50 цитат из книги «Олег Рой. Писатель и балерина» — от иронии до философии

50 цитат из книги «Олег Рой. Писатель и балерина» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   На Олимпе раздают совсем не те плюшки, которые виделись снизу, о которых там, снизу мечталось. Вот поэтому искусство – жестокая, быть может, самая жестокая из профессий. Добирается наш художник до Олимпа – весь ободранный, конкуренция же, промерзший – ну вот, думает, сейчас в волнах всенародной любви согреюсь. И обнаруживает, что всенародная любовь сконцентрирована на картинках, им нарисованным, а сам художник никому не нужен и не интересен. Всем наплевать, что у него бессонница или плечо от махания кисточкой болит – рисуй давай! И тянет художника – махнуть головой вниз с этого самого Олимпа и вообще отовсюду, из жестокого равнодушного мира. Но головой вниз все-таки страшно, а на Олимпе хоть вкусно кормят. А жестокий и равнодушный мир – ну то есть жестокую равнодушную публику – оттуда очень удобно ненавидеть. В отместку за равнодушие к его, художника, бессонницам и болям в плече.

   На Олимпе раздают совсем не те плюшки, которые виделись снизу, о которых там, снизу мечталось. Вот поэтому искусство – жестокая, быть может, самая жестокая из профессий. Добирается наш художник до Олимпа – весь ободранный, конкуренция же, промерзший – ну вот, думает, сейчас в волнах всенародной любви согреюсь. И обнаруживает, что всенародная любовь сконцентрирована на картинках, им нарисованным, а сам художник никому не нужен и не интересен. Всем наплевать, что у него бессонница или плечо от махания кисточкой болит – рисуй давай! И тянет художника – махнуть головой вниз с этого самого Олимпа и вообще отовсюду, из жестокого равнодушного мира. Но головой вниз все-таки страшно, а на Олимпе хоть вкусно кормят. А жестокий и равнодушный мир – ну то есть жестокую равнодушную публику – оттуда очень удобно ненавидеть. В отместку за равнодушие к его, художника, бессонницам и болям в плече.
2. «

   Можно прочитать в книгах и интернете множество мудрых афоризмов, выучить их наизусть и даже повесить на стену. Но истинный смысл они приобретут для тебя лишь после того, когда ты убедишься в справедливости слов на собственном опыте.

   Можно прочитать в книгах и интернете множество мудрых афоризмов, выучить их наизусть и даже повесить на стену. Но истинный смысл они приобретут для тебя лишь после того, когда ты убедишься в справедливости слов на собственном опыте.
3. «

   Спортсмены подвергают себя немыслимым, с точки зрения «нормального» человека перегрузкам, выламывают суставы, скрипят зубами от боли в перетруженных мышцах — ради чего? Ради олимпийских медалей? Да ладно вам! Ни одна медаль не стоит таких мук. Единственное, ради чего имеет смысл их терпеть. — пьянящий восторг «я могу»! у меня получается!»

   Спортсмены подвергают себя немыслимым, с точки зрения «нормального» человека перегрузкам, выламывают суставы, скрипят зубами от боли в перетруженных мышцах — ради чего? Ради олимпийских медалей? Да ладно вам! Ни одна медаль не стоит таких мук. Единственное, ради чего имеет смысл их терпеть. — пьянящий восторг «я могу»! у меня получается!»

   — Марк · книга
4. «

   Люди ведь, в сущности, довольно примитивные создания, и тот, кто понимает, как у них в голове колесики крутятся, вполне может заставить эти самые колесики крутиться в нужном направлении.

   Люди ведь, в сущности, довольно примитивные создания, и тот, кто понимает, как у них в голове колесики крутятся, вполне может заставить эти самые колесики крутиться в нужном направлении.

   — Эдик · книга
5. «

   Стройплощадка, разумеется была огорожена — но где вы в России видели забор, сквозь который нельзя проникнуть? Тут доска на одном гвозде болтается, тут угловой столб покосился и сетка отогнута эдак зазывно. Дыры есть всегда, это такой основополагающий закон российской жизни. А может не только российской.

