего же бились? – Посмотрим, вспомню ли все. – Он стал загибать пальцы. – Месть. Страсть. Спесь. Алчность. Власть. Что я забыл? Ах да, тщеславие и уязвленное самолюбие.

    — Цирцея · книга
17. «

    — Раковина. — Ага! – Он взболтал пальцем воздух. – Двустворчатая или витая? — Витая. — А что в раковине? Улитка? — Ничего. Воздух. — Это разные вещи, – возразил Ээт. – Ничего – значит пустота, а воздух – то, чем наполнено все остальное. Он – дыхание, и жизнь, и дух, и слова, что мы произносим.

    — Раковина. — Ага! – Он взболтал пальцем воздух. – Двустворчатая или витая? — Витая. — А что в раковине? Улитка? — Ничего. Воздух. — Это разные вещи, – возразил Ээт. – Ничего – значит пустота, а воздух – то, чем наполнено все остальное. Он – дыхание, и жизнь, и дух, и слова, что мы произносим.
18. «

    – Странно слышать, что богине нужны друзья. – Они нужны всякому, кто в своем уме.

    – Странно слышать, что богине нужны друзья. – Они нужны всякому, кто в своем уме.

    — Телемах · книга
19. «

    Полно, говорила я им, все не так плохо. У свиней свои преимущества, цените их. Свинья проворна и скользка от грязи – поймать ее трудно. Она приземиста – сбить ее с ног нелегко. Свиньи не собаки, в любви не нуждаются. Свинья прекрасно проживет везде и на всем – на объедках, отбросах. Она кажется безмозглой, медлительной, и это усыпляет бдительность ее врагов, но свинья умна. Она запомнит твое лицо.

    Полно, говорила я им, все не так плохо. У свиней свои преимущества, цените их. Свинья проворна и скользка от грязи – поймать ее трудно. Она приземиста – сбить ее с ног нелегко. Свиньи не собаки, в любви не нуждаются. Свинья прекрасно проживет везде и на всем – на объедках, отбросах. Она кажется безмозглой, медлительной, и это усыпляет бдительность ее врагов, но свинья умна. Она запомнит твое лицо.

    — Цирцея · книга
20. «

    За спокойным, знакомым обличьем всего сущего скрывается нечто иное, готовое разорвать мир на части.

    За спокойным, знакомым обличьем всего сущего скрывается нечто иное, готовое разорвать мир на части.