Подборка из книги: 35 цитат — «Олег Рой. Писатель и балерина»

35 цитат из книги «Олег Рой. Писатель и балерина» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Реальность можно игнорировать – сосредоточиться на музыке в наушниках, на мыслях, на воспоминаниях, да хотя бы просто зажмуриться! И нет никакой этой вашей «реальности». Со сновидениями такая штука не проходит – они внутри тебя, и ты внутри них, не зажмуришься, не отгородишься, не переключишь, как в телевизоре, каналы.

   Реальность можно игнорировать – сосредоточиться на музыке в наушниках, на мыслях, на воспоминаниях, да хотя бы просто зажмуриться! И нет никакой этой вашей «реальности». Со сновидениями такая штука не проходит – они внутри тебя, и ты внутри них, не зажмуришься, не отгородишься, не переключишь, как в телевизоре, каналы.
2. «

   Закулисные балетные интриги выучили Полину суровому правилу: никто ничего не должен знать о тебе ничего лишнего. А лучше — вовсе ничего чтоб не знали. Стоит хотя бы чуть-чуть приоткрыться — моментально получишь удар, набегут, налетят хищники, вцепятся в мягкое и будут рвать живое мясо, пока насмерть не загрызут.

   Закулисные балетные интриги выучили Полину суровому правилу: никто ничего не должен знать о тебе ничего лишнего. А лучше — вовсе ничего чтоб не знали. Стоит хотя бы чуть-чуть приоткрыться — моментально получишь удар, набегут, налетят хищники, вцепятся в мягкое и будут рвать живое мясо, пока насмерть не загрызут.
3. «

   Только по-настоящему сильный человек может быть добрым, внимательным и заботливым. Остальные боятся быть такими, так как считают доброту проявлением слабости.

   Только по-настоящему сильный человек может быть добрым, внимательным и заботливым. Остальные боятся быть такими, так как считают доброту проявлением слабости.
4. «

   Сделать свою жизнь счастливой не так уж сложно. Надо лишь перестать думать, что счастье возможно только где-то там, в будущем, и научиться получать удовольствие от каждой конкретной минуты, здесь и сейчас.

   Сделать свою жизнь счастливой не так уж сложно. Надо лишь перестать думать, что счастье возможно только где-то там, в будущем, и научиться получать удовольствие от каждой конкретной минуты, здесь и сейчас.
5. «

   Все эти борзописцы «от искусства» странные. Те, что вокруг политиков крутятся как-то поприличнее бывают, иногда даже с мозгами.

   Все эти борзописцы «от искусства» странные. Те, что вокруг политиков крутятся как-то поприличнее бывают, иногда даже с мозгами.

   — Марк · книга
6. «

   Как забавно: в мыслях может целая жизнь пройти – а то и не одна – а тут, «снаружи», и секунды не пролетит.

   Как забавно: в мыслях может целая жизнь пройти – а то и не одна – а тут, «снаружи», и секунды не пролетит.
7. «

   Марк не слишком верил, что юная девочка может вдруг «по уши» влюбиться в сорокалетнего, совсем не блестящего, как бы это помягче, кавалера. Будь девочка «книжной», оно бы еще ладно. Но Полина за всю жизнь прочитала, кажется, две с половиной книжки.

   Марк не слишком верил, что юная девочка может вдруг «по уши» влюбиться в сорокалетнего, совсем не блестящего, как бы это помягче, кавалера. Будь девочка «книжной», оно бы еще ладно. Но Полина за всю жизнь прочитала, кажется, две с половиной книжки.
8. «

   Ноябрь стер все цвета, превратив пейзаж в черно-белую фотографию: старую, бледную, исцарапанную почти до неразличимости.

   Ноябрь стер все цвета, превратив пейзаж в черно-белую фотографию: старую, бледную, исцарапанную почти до неразличимости.
9. «

   Если тебя много раз предавали, а ты всё равно продолжаешь верить людям, то рядом с тобой обязательно окажутся и такие, кто не предаст никогда.

   Если тебя много раз предавали, а ты всё равно продолжаешь верить людям, то рядом с тобой обязательно окажутся и такие, кто не предаст никогда.
10. «

    — Все рвутся на Олимп, и пока пробьешься, весь в синяках будешь. — Это все в любой профессии так. И девяносто девять процентов пота — и крови — и конкуренция и синяки. Путь к Олимпу нигде коврами не устлан.

    — Все рвутся на Олимп, и пока пробьешься, весь в синяках будешь. — Это все в любой профессии так. И девяносто девять процентов пота — и крови — и конкуренция и синяки. Путь к Олимпу нигде коврами не устлан.

    — Ксения · книга
11. «

    Стройплощадка, разумеется была огорожена — но где вы в России видели забор, сквозь который нельзя проникнуть? Тут доска на одном гвозде болтается, тут угловой столб покосился и сетка отогнута эдак зазывно. Дыры есть всегда, это такой основополагающий закон российской жизни. А может не только российской.

    Стройплощадка, разумеется была огорожена — но где вы в России видели забор, сквозь который нельзя проникнуть? Тут доска на одном гвозде болтается, тут угловой столб покосился и сетка отогнута эдак зазывно. Дыры есть всегда, это такой основополагающий закон российской жизни. А может не только российской.
12. «

    Ничто не имеет значения – только Его Величество Балет. Любое препятствие на его пути должно быть беспощадно уничтожено – будь то собственные слабости или чьи-нибудь там чувства и желания.

    Ничто не имеет значения – только Его Величество Балет. Любое препятствие на его пути должно быть беспощадно уничтожено – будь то собственные слабости или чьи-нибудь там чувства и желания.
13. «

    Умолчать о чем-то – да, это допустимо, умалчивать в этой жизни приходится о многом, хотя бы из вежливости. Но солгать?! Все равно что из помойного ведра пообедать.

