19 известных цитат из книги «Маркус Зусак. Книжный вор»

Собрали 19 цитат из книги «Маркус Зусак. Книжный вор» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Сначала краски. Потом люди. Так я обычно вижу мир. Или, по крайней мере, пытаюсь.

   Сначала краски. Потом люди. Так я обычно вижу мир. Или, по крайней мере, пытаюсь.
2. «

   Лизель воспользовалась вопиющим правом любого человека, у которого когда-нибудь была семья. Для него вполне нормально скулить, ныть, и распекать других членов семьи, но никому другому он этого не позволит. Тут уж он лезет в бутылку и выказывает верность семье.

   Лизель воспользовалась вопиющим правом любого человека, у которого когда-нибудь была семья. Для него вполне нормально скулить, ныть, и распекать других членов семьи, но никому другому он этого не позволит. Тут уж он лезет в бутылку и выказывает верность семье.
3. «

   Хуже мальчишки, который тебя ненавидит, только одно — мальчишка, который тебя любит!..

   Хуже мальчишки, который тебя ненавидит, только одно — мальчишка, который тебя любит!..
4. «

   Ну да, я грубый. Испортил концовку — не только всей истории, но и этой вот её части. Преподнес вам два события заранее — потому что нет мне особого интереса нагнетать загадочность. Загадочность скучная. И утомляет. Я знаю, что происходит, и вы тоже.

   Ну да, я грубый. Испортил концовку — не только всей истории, но и этой вот её части. Преподнес вам два события заранее — потому что нет мне особого интереса нагнетать загадочность. Загадочность скучная. И утомляет. Я знаю, что происходит, и вы тоже.
5. «

   Был понедельник, и они шли к солнцу по канату.

   Был понедельник, и они шли к солнцу по канату.

   — Макс Ванденбург · книга
6. «

   – Я… – Ответ давался ему с трудом. – Когда все было тихо, я поднялся в коридор, а в гостиной между шторами осталась щелочка… Можно было выглянуть на улицу. Я посмотрел только несколько секунд. – Он не видел внешнего мира двадцать два месяца. Ни гнева, ни упрека. Заговорил Папа. – И что ты увидел? Макс с великой скорбью и великим изумлением поднял голову. – Там были звезды, – сказал он. – Они обожгли мне глаза.

   – Я… – Ответ давался ему с трудом. – Когда все было тихо, я поднялся в коридор, а в гостиной между шторами осталась щелочка… Можно было выглянуть на улицу. Я посмотрел только несколько секунд. – Он не видел внешнего мира двадцать два месяца. Ни гнева, ни упрека. Заговорил Папа. – И что ты увидел? Макс с великой скорбью и великим изумлением поднял голову. – Там были звезды, – сказал он. – Они обожгли мне глаза.

   — Макс · книга
7. «

   Могу точно сказать вам, мир — это фабрика. Солнце размешивает её, люди ею управляют.

   Могу точно сказать вам, мир — это фабрика. Солнце размешивает её, люди ею управляют.

   — Смерть · книга
8. «

   По-моему, людям нравится немного полюбоваться разрушением. Песочные замки, карточные домики – с этого и начинают.

   По-моему, людям нравится немного полюбоваться разрушением. Песочные замки, карточные домики – с этого и начинают.
9. «

   Говорят, война — лучший друг смерти, но мне следует предложить вам иную точку зрения. Война для меня — как новый начальник, который требует невозможного. Стоит за спиной и без конца повторяет одно: «Сделайте, сделайте…» И вкалываешь. Исполняешь. Начальник, однако, вас не благодарит. Он требует ещё больше.

   Говорят, война — лучший друг смерти, но мне следует предложить вам иную точку зрения. Война для меня — как новый начальник, который требует невозможного. Стоит за спиной и без конца повторяет одно: «Сделайте, сделайте…» И вкалываешь. Исполняешь. Начальник, однако, вас не благодарит. Он требует ещё больше.

   — Смерть · книга
10. «

    Как и почти любое отчаяние, всё началось с видимого благополучия.