   Стройплощадка, разумеется была огорожена — но где вы в России видели забор, сквозь который нельзя проникнуть? Тут доска на одном гвозде болтается, тут угловой столб покосился и сетка отогнута эдак зазывно. Дыры есть всегда, это такой основополагающий закон российской жизни. А может не только российской.
6. «

   Все эти борзописцы «от искусства» странные. Те, что вокруг политиков крутятся как-то поприличнее бывают, иногда даже с мозгами.

   Все эти борзописцы «от искусства» странные. Те, что вокруг политиков крутятся как-то поприличнее бывают, иногда даже с мозгами.

   — Марк · книга
7. «

   Не верь внешности — даже самый красивый макияж женщина перед сном смывает. Не верь красивым словам — это всего лишь слова. Верь только внутренней красоте и поступкам, которые совершаются не на показ, а от души.

   Не верь внешности — даже самый красивый макияж женщина перед сном смывает. Не верь красивым словам — это всего лишь слова. Верь только внутренней красоте и поступкам, которые совершаются не на показ, а от души.
8. «

   В молодости и небо выше, и трава зеленее, и — да, и любовь жарче.

   В молодости и небо выше, и трава зеленее, и — да, и любовь жарче.

   — Марк · книга
9. «

   Сперва-то казалось, что даже весело — придумывать персонажей и их поступки, дергать за ниточки, двигать сюжет туда или сюда. А потом вдруг оказалось, что ни о каком придумывании и помину нет, что сюжет двигается не по ее желанию, а по своему собственному, что поступки не придумываются, а случаются как будто сами. Знаменитое пушкинское «Представь, какую штуку удрала со мной Татьяна! Она замуж вышла!» оказалось не поэтическим кокетством, а чистой правдой.

   Сперва-то казалось, что даже весело — придумывать персонажей и их поступки, дергать за ниточки, двигать сюжет туда или сюда. А потом вдруг оказалось, что ни о каком придумывании и помину нет, что сюжет двигается не по ее желанию, а по своему собственному, что поступки не придумываются, а случаются как будто сами. Знаменитое пушкинское «Представь, какую штуку удрала со мной Татьяна! Она замуж вышла!» оказалось не поэтическим кокетством, а чистой правдой.
10. «

    Поселившись у бабушки с головой ушел в чтение. Там был не просто другой мир — там было множество других миров. И каждый звал своим особенным голосом, манил собственными, непохожими на других красками и ароматами.

    Поселившись у бабушки с головой ушел в чтение. Там был не просто другой мир — там было множество других миров. И каждый звал своим особенным голосом, манил собственными, непохожими на других красками и ароматами.

    — Марк · книга
11. «

    Мир состоит из миллиона интереснейших вещей, и страшно хочет каждую из них заполучить, разобрать, а потом собрать, и готов принять в это увлекательное дело любого, ведь вместе гораздо веселее!

    Мир состоит из миллиона интереснейших вещей, и страшно хочет каждую из них заполучить, разобрать, а потом собрать, и готов принять в это увлекательное дело любого, ведь вместе гораздо веселее!
12. «

    Человек — животное социальное, и один из основополагающих его мотивов — ну или стимулов — потребность в стороннем внимании. Холодно человеку одному, вот он и кидается туда, откуда, как ему чудится, теплом веет.

    Человек — животное социальное, и один из основополагающих его мотивов — ну или стимулов — потребность в стороннем внимании. Холодно человеку одному, вот он и кидается туда, откуда, как ему чудится, теплом веет.

    — Марк · книга
13. «

    На самом деле ей, конечно, было наплевать на его благосостояние. Хотелось, чтобы он сидел подле нее и говорил, какая она потрясающая, и глаза бы его горели восхищением и восторгом. Какие, к черту, деньги — все вторично. Тем более какой там, к черту, секс, который все и везде пропихивают как чуть ли не главный двигатель человеческих поступков? Тьфу, и растереть! Оставьте этот примитив дядюшке Фрейду. В живой человеческой душе все куда сложнее.

