49 цитат из книги «Олег Рой. Писатель и балерина», ставших крылатыми

49 цитат из книги «Олег Рой. Писатель и балерина» в одной подборке. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   В молодости и небо выше, и трава зеленее, и — да, и любовь жарче.

   В молодости и небо выше, и трава зеленее, и — да, и любовь жарче.

   — Марк · книга
2. «

   Знать и слышать собственными ушами – очень, знаете ли, разные ощущения.

   Знать и слышать собственными ушами – очень, знаете ли, разные ощущения.
3. «

   Будьте добры, употребляя слова, задумывайтесь об их смысле. Хоть немного, хоть на минуту...

   Будьте добры, употребляя слова, задумывайтесь об их смысле. Хоть немного, хоть на минуту...
4. «

   Спортсмены подвергают себя немыслимым, с точки зрения «нормального» человека перегрузкам, выламывают суставы, скрипят зубами от боли в перетруженных мышцах — ради чего? Ради олимпийских медалей? Да ладно вам! Ни одна медаль не стоит таких мук. Единственное, ради чего имеет смысл их терпеть. — пьянящий восторг «я могу»! у меня получается!»

   Спортсмены подвергают себя немыслимым, с точки зрения «нормального» человека перегрузкам, выламывают суставы, скрипят зубами от боли в перетруженных мышцах — ради чего? Ради олимпийских медалей? Да ладно вам! Ни одна медаль не стоит таких мук. Единственное, ради чего имеет смысл их терпеть. — пьянящий восторг «я могу»! у меня получается!»

   — Марк · книга
5. «

   На самом деле ей, конечно, было наплевать на его благосостояние. Хотелось, чтобы он сидел подле нее и говорил, какая она потрясающая, и глаза бы его горели восхищением и восторгом. Какие, к черту, деньги — все вторично. Тем более какой там, к черту, секс, который все и везде пропихивают как чуть ли не главный двигатель человеческих поступков? Тьфу, и растереть! Оставьте этот примитив дядюшке Фрейду. В живой человеческой душе все куда сложнее.

   На самом деле ей, конечно, было наплевать на его благосостояние. Хотелось, чтобы он сидел подле нее и говорил, какая она потрясающая, и глаза бы его горели восхищением и восторгом. Какие, к черту, деньги — все вторично. Тем более какой там, к черту, секс, который все и везде пропихивают как чуть ли не главный двигатель человеческих поступков? Тьфу, и растереть! Оставьте этот примитив дядюшке Фрейду. В живой человеческой душе все куда сложнее.

   — Татьяна · книга
6. «

   Так ведь бывало. С каждой новой книжкой бывало. Поначалу все рассыпается, крошится, как пересохшая от времени бумага, и персонажи все на одно лицо, и события разбегаются как ручейки из разбитой чашки. А потом вдруг что-то щелкает в механизме мироздания... И персонажи обретают собственные лица. И сюжет перестает быть придуманным, ему уже не нужны авторские указания, он сам отлично знает, куда двигаться.

   Так ведь бывало. С каждой новой книжкой бывало. Поначалу все рассыпается, крошится, как пересохшая от времени бумага, и персонажи все на одно лицо, и события разбегаются как ручейки из разбитой чашки. А потом вдруг что-то щелкает в механизме мироздания... И персонажи обретают собственные лица. И сюжет перестает быть придуманным, ему уже не нужны авторские указания, он сам отлично знает, куда двигаться.

   — Марк · книга
7. «

   Ветки задергались, в световом круге появилась кошка. Довольно тощая, недовольно дергающая плечом и брезгливо поджимающая лапы. Трехцветная, с неожиданным удовольствием отметил Марк. Это к удаче. Символ удачи, даже не взглянув в его сторону, гордо прошествовал к соседнему со сквериком дому. Даже спина символизировала независимость и презрение ко всему окружающему, тем более к торчащему столбом возле замерзшего сквера человеку. Ты кто? Прохожий? Вот и проходил бы.

