28 цитат из книги «Нил Гейман. Сыновья Ананси» для размышлений

28 цитат из книги «Нил Гейман. Сыновья Ананси» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Тоска съест тебя изнутри, останутся только кожа да кости.

   Тоска съест тебя изнутри, останутся только кожа да кости.
2. «

   Ничего не происходило. И продолжало не происходить. Эдакий сериал… «Снова Ничего». «Возвращение Ничего». «Сын Ничего». «Ничего выходит на охоту». «Ничего, Эббот и Костелло встречают волка-оборотня»…

   Ничего не происходило. И продолжало не происходить. Эдакий сериал… «Снова Ничего». «Возвращение Ничего». «Сын Ничего». «Ничего выходит на охоту». «Ничего, Эббот и Костелло встречают волка-оборотня»…
3. «

   По части песен важно, что они как истории. Ни черта не значат, если их никто не слышит.

   По части песен важно, что они как истории. Ни черта не значат, если их никто не слышит.
4. «

   Сказки — как пауки: у них длинные ноги. Сказки — как паутина, в которой запутывается человек, но которая так красива, когда рассматриваешь, как изящно сплетаются ниточки над листком, как драгоценными каплями блестит на них утренняя роса.

   Сказки — как пауки: у них длинные ноги. Сказки — как паутина, в которой запутывается человек, но которая так красива, когда рассматриваешь, как изящно сплетаются ниточки над листком, как драгоценными каплями блестит на них утренняя роса.
5. «

   Несколько минут длилось «ты повесь трубку» — «нет, ты повесь трубку», — что составило бы честь парочке пятнадцатилетних жертв гормональной интоксикации, и наконец трубку повесили.

   Несколько минут длилось «ты повесь трубку» — «нет, ты повесь трубку», — что составило бы честь парочке пятнадцатилетних жертв гормональной интоксикации, и наконец трубку повесили.
6. «

   Толстый Чарли поднялся в свой номер цвета подводного царства, где на комоде красовался — точно статуя маленького зелёного Будды — лимон. — Помощи от тебя никакой, — сказал он лимону. А вот это было нечестно. Это же был всего лишь лимон, и ничего особенного в нём не было. Он делал, что мог.

   Толстый Чарли поднялся в свой номер цвета подводного царства, где на комоде красовался — точно статуя маленького зелёного Будды — лимон. — Помощи от тебя никакой, — сказал он лимону. А вот это было нечестно. Это же был всего лишь лимон, и ничего особенного в нём не было. Он делал, что мог.

   — Толстый Чарли · книга
7. «

   У нас тяжелое сердце. Печаль покрыла нас, как пыльца в сезон сенной лихорадки. Тьма — наш удел, а несчастье — единственный попутчик.

   У нас тяжелое сердце. Печаль покрыла нас, как пыльца в сезон сенной лихорадки. Тьма — наш удел, а несчастье — единственный попутчик.

   — Паук · книга
8. «

   — Есть три и только три вещи, способные усмирить боль, какую испытываешь при мысли о смерти, — сказал Паук. — Это вино, женщины и песни. - Курица в карри тоже неплохо, — заметил Толстый Чарли, но никто его не слушал.

   — Есть три и только три вещи, способные усмирить боль, какую испытываешь при мысли о смерти, — сказал Паук. — Это вино, женщины и песни. - Курица в карри тоже неплохо, — заметил Толстый Чарли, но никто его не слушал.

   — Паук · книга
9. «

   У каждого, кто когда-нибудь был или будет, есть песня. Она не похожа на песню, у которой есть автор. В ней особая мелодия и особые слова. И очень немногим дано пропеть свою собственную песню. Большинство из нас боятся, что голоса не хватит, или что слова слишком глупые, или слишком честные, или слишком странные. Та что вместо этого люди свои песни проживают.

