30 фраз из книги «Мосян Тунсю. Благословение небожителей» для дневника

30 цитат из книги «Мосян Тунсю. Благословение небожителей» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   В большинстве своём, все отцы и сыновья под небом рано или поздно переживают подобные перемены. Когда ребёнок ещё маленький, он смотрит на отца как на величайшего в мире героя и образец для подражания, восхищается им без меры. Но когда он достигает определённого возраста, то постепенно начинает подвергать сомнению всё, что ранее знал об отце, иногда доходит до постепенного неприятия, и обе стороны в итоге никак не желают признавать друг друга.

   В большинстве своём, все отцы и сыновья под небом рано или поздно переживают подобные перемены. Когда ребёнок ещё маленький, он смотрит на отца как на величайшего в мире героя и образец для подражания, восхищается им без меры. Но когда он достигает определённого возраста, то постепенно начинает подвергать сомнению всё, что ранее знал об отце, иногда доходит до постепенного неприятия, и обе стороны в итоге никак не желают признавать друг друга.
2. «

   Обладая силой, способной уничтожить - Мир, не теряй сердце, стремящееся сберечь цветок.

   Обладая силой, способной уничтожить - Мир, не теряй сердце, стремящееся сберечь цветок.
3. «

   Ты ведь никакой не дух поветрия, — продолжил демон. — Но они скорее поверят, что это правда. Когда-то ты пошёл против воли Небес, чтобы ниспослать им дожди, а сейчас даже стакана воды не можешь от них дождаться. Твоё сердце пронзила сотня мечей, — что ж, люди были вынуждены пойти на это. Но теперь они не желают совершить даже такое простое действие — вынуть меч им кажется непосильной задачей.

   Ты ведь никакой не дух поветрия, — продолжил демон. — Но они скорее поверят, что это правда. Когда-то ты пошёл против воли Небес, чтобы ниспослать им дожди, а сейчас даже стакана воды не можешь от них дождаться. Твоё сердце пронзила сотня мечей, — что ж, люди были вынуждены пойти на это. Но теперь они не желают совершить даже такое простое действие — вынуть меч им кажется непосильной задачей.
4. «

   — Молодой господин, да вы и впрямь много знаете, — сказал Фу Яо с притворной улыбкой. — Вы мне льстите. Просто вы знаете куда меньше, — улыбнулся Саньлан.

   — Молодой господин, да вы и впрямь много знаете, — сказал Фу Яо с притворной улыбкой. — Вы мне льстите. Просто вы знаете куда меньше, — улыбнулся Саньлан.

   — Саньлан · книга
5. «

   За год может произойти столько всего, а за десять лет человек меняется полностью! Просто невозможно помнить каждую мелочь. К тому же, многие вещи лучше забыть без остатка. Вместо того чтобы запомнить, как меня пару сотен лет назад ранили сотней мечей и растоптали сотней ног, я лучше запомню, как вчера съел вкуснейший мясной пирожок.

   За год может произойти столько всего, а за десять лет человек меняется полностью! Просто невозможно помнить каждую мелочь. К тому же, многие вещи лучше забыть без остатка. Вместо того чтобы запомнить, как меня пару сотен лет назад ранили сотней мечей и растоптали сотней ног, я лучше запомню, как вчера съел вкуснейший мясной пирожок.

   — Се Лянь · книга
6. «

   Божество для человека — суть предшественник, достойный восхищения, также учитель, ведущий за собой, и путеводный светоч. Но не хозяин. Мы можем быть благодарны ему, можем восхищаться им, но вовсе не возводить в культ. Также в случае с шествием на Празднике Фонарей, я считаю, что правильное отношение — это благодарность и взаимная радость, но не страх, не заискивание, не благоговейная осмотрительность, и уж точно не признание себя его рабами.

   Божество для человека — суть предшественник, достойный восхищения, также учитель, ведущий за собой, и путеводный светоч. Но не хозяин. Мы можем быть благодарны ему, можем восхищаться им, но вовсе не возводить в культ. Также в случае с шествием на Празднике Фонарей, я считаю, что правильное отношение — это благодарность и взаимная радость, но не страх, не заискивание, не благоговейная осмотрительность, и уж точно не признание себя его рабами.

   — Се Лянь · книга
7. «

   Ваше Высочество, спасите! Ваше Высочество, спасите! А у Се Ляня в голове всё опустело, тогда как в сердце непрерывно зазвучал голос, полный отчаяния: «Кто же придёт спасти меня самого?!..»

   Ваше Высочество, спасите! Ваше Высочество, спасите! А у Се Ляня в голове всё опустело, тогда как в сердце непрерывно зазвучал голос, полный отчаяния: «Кто же придёт спасти меня самого?!..»
8. «

   Если кто-то не побоялся замахнуться на целый мир — не важно, желая его спасти или уничтожить — я искренне преклоняюсь перед этим человеком. Первое намного сложнее, чем второе, и потому я преклоняюсь даже вдвойне.

   Если кто-то не побоялся замахнуться на целый мир — не важно, желая его спасти или уничтожить — я искренне преклоняюсь перед этим человеком. Первое намного сложнее, чем второе, и потому я преклоняюсь даже вдвойне.

   — Хуа Чэн · книга
9. «

   Общаясь с человеком, нужно обращать внимание на то, подходите ли вы друг другу, на сочетание ваших характеров, а не на то, кем вы являетесь. Если ты мне понравился, этого не изменить, будь ты хоть нищий попрошайка; и если ты мне не понравился, сделайся ты хоть императором, я буду ненавидеть тебя по-прежнему.

