22 цитаты из книги «Михаил Шолохов. Тихий Дон» — подборка редакции

Собрали 22 цитаты из книги «Михаил Шолохов. Тихий Дон» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   — Я тебе противен после всего этого, правда? — Это было испытание. — Чему? Выдержке? — Нет, чувству.

   — Я тебе противен после всего этого, правда? — Это было испытание. — Чему? Выдержке? — Нет, чувству.

   — Анна Погудко · книга
2. «

   Травой зарастают могилы, — давностью зарастает боль. Ветер зализал следы ушедших, — время залижет и кровяную боль, и память тех, кто не дождался родимых и не дождётся, потому что коротка человеческая жизнь и не много всем нам суждено истоптать травы...

   Травой зарастают могилы, — давностью зарастает боль. Ветер зализал следы ушедших, — время залижет и кровяную боль, и память тех, кто не дождался родимых и не дождётся, потому что коротка человеческая жизнь и не много всем нам суждено истоптать травы...
3. «

   От этой веселой жизни только самогонку и глушить.

   От этой веселой жизни только самогонку и глушить.

   — Прохор Зыков · книга
4. «

   Жизнь заставит разобраться, и не только заставит, но и силком толкнет на какую-нибудь сторону.

   Жизнь заставит разобраться, и не только заставит, но и силком толкнет на какую-нибудь сторону.

   — Ефимов Изварин · книга
5. «

   Мне ить уж под сто пошло. Да, под сто… Прожил — не видал. Кубыть вчера ходил я с русым чубом, молодой да здоровый. А ноне проснулся — и вот она, одна ветхость… Мельканула жизня, как летний всполох, и нету ее.

   Мне ить уж под сто пошло. Да, под сто… Прожил — не видал. Кубыть вчера ходил я с русым чубом, молодой да здоровый. А ноне проснулся — и вот она, одна ветхость… Мельканула жизня, как летний всполох, и нету ее.

   — дед Гришака Коршунов · книга
6. «

   Нужда — не родная матушка, а людей роднит...

   Нужда — не родная матушка, а людей роднит...

   — старик портной · книга
7. «

   Помирать-то все одно где, везде несладко...

   Помирать-то все одно где, везде несладко...

   — старик Обнизов · книга
8. «

   В сущности, человеку надо очень немного, чтобы он был счастлив.

   В сущности, человеку надо очень немного, чтобы он был счастлив.
9. «

   В жизни не бывает так, чтобы всем равно жилось.

   В жизни не бывает так, чтобы всем равно жилось.

   — Ефимов Изварин · книга
10. «

    Не лазоревым алым цветом, а собачьей бесилой, дурнопьяном придорожным цветет поздняя бабья любовь.

    Не лазоревым алым цветом, а собачьей бесилой, дурнопьяном придорожным цветет поздняя бабья любовь.
11. «

    Коли такое прозвище ты, тетушка, даёшь всем, кто на войне был, тогда все мы душегубы. Все дело в том, за что души губить и какие.

    Коли такое прозвище ты, тетушка, даёшь всем, кто на войне был, тогда все мы душегубы. Все дело в том, за что души губить и какие.

    — Мишка Кошевой · книга
12. «

    Животное без потребы нельзя губить, а человека уничтожай. Поганый он, человек... Нечисть, смердит на земле, живет вроде гриба-поганки.

    Животное без потребы нельзя губить, а человека уничтожай. Поганый он, человек... Нечисть, смердит на земле, живет вроде гриба-поганки.

    — Чубатый · книга
13. «

    Побеждает только тот, кто твердо знает, за что он сражается, и верит в свое дело.

    Побеждает только тот, кто твердо знает, за что он сражается, и верит в свое дело.
14. «

    Падко бабье сердце на жалость, на ласку.

    Падко бабье сердце на жалость, на ласку.
15. «

    Ямщик обернул к нему веселое лицо с беспечно вздернутым носом, который, казалось, только для того и пристроился между румяных щек, чтобы смотреться в рюмку.

    Ямщик обернул к нему веселое лицо с беспечно вздернутым носом, который, казалось, только для того и пристроился между румяных щек, чтобы смотреться в рюмку.
16. «

    Баба — кошка: кто погладил — к тому и ластится.

    Баба — кошка: кто погладил — к тому и ластится.

    — Дед Сашка · книга
17. «

    Каждый дурак по-своему с ума сходит.

    Каждый дурак по-своему с ума сходит.

    — Валет · книга
18. «

    Встает же хлеб, потравленный скотом. От росы, от солнца поднимается втолоченный в землю стебель; сначала гнется, как человек, надорвавшийся непосильной тяжестью, потом прямится, поднимает голову, и так же светит ему день, и тот же качает ветер…

    Встает же хлеб, потравленный скотом. От росы, от солнца поднимается втолоченный в землю стебель; сначала гнется, как человек, надорвавшийся непосильной тяжестью, потом прямится, поднимает голову, и так же светит ему день, и тот же качает ветер…
19. «

    Какими неумелыми казались большие черные руки отца, обнимавшие детишек. И до чего же чужим в этой мирной обстановке выглядел он — всадник, на сутки покинувший коня, насквозь пропитанный едким духом солдатчины и конского пота.

    Какими неумелыми казались большие черные руки отца, обнимавшие детишек. И до чего же чужим в этой мирной обстановке выглядел он — всадник, на сутки покинувший коня, насквозь пропитанный едким духом солдатчины и конского пота.
20. «

    В ладной фигуре ее и в лице была та гаснущая, ущербная красота, которой неярко светится женщина, прожившая тридцатую осень. Но в насмешливых холодноватых глазах, в движениях она еще хранила нерастраченный запас молодости. Лицо ее с мягкими, привлекательными в своей неправильности чертами было, пожалуй, самое заурядное. Лишь один контраст резко бросался в глаза: тонкие смугло красные растрескавшиеся, жаркие губы. Она охотно смеялась, но в улыбке ее сквозило что-то заученное.

    В ладной фигуре ее и в лице была та гаснущая, ущербная красота, которой неярко светится женщина, прожившая тридцатую осень. Но в насмешливых холодноватых глазах, в движениях она еще хранила нерастраченный запас молодости. Лицо ее с мягкими, привлекательными в своей неправильности чертами было, пожалуй, самое заурядное. Лишь один контраст резко бросался в глаза: тонкие смугло красные растрескавшиеся, жаркие губы. Она охотно смеялась, но в улыбке ее сквозило что-то заученное.