   У каждого, кто когда-нибудь был или будет, есть песня. Она не похожа на песню, у которой есть автор. В ней особая мелодия и особые слова. И очень немногим дано пропеть свою собственную песню. Большинство из нас боятся, что голоса не хватит, или что слова слишком глупые, или слишком честные, или слишком странные. Та что вместо этого люди свои песни проживают.
10. «

    Не будь он твердо уверен в своей вменяемости, уверен до такой степени, которая обычно встречается только у тех, кто беспрекословно считает себя Юлием Цезарем, посланным спасти мир от адских полчищ, то решил, что сходит с ума.

    Не будь он твердо уверен в своей вменяемости, уверен до такой степени, которая обычно встречается только у тех, кто беспрекословно считает себя Юлием Цезарем, посланным спасти мир от адских полчищ, то решил, что сходит с ума.
11. «

    Интересно, отличается ли тишина могилы от, скажем, молчания космоса?

    Интересно, отличается ли тишина могилы от, скажем, молчания космоса?
12. «

    Шестеренки в ее голове сместились, их зубцы сцепились между собой новым, неожиданным образом: храповики захрапели, трещотки затрещали.

    Шестеренки в ее голове сместились, их зубцы сцепились между собой новым, неожиданным образом: храповики захрапели, трещотки затрещали.
13. «

    И то, как он на нее смотрел… Проклятие, если бы он хоть когда-нибудь посмотрел так на меня, я умерла бы счастливой.

    И то, как он на нее смотрел… Проклятие, если бы он хоть когда-нибудь посмотрел так на меня, я умерла бы счастливой.
14. «

    Миссис Хигглер шмыгнула носом. — Беда с вами, молодежью, — сказала она. — Вы думаете, будто всё знаете, а сами только вчера на свет родились. Да я за свою жизнь забыла больше, чем ты когда-либо знал.

    Миссис Хигглер шмыгнула носом. — Беда с вами, молодежью, — сказала она. — Вы думаете, будто всё знаете, а сами только вчера на свет родились. Да я за свою жизнь забыла больше, чем ты когда-либо знал.

    — Миссис Хигглер · книга
15. «

    Всякий, кто называет тебя «дамочкой», заведомо исключил тебя из списка людей, к которым стоит прислушаться.

    Всякий, кто называет тебя «дамочкой», заведомо исключил тебя из списка людей, к которым стоит прислушаться.

    — Дейзи · книга
16. «

    Занималась заря, огромный апельсин утреннего солнца поднимался в обрамлении подкрашенных алым облаков. При виде такого неба даже самый прозаичный зануда вдруг открывает погребенную в недрах души потребность рисовать маслом.

    Занималась заря, огромный апельсин утреннего солнца поднимался в обрамлении подкрашенных алым облаков. При виде такого неба даже самый прозаичный зануда вдруг открывает погребенную в недрах души потребность рисовать маслом.
17. «

    Как почти все на свете, эта история началась с песни. ... Их спели.

    Как почти все на свете, эта история началась с песни. ... Их спели.
18. «

    Истории похожи на пауков со всеми их длинными лапками, и похожи на паучьи сети, в которых человек сам и запутывается, но которые кажутся такими красивыми, когда вы видите их под листовой на утренней росе, и так изящно соединятся между собой, каждая с каждою.

    Истории похожи на пауков со всеми их длинными лапками, и похожи на паучьи сети, в которых человек сам и запутывается, но которые кажутся такими красивыми, когда вы видите их под листовой на утренней росе, и так изящно соединятся между собой, каждая с каждою.
19. «

    Жизнь — это рок-н-ролл, но я балдею от радио.

    Жизнь — это рок-н-ролл, но я балдею от радио.

    — Паук · книга
20. «

    — Мне так нравится, как ты пахнешь! — сказала она ему. — Это какой-то одеколон? — Всего лишь я, — сказал он. — Тогда тебя нужно разливать во флаконы.

    — Мне так нравится, как ты пахнешь! — сказала она ему. — Это какой-то одеколон? — Всего лишь я, — сказал он. — Тогда тебя нужно разливать во флаконы.

    — Рози · книга