   Ветки задергались, в световом круге появилась кошка. Довольно тощая, недовольно дергающая плечом и брезгливо поджимающая лапы. Трехцветная, с неожиданным удовольствием отметил Марк. Это к удаче. Символ удачи, даже не взглянув в его сторону, гордо прошествовал к соседнему со сквериком дому. Даже спина символизировала независимость и презрение ко всему окружающему, тем более к торчащему столбом возле замерзшего сквера человеку. Ты кто? Прохожий? Вот и проходил бы.
8. «

   На одном упорстве и трудолюбии далеко не уедешь. Надо, чтоб заметили. Постановщики, балетные критики, зрители. А чтоб заметили, надобно оказаться на виду.

   На одном упорстве и трудолюбии далеко не уедешь. Надо, чтоб заметили. Постановщики, балетные критики, зрители. А чтоб заметили, надобно оказаться на виду.

   — Полина · книга
9. «

   Мало ли что там было десять лет назад. Что было, все отгорело, и пепелище быльем поросло. Неинтересно. Не нужно. Смотреть нужно только вперед – какие бы радости и вкусности ни оставались там, в прошлом. Если оглядываться – непременно споткнешься и упадешь. Только вперед.

   Мало ли что там было десять лет назад. Что было, все отгорело, и пепелище быльем поросло. Неинтересно. Не нужно. Смотреть нужно только вперед – какие бы радости и вкусности ни оставались там, в прошлом. Если оглядываться – непременно споткнешься и упадешь. Только вперед.
10. «

    Нет! Только не проснуться! Как можно просыпаться, если тебе дали шагнуть... в сказку! В счастье!

    Нет! Только не проснуться! Как можно просыпаться, если тебе дали шагнуть... в сказку! В счастье!
11. «

    Ноябрь стер все цвета, превратив пейзаж в черно-белую фотографию: старую, бледную, исцарапанную почти до неразличимости.

    Ноябрь стер все цвета, превратив пейзаж в черно-белую фотографию: старую, бледную, исцарапанную почти до неразличимости.
12. «

    На Олимпе раздают совсем не те плюшки, которые виделись снизу, о которых там, снизу мечталось. Вот поэтому искусство – жестокая, быть может, самая жестокая из профессий. Добирается наш художник до Олимпа – весь ободранный, конкуренция же, промерзший – ну вот, думает, сейчас в волнах всенародной любви согреюсь. И обнаруживает, что всенародная любовь сконцентрирована на картинках, им нарисованным, а сам художник никому не нужен и не интересен. Всем наплевать, что у него бессонница или плечо от махания кисточкой болит – рисуй давай! И тянет художника – махнуть головой вниз с этого самого Олимпа и вообще отовсюду, из жестокого равнодушного мира. Но головой вниз все-таки страшно, а на Олимпе хоть вкусно кормят. А жестокий и равнодушный мир – ну то есть жестокую равнодушную публику – оттуда очень удобно ненавидеть. В отместку за равнодушие к его, художника, бессонницам и болям в плече.

    На Олимпе раздают совсем не те плюшки, которые виделись снизу, о которых там, снизу мечталось. Вот поэтому искусство – жестокая, быть может, самая жестокая из профессий. Добирается наш художник до Олимпа – весь ободранный, конкуренция же, промерзший – ну вот, думает, сейчас в волнах всенародной любви согреюсь. И обнаруживает, что всенародная любовь сконцентрирована на картинках, им нарисованным, а сам художник никому не нужен и не интересен. Всем наплевать, что у него бессонница или плечо от махания кисточкой болит – рисуй давай! И тянет художника – махнуть головой вниз с этого самого Олимпа и вообще отовсюду, из жестокого равнодушного мира. Но головой вниз все-таки страшно, а на Олимпе хоть вкусно кормят. А жестокий и равнодушный мир – ну то есть жестокую равнодушную публику – оттуда очень удобно ненавидеть. В отместку за равнодушие к его, художника, бессонницам и болям в плече.
13. «

    Какого еще рожна тебе надо?... Молод, здоров, крыша над головой, соображаешь лучше многих, не бедствуешь, так чего маешься? Не гневи судьбу, радуйся тому, что есть.

