«Михаил Булгаков. Мастер и Маргарита» в 132 цитаты

Ниже 132 цитаты из книги «Михаил Булгаков. Мастер и Маргарита»: короткие фразы для статуса и развёрнутые — для размышлений.

1. «

   Здоро́во, вредитель!

   Здоро́во, вредитель!

   — Иван Бездомный · книга
2. «

   Кто скажет что-нибудь в защиту зависти? Это чувство дрянной категории...

   Кто скажет что-нибудь в защиту зависти? Это чувство дрянной категории...
3. «

   — Беда в том, — продолжал никем не останавливаемый связанный, – что ты слишком замкнут и окончательно потерял веру в людей. Ведь нельзя же, согласись, поместить всю свою привязанность в собаку. Твоя жизнь скудна... — В числе прочего я говорил, — рассказывал арестант, — что всякая власть является насилием над людьми и что настанет время, когда не будет власти ни кесарей, ни какой-либо иной власти. Человек перейдет в царство истины и справедливости, где вообще не будет надобна никакая власть.

   — Беда в том, — продолжал никем не останавливаемый связанный, – что ты слишком замкнут и окончательно потерял веру в людей. Ведь нельзя же, согласись, поместить всю свою привязанность в собаку. Твоя жизнь скудна... — В числе прочего я говорил, — рассказывал арестант, — что всякая власть является насилием над людьми и что настанет время, когда не будет власти ни кесарей, ни какой-либо иной власти. Человек перейдет в царство истины и справедливости, где вообще не будет надобна никакая власть.

   — Иешуа Га-Ноцри · книга
4. «

   Сейчас из достоверных рук узнал, — ответил буфетчик, — что в феврале будущего года умру от рака печени. Умоляю остановить.

   Сейчас из достоверных рук узнал, — ответил буфетчик, — что в феврале будущего года умру от рака печени. Умоляю остановить.

   — Буфетчик · книга
5. «

   Несчастный человек жесток и черств. А все лишь из-за того, что добрые люди изуродовали его.

   Несчастный человек жесток и черств. А все лишь из-за того, что добрые люди изуродовали его.

   — Иешуа Га-Ноцри · книга
6. «

   Ты и не можешь со мной спорить, по той причине, о которой я уже упомянул: ты глуп.

   Ты и не можешь со мной спорить, по той причине, о которой я уже упомянул: ты глуп.

   — Воланд · книга
7. «

   После всех волшебств и чудес сегодняшнего вечера она уже догадывалась, к кому именно в гости её везут, но это не пугало её. Надежда на то, что там ей удастся добиться возвращения своего счастья, сделала её бесстрашной.

   После всех волшебств и чудес сегодняшнего вечера она уже догадывалась, к кому именно в гости её везут, но это не пугало её. Надежда на то, что там ей удастся добиться возвращения своего счастья, сделала её бесстрашной.
8. «

   ...согласись, что перерезать волосок уж наверно может лишь тот, кто подвесил?

   ...согласись, что перерезать волосок уж наверно может лишь тот, кто подвесил?

   — Иешуа Га-Ноцри · книга
9. «

   Чтобы жениться, прокуратор, требуются деньги, чтобы произвести на свет человека, нужны они же, но чтобы зарезать человека при помощи женщины, нужны очень большие деньги, и ни у каких бродяг их нету.

   Чтобы жениться, прокуратор, требуются деньги, чтобы произвести на свет человека, нужны они же, но чтобы зарезать человека при помощи женщины, нужны очень большие деньги, и ни у каких бродяг их нету.

   — Афраний · книга
10. «

    Что это со мной? Этого никогда не было… сердце шалит… я переутомился… Пожалуй, пора бросить все к черту и в Кисловодск…

    Что это со мной? Этого никогда не было… сердце шалит… я переутомился… Пожалуй, пора бросить все к черту и в Кисловодск…

    — Михаил Александрович Берлиоз · книга
11. «

    — А вы что же... закусить? — Благодарствуйте, я не закусываю никогда, — ответил незнакомец и налил по второй.

    — А вы что же... закусить? — Благодарствуйте, я не закусываю никогда, — ответил незнакомец и налил по второй.

    — Воланд · книга
12. «

    Удачные моменты надо уметь ловить и пользоваться ими.

    Удачные моменты надо уметь ловить и пользоваться ими.
13. «

    Неужели, мессир, в праздничную ночь гостей за столом разделяют на два сорта? Одни — первой, а другие, как выражался этот грустный скупердяй-буфетчик, второй свежести?

    Неужели, мессир, в праздничную ночь гостей за столом разделяют на два сорта? Одни — первой, а другие, как выражался этот грустный скупердяй-буфетчик, второй свежести?

    — Кот Бегемот · книга
14. «

    Да, и так мы остановились на осетрине? Голубчик мой! Свежесть, свежесть и свежесть, вот что должно быть девизом всякого буфетчика.

    Да, и так мы остановились на осетрине? Голубчик мой! Свежесть, свежесть и свежесть, вот что должно быть девизом всякого буфетчика.

    — Воланд · книга
15. «

    Интереснее всего в этом вранье то, что оно — вранье от первого до последнего слова.

    Интереснее всего в этом вранье то, что оно — вранье от первого до последнего слова.

    — Воланд · книга
16. «

    — Вы не Достоевский, — сказала гражданка, сбиваемая с толку Коровьевым. — Ну, почем знать, почем знать, — ответил тот. — Достоевский умер, — сказала гражданка, но как-то не очень уверенно. — Протестую, — горячо воскликнул Бегемот. — Достоевский бессмертен!

    — Вы не Достоевский, — сказала гражданка, сбиваемая с толку Коровьевым. — Ну, почем знать, почем знать, — ответил тот. — Достоевский умер, — сказала гражданка, но как-то не очень уверенно. — Протестую, — горячо воскликнул Бегемот. — Достоевский бессмертен!

    — Коровьев (Фагот) · книга
17. «

    Никогда и ничего не просите! Никогда и ничего, и в особенности у тех, кто сильнее вас. Сами предложат и сами все дадут!

    Никогда и ничего не просите! Никогда и ничего, и в особенности у тех, кто сильнее вас. Сами предложат и сами все дадут!

    — Воланд · книга
18. «

    Свистнуто, не спорю, — снисходительно заметил Коровьев, — действительно свистнуто, но, если говорить беспристрастно, свистнуто очень средне!

    Свистнуто, не спорю, — снисходительно заметил Коровьев, — действительно свистнуто, но, если говорить беспристрастно, свистнуто очень средне!

    — Коровьев (Фагот) · книга
19. «

    Нестерпимо глупо!

    Нестерпимо глупо!

    — Иван Бездомный · книга
20. «

    Ненавидимый им город умер, и только он один стоит, сжигаемый отвесными лучами, упершись лицом в небо.

    Ненавидимый им город умер, и только он один стоит, сжигаемый отвесными лучами, упершись лицом в небо.

    — Понтий Пилат · книга