10 цитат из книги «Оноре де Бальзак. Лилия долины»

Собрали 10 цитат из книги «Оноре де Бальзак. Лилия долины» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Какое упоение охватывает всякого юношу, когда его возлюбленная затмевает красотой остальных женщин, становясь предметом поклонения, между тем как ему одному предназначаются её целомудренно-сдержанные взоры!

   Какое упоение охватывает всякого юношу, когда его возлюбленная затмевает красотой остальных женщин, становясь предметом поклонения, между тем как ему одному предназначаются её целомудренно-сдержанные взоры!

   — Феликс де Ванденес · книга
2. «

   Выскочки подобны обезьянам, у которых они переняли свою ловкость: когда они карабкаются вверх, любуешься их проворством, но, стоит им добраться до вершины, замечаешь лишь их заднюю часть.

   Выскочки подобны обезьянам, у которых они переняли свою ловкость: когда они карабкаются вверх, любуешься их проворством, но, стоит им добраться до вершины, замечаешь лишь их заднюю часть.

   — Феликс де Ванденес · книга
3. «

   Никакой силе не разорвать тяжёлых цепей, к которым женщина прикована золотым кольцом — символом чистоты супруги.

   Никакой силе не разорвать тяжёлых цепей, к которым женщина прикована золотым кольцом — символом чистоты супруги.

   — Анриетта · книга
4. «

   В моём возрасте любовь может быть духовной, однако душа, и та имеет пол.

   В моём возрасте любовь может быть духовной, однако душа, и та имеет пол.
5. «

   В начале любви, как и в начале жизни, есть период, когда она довольствуется сама собой.

   В начале любви, как и в начале жизни, есть период, когда она довольствуется сама собой.
6. «

   У всякого раба есть своя гордость: он хочет повиноваться лишь величайшему владыке.

   У всякого раба есть своя гордость: он хочет повиноваться лишь величайшему владыке.
7. «

   Любовь живет лишь доверием.

   Любовь живет лишь доверием.
8. «

   Не все одинаково переносят моральные пытки, их сила зависит от нашей душевной чуткости.

   Не все одинаково переносят моральные пытки, их сила зависит от нашей душевной чуткости.

   — Феликс де Ванденес · книга
9. «

   Да, позднее мы любим в женщине женщину, тогда как в первом предмете нашей страсти мы любим всё: её дети дороги нам, как наши собственные, её дом становится нашим домом, её тревоги — нашими тревогами, её горе трогает нас больше, чем наше несчастье; нам нравятся её платье и её мебель; нас больше огорчает гибель её урожая, чем весть о собственных убытках...

   Да, позднее мы любим в женщине женщину, тогда как в первом предмете нашей страсти мы любим всё: её дети дороги нам, как наши собственные, её дом становится нашим домом, её тревоги — нашими тревогами, её горе трогает нас больше, чем наше несчастье; нам нравятся её платье и её мебель; нас больше огорчает гибель её урожая, чем весть о собственных убытках...

   — Феликс де Ванденес · книга
10. «

    Женщина, которую мы любим больше, чем она любит нас, обладает огромным преимуществом, ибо мы то и дело забываем ради неё о здравом смысле. Мы готовы преодолеть непреодолимые расстояния, отдать свою кровь, пожертвовать будущим, лишь бы не видеть, как хмурится её лоб, лишь бы изгладить недовольную гримаску, в которую складываются её губы при малейшем противоречии.

    Женщина, которую мы любим больше, чем она любит нас, обладает огромным преимуществом, ибо мы то и дело забываем ради неё о здравом смысле. Мы готовы преодолеть непреодолимые расстояния, отдать свою кровь, пожертвовать будущим, лишь бы не видеть, как хмурится её лоб, лишь бы изгладить недовольную гримаску, в которую складываются её губы при малейшем противоречии.

    — Феликс де Ванденес · книга