    Какого еще рожна тебе надо?... Молод, здоров, крыша над головой, соображаешь лучше многих, не бедствуешь, так чего маешься? Не гневи судьбу, радуйся тому, что есть.
14. «

    Друг Женька в стародавние времена, помнится, говорил про какую-то навязчивую девицу: «Они, Маркуша, из всей мировой литературы выучили одну фразу про «мы в ответе за тех, кого приручили» и приручаться так и спешат, прямо со всех ног».

    Друг Женька в стародавние времена, помнится, говорил про какую-то навязчивую девицу: «Они, Маркуша, из всей мировой литературы выучили одну фразу про «мы в ответе за тех, кого приручили» и приручаться так и спешат, прямо со всех ног».

    — Маркиз де Помпадур · книга
15. «

    Марк не слишком верил, что юная девочка может вдруг «по уши» влюбиться в сорокалетнего, совсем не блестящего, как бы это помягче, кавалера. Будь девочка «книжной», оно бы еще ладно. Но Полина за всю жизнь прочитала, кажется, две с половиной книжки.

    Марк не слишком верил, что юная девочка может вдруг «по уши» влюбиться в сорокалетнего, совсем не блестящего, как бы это помягче, кавалера. Будь девочка «книжной», оно бы еще ладно. Но Полина за всю жизнь прочитала, кажется, две с половиной книжки.
16. «

    Умолчать о чем-то – да, это допустимо, умалчивать в этой жизни приходится о многом, хотя бы из вежливости. Но солгать?! Все равно что из помойного ведра пообедать.

    Умолчать о чем-то – да, это допустимо, умалчивать в этой жизни приходится о многом, хотя бы из вежливости. Но солгать?! Все равно что из помойного ведра пообедать.
17. «

    Писатель без издателя — пустое место. Ноль без палочки. Но и издатель без автора ни за каким чертом никому не сдался. Симбиоз.

    Писатель без издателя — пустое место. Ноль без палочки. Но и издатель без автора ни за каким чертом никому не сдался. Симбиоз.

    — Татьяна · книга
18. «

    И кому нужен штамп в паспорте, если муж не в состоянии «обеспечить семью»?

    И кому нужен штамп в паспорте, если муж не в состоянии «обеспечить семью»?

    — Татьяна · книга
19. «

    Рецепты счастья действительно существуют, и они давно известны, поскольку придуманы века и даже тысячелетия назад и они остаются неизменными, что бы в мире не происходило. А принцип примерно такой: вместо того чтобы брать, и мучиться от того, что тебе чего-то не дали, научись отдавать и получать от этого радость.

    Рецепты счастья действительно существуют, и они давно известны, поскольку придуманы века и даже тысячелетия назад и они остаются неизменными, что бы в мире не происходило. А принцип примерно такой: вместо того чтобы брать, и мучиться от того, что тебе чего-то не дали, научись отдавать и получать от этого радость.
20. «

    Рецепты счастья действительно существуют, и они давно известны, поскольку придуманы века и даже тысячелетия назад, и они остаются неизменными, что бы в мире не происходило. А принцип примерно такой: вместо того чтобы брать, и мучиться от того, что тебе чего-то не дали, научись отдавать и получать от этого радость.

    Рецепты счастья действительно существуют, и они давно известны, поскольку придуманы века и даже тысячелетия назад, и они остаются неизменными, что бы в мире не происходило. А принцип примерно такой: вместо того чтобы брать, и мучиться от того, что тебе чего-то не дали, научись отдавать и получать от этого радость.