    Как и почти любое отчаяние, всё началось с видимого благополучия.
11. «

    Великое умение человека — его способность к росту.

    Великое умение человека — его способность к росту.
12. «

    Городская улица была полна людей, но одиночество не стало бы сильнее, даже если бы улица совсем опустела.

    Городская улица была полна людей, но одиночество не стало бы сильнее, даже если бы улица совсем опустела.
13. «

    Если человек заканчивает разговор словом «свинюха», «свинух» или «засранец», это значит, что ты его уделал.

    Если человек заканчивает разговор словом «свинюха», «свинух» или «засранец», это значит, что ты его уделал.
14. «

    Человеческое дитя иногда гораздо проницательнее до одури занудных взрослых.

    Человеческое дитя иногда гораздо проницательнее до одури занудных взрослых.
15. «

    Когда она появилась, с ее ладоней еще не сошли снежные укусы, а с пальцев — кровавый иней. Все в ней было какое-то недокормленное. Проволочные ножки. Руки как вешалки. На улыбку она была не скора, но если та все же появлялась, была заморенная. Волосы у нее были сорта довольно близкого к немецкому белокурому, а вот глаза — довольно опасные. Темно-карие. В те времена в Германии мало кто хотел бы иметь карие глаза. Может, они достались Лизель от отца, но знать наверное она не могла, ведь отца Лизель не помнила. Об отце она хорошо помнила только одно. Ярлык, которого не могла понять.

    Когда она появилась, с ее ладоней еще не сошли снежные укусы, а с пальцев — кровавый иней. Все в ней было какое-то недокормленное. Проволочные ножки. Руки как вешалки. На улыбку она была не скора, но если та все же появлялась, была заморенная. Волосы у нее были сорта довольно близкого к немецкому белокурому, а вот глаза — довольно опасные. Темно-карие. В те времена в Германии мало кто хотел бы иметь карие глаза. Может, они достались Лизель от отца, но знать наверное она не могла, ведь отца Лизель не помнила. Об отце она хорошо помнила только одно. Ярлык, которого не могла понять.

    — Смерть · книга
16. «

    Не хочу вашего счастья. Прошу вас, не смейте наполнять меня и внушать, будто это даст что-то доброе. Смотрите на мои синяки. Глядите на эту ссадину. Видите эту ссадину у меня внутри? Видите, как она разрастается прямо у вас на глазах, разъедает меня? Я больше не хочу ни на что надеяться. Не хочу молиться, чтобы Макс остался жив и невредим. Или Алекс Штайнер. Потому что мир не заслуживает их.

    Не хочу вашего счастья. Прошу вас, не смейте наполнять меня и внушать, будто это даст что-то доброе. Смотрите на мои синяки. Глядите на эту ссадину. Видите эту ссадину у меня внутри? Видите, как она разрастается прямо у вас на глазах, разъедает меня? Я больше не хочу ни на что надеяться. Не хочу молиться, чтобы Макс остался жив и невредим. Или Алекс Штайнер. Потому что мир не заслуживает их.

    — Лизель Мемингер · книга
17. «

    На войне, конечно, убивают, но земля всегда качается под ногами, если убивают того, кто когда-то жил и дышал рядом.

    На войне, конечно, убивают, но земля всегда качается под ногами, если убивают того, кто когда-то жил и дышал рядом.
18. «

    Где-то там, в глубине, у него свербело в сердце, но он велел себе не расчесывать. Он боялся того, что может оттуда вытечь.

    Где-то там, в глубине, у него свербело в сердце, но он велел себе не расчесывать. Он боялся того, что может оттуда вытечь.
19. «

    Пожалуйста, не волнуйтесь, пусть я вам только что пригрозил. Все это — хвастовство — я не свирепый. Я не злой. Я — итог.

    Пожалуйста, не волнуйтесь, пусть я вам только что пригрозил. Все это — хвастовство — я не свирепый. Я не злой. Я — итог.

    — Смерть · книга