   Общаясь с человеком, нужно обращать внимание на то, подходите ли вы друг другу, на сочетание ваших характеров, а не на то, кем вы являетесь. Если ты мне понравился, этого не изменить, будь ты хоть нищий попрошайка; и если ты мне не понравился, сделайся ты хоть императором, я буду ненавидеть тебя по-прежнему.

   — Се Лянь · книга
10. «

    «Тело пребудет в страданиях, но душа пребудет в блаженстве». Человек, из уст которого прозвучала эта фраза, на своей шкуре убедился, что, когда тело его погрузилось в страдание, душа оказалась далека от блаженства.

    «Тело пребудет в страданиях, но душа пребудет в блаженстве». Человек, из уст которого прозвучала эта фраза, на своей шкуре убедился, что, когда тело его погрузилось в страдание, душа оказалась далека от блаженства.
11. «

    Для меня ты в беспредельном великолепии — это ты. И ты, упавший в грязь — тоже ты. Главное здесь «ты», а не «какой» ты.

    Для меня ты в беспредельном великолепии — это ты. И ты, упавший в грязь — тоже ты. Главное здесь «ты», а не «какой» ты.

    — Се Лянь · книга
12. «

    Тело пребудет в страданиях, но душа пребудет в блаженстве.

    Тело пребудет в страданиях, но душа пребудет в блаженстве.

    — Се Лянь · книга
13. «

    Когда кому-то на пути встречаются страдания, в первую очередь он всегда думает о своём самом любимом человеке. И для Се Ляня таким человеком, вне всяких сомнений, являлась его матушка. Возможно, это совсем ничем бы не помогло, но пережив несколько мучительных дней, когда каждая секунда резала ножом, сейчас принц правда очень захотел вернуться в детство, когда ему было десять, броситься в объятия матери и вдоволь наплакаться.

    Когда кому-то на пути встречаются страдания, в первую очередь он всегда думает о своём самом любимом человеке. И для Се Ляня таким человеком, вне всяких сомнений, являлась его матушка. Возможно, это совсем ничем бы не помогло, но пережив несколько мучительных дней, когда каждая секунда резала ножом, сейчас принц правда очень захотел вернуться в детство, когда ему было десять, броситься в объятия матери и вдоволь наплакаться.
14. «

    Се Лянь протянул руку и легонько прикоснулся к рисунку. Прикосновение вышло вовсе не таким заметным, подобно дуновению свежего ветра, не более. Но юноша вдруг оторвал голову от коленей, его израненное лицо даже просветлело на миг:

    Се Лянь протянул руку и легонько прикоснулся к рисунку. Прикосновение вышло вовсе не таким заметным, подобно дуновению свежего ветра, не более. Но юноша вдруг оторвал голову от коленей, его израненное лицо даже просветлело на миг:

    — Хуа Чэн · книга
15. «

    Его голос потонул среди нахлынувшего моря громких возгласов, и чем громче он пытался говорить, тем сильнее чувствовал собственную беспомощность

    Его голос потонул среди нахлынувшего моря громких возгласов, и чем громче он пытался говорить, тем сильнее чувствовал собственную беспомощность

    — Се Лянь · книга
16. «

    Видя, что тот по-прежнему полон враждебности и не собирается опускать лук, Ши Цинсюань тяжко вздохнул и внезапно толкнулся в его плечо.

    Видя, что тот по-прежнему полон враждебности и не собирается опускать лук, Ши Цинсюань тяжко вздохнул и внезапно толкнулся в его плечо.

    — Фэн Синь · книга
17. «

    Как вдруг Фэн Синь, который за всё это время не произнёс ни звука, поднял левую руку и нанёс ею удар по правой. Раздался хруст, присутствующие потрясённо повернулись на звук и увидели, что правая рука Фэн Синя безвольно повисла, так же как у Ци Жуна.

    Как вдруг Фэн Синь, который за всё это время не произнёс ни звука, поднял левую руку и нанёс ею удар по правой. Раздался хруст, присутствующие потрясённо повернулись на звук и увидели, что правая рука Фэн Синя безвольно повисла, так же как у Ци Жуна.

    — Фэн Синь · книга
18. «

    Юноша выпрямился и протёр глаза, словно старательно пытался удержать тот силуэт, что появился на мгновение и сразу исчез. Се Лянь же закрыл глаза и, спустя долгое время, сказал:

    Юноша выпрямился и протёр глаза, словно старательно пытался удержать тот силуэт, что появился на мгновение и сразу исчез. Се Лянь же закрыл глаза и, спустя долгое время, сказал:

    — Хуа Чэн · книга
19. «

    Он прекрасно понимает, что дозволено, а что нет, где находится грань, которую запрещено переступать, и как пройти ровно по ней, а иногда и продавить немного дальше.

    Он прекрасно понимает, что дозволено, а что нет, где находится грань, которую запрещено переступать, и как пройти ровно по ней, а иногда и продавить немного дальше.

    — Цзюнь У · книга
20. «

    Ты и то хочешь успеть, и другое, но в конце концов желание помочь всем обернётся бедой для тебя самого.

    Ты и то хочешь успеть, и другое, но в конце концов желание помочь всем обернётся бедой для тебя самого.