    Умолчать о чем-то – да, это допустимо, умалчивать в этой жизни приходится о многом, хотя бы из вежливости. Но солгать?! Все равно что из помойного ведра пообедать.
14. «

    Друг Женька в стародавние времена, помнится, говорил про какую-то навязчивую девицу: «Они, Маркуша, из всей мировой литературы выучили одну фразу про «мы в ответе за тех, кого приручили» и приручаться так и спешат, прямо со всех ног».

    Друг Женька в стародавние времена, помнится, говорил про какую-то навязчивую девицу: «Они, Маркуша, из всей мировой литературы выучили одну фразу про «мы в ответе за тех, кого приручили» и приручаться так и спешат, прямо со всех ног».

    — Маркиз де Помпадур · книга
15. «

    Знать надо только одно: жить нужно сегодня, жить нужно сейчас, жить и дышать нужно полной грудью и особо не париться по поводу того, что происходит плохого. Главное, чтобы вокруг тебя всё было хорошо!

    Знать надо только одно: жить нужно сегодня, жить нужно сейчас, жить и дышать нужно полной грудью и особо не париться по поводу того, что происходит плохого. Главное, чтобы вокруг тебя всё было хорошо!
16. «

    Люди ведь, в сущности, довольно примитивные создания, и тот, кто понимает, как у них в голове колесики крутятся, вполне может заставить эти самые колесики крутиться в нужном направлении.

    Люди ведь, в сущности, довольно примитивные создания, и тот, кто понимает, как у них в голове колесики крутятся, вполне может заставить эти самые колесики крутиться в нужном направлении.

    — Эдик · книга
17. «

    Пара — это два сходных объекта общего назначения. Пара перчаток, пара гнедых. Люди, даже объединенные общей задачей или целями, все-таки не столь однотипны, как перчатки.

    Пара — это два сходных объекта общего назначения. Пара перчаток, пара гнедых. Люди, даже объединенные общей задачей или целями, все-таки не столь однотипны, как перчатки.

    — Эльвира Афанасьевна · книга
18. «

    Спортсмены подвергают себя немыслимым, с точки зрения «нормального» человека перегрузкам, выламывают суставы, скрипят зубами от боли в перетруженных мышцах — ради чего? Ради олимпийских медалей? Да ладно вам! Ни одна медаль не стоит таких мук. Единственное, ради чего имеет смысл их терпеть. — пьянящий восторг «я могу»! у меня получается!»

    Спортсмены подвергают себя немыслимым, с точки зрения «нормального» человека перегрузкам, выламывают суставы, скрипят зубами от боли в перетруженных мышцах — ради чего? Ради олимпийских медалей? Да ладно вам! Ни одна медаль не стоит таких мук. Единственное, ради чего имеет смысл их терпеть. — пьянящий восторг «я могу»! у меня получается!»

    — Марк · книга
19. «

    На Олимпе раздают совсем не те плюшки, которые виделись снизу, о которых там, снизу мечталось. Вот поэтому искусство – жестокая, быть может, самая жестокая из профессий. Добирается наш художник до Олимпа – весь ободранный, конкуренция же, промерзший – ну вот, думает, сейчас в волнах всенародной любви согреюсь. И обнаруживает, что всенародная любовь сконцентрирована на картинках, им нарисованным, а сам художник никому не нужен и не интересен. Всем наплевать, что у него бессонница или плечо от махания кисточкой болит – рисуй давай! И тянет художника – махнуть головой вниз с этого самого Олимпа и вообще отовсюду, из жестокого равнодушного мира. Но головой вниз все-таки страшно, а на Олимпе хоть вкусно кормят. А жестокий и равнодушный мир – ну то есть жестокую равнодушную публику – оттуда очень удобно ненавидеть. В отместку за равнодушие к его, художника, бессонницам и болям в плече.

    На Олимпе раздают совсем не те плюшки, которые виделись снизу, о которых там, снизу мечталось. Вот поэтому искусство – жестокая, быть может, самая жестокая из профессий. Добирается наш художник до Олимпа – весь ободранный, конкуренция же, промерзший – ну вот, думает, сейчас в волнах всенародной любви согреюсь. И обнаруживает, что всенародная любовь сконцентрирована на картинках, им нарисованным, а сам художник никому не нужен и не интересен. Всем наплевать, что у него бессонница или плечо от махания кисточкой болит – рисуй давай! И тянет художника – махнуть головой вниз с этого самого Олимпа и вообще отовсюду, из жестокого равнодушного мира. Но головой вниз все-таки страшно, а на Олимпе хоть вкусно кормят. А жестокий и равнодушный мир – ну то есть жестокую равнодушную публику – оттуда очень удобно ненавидеть. В отместку за равнодушие к его, художника, бессонницам и болям в плече.
20. «

    Когда человек умирает, его ничто «здешнее» уже не беспокоит. Не ноет сломанная в детстве нога, не стыдно за выношенный костюм, не саднят невыплаченные долги. Потому что «там» (что бы это «там» ни означало) нет ни переломов, ни качества костюма, ни долгов. Все терзания, весь стыд, вся боль остаются здесь, среди живых.

    Когда человек умирает, его ничто «здешнее» уже не беспокоит. Не ноет сломанная в детстве нога, не стыдно за выношенный костюм, не саднят невыплаченные долги. Потому что «там» (что бы это «там» ни означало) нет ни переломов, ни качества костюма, ни долгов. Все терзания, весь стыд, вся боль остаются здесь, среди живых.