    На самом деле ей, конечно, было наплевать на его благосостояние. Хотелось, чтобы он сидел подле нее и говорил, какая она потрясающая, и глаза бы его горели восхищением и восторгом. Какие, к черту, деньги — все вторично. Тем более какой там, к черту, секс, который все и везде пропихивают как чуть ли не главный двигатель человеческих поступков? Тьфу, и растереть! Оставьте этот примитив дядюшке Фрейду. В живой человеческой душе все куда сложнее.

    — Татьяна · книга
14. «

    Ветки задергались, в световом круге появилась кошка. Довольно тощая, недовольно дергающая плечом и брезгливо поджимающая лапы. Трехцветная, с неожиданным удовольствием отметил Марк. Это к удаче. Символ удачи, даже не взглянув в его сторону, гордо прошествовал к соседнему со сквериком дому. Даже спина символизировала независимость и презрение ко всему окружающему, тем более к торчащему столбом возле замерзшего сквера человеку. Ты кто? Прохожий? Вот и проходил бы.

    Ветки задергались, в световом круге появилась кошка. Довольно тощая, недовольно дергающая плечом и брезгливо поджимающая лапы. Трехцветная, с неожиданным удовольствием отметил Марк. Это к удаче. Символ удачи, даже не взглянув в его сторону, гордо прошествовал к соседнему со сквериком дому. Даже спина символизировала независимость и презрение ко всему окружающему, тем более к торчащему столбом возле замерзшего сквера человеку. Ты кто? Прохожий? Вот и проходил бы.
15. «

    Будьте собой! Не слушайте никого! Идите туда, куда подсказывает вам внутренний голос! Будьте с теми, с кем уютно вашей душе! И тогда все будет ХОРОШО!

    Будьте собой! Не слушайте никого! Идите туда, куда подсказывает вам внутренний голос! Будьте с теми, с кем уютно вашей душе! И тогда все будет ХОРОШО!
16. «

    Любить и верить не благодаря, а вопреки — привилегия сильных людей! Цените, дорожите и отвечайте взаимностью!

    Любить и верить не благодаря, а вопреки — привилегия сильных людей! Цените, дорожите и отвечайте взаимностью!
17. «

    Умолчать о чем-то – да, это допустимо, умалчивать в этой жизни приходится о многом, хотя бы из вежливости. Но солгать?! Все равно что из помойного ведра пообедать.

    Умолчать о чем-то – да, это допустимо, умалчивать в этой жизни приходится о многом, хотя бы из вежливости. Но солгать?! Все равно что из помойного ведра пообедать.
18. «

    Так ведь бывало. С каждой новой книжкой бывало. Поначалу все рассыпается, крошится, как пересохшая от времени бумага, и персонажи все на одно лицо, и события разбегаются как ручейки из разбитой чашки. А потом вдруг что-то щелкает в механизме мироздания... И персонажи обретают собственные лица. И сюжет перестает быть придуманным, ему уже не нужны авторские указания, он сам отлично знает, куда двигаться.

    Так ведь бывало. С каждой новой книжкой бывало. Поначалу все рассыпается, крошится, как пересохшая от времени бумага, и персонажи все на одно лицо, и события разбегаются как ручейки из разбитой чашки. А потом вдруг что-то щелкает в механизме мироздания... И персонажи обретают собственные лица. И сюжет перестает быть придуманным, ему уже не нужны авторские указания, он сам отлично знает, куда двигаться.

    — Марк · книга
19. «

    Какого еще рожна тебе надо?... Молод, здоров, крыша над головой, соображаешь лучше многих, не бедствуешь, так чего маешься? Не гневи судьбу, радуйся тому, что есть.

    Какого еще рожна тебе надо?... Молод, здоров, крыша над головой, соображаешь лучше многих, не бедствуешь, так чего маешься? Не гневи судьбу, радуйся тому, что есть.
20. «

    При всей своей отрешенности от реальной жизни, в юридических документах он был совсем не дурак. Хотя бы потому, что читать умел. Не в смысле — буквы в слова складывать, а в смысле — понимать написанное, независимо от стиля изложения.

    При всей своей отрешенности от реальной жизни, в юридических документах он был совсем не дурак. Хотя бы потому, что читать умел. Не в смысле — буквы в слова складывать, а в смысле — понимать написанное, независимо от стиля изложения.