12 лучших цитат из книги «Оноре де Бальзак. Лилия долины»

Собрали 12 цитат из книги «Оноре де Бальзак. Лилия долины» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   У всякого раба есть своя гордость: он хочет повиноваться лишь величайшему владыке.

   У всякого раба есть своя гордость: он хочет повиноваться лишь величайшему владыке.
2. «

   Неужели Вы станете делать добро, ожидая проценты, как ростовщик?

   Неужели Вы станете делать добро, ожидая проценты, как ростовщик?
3. «

   Не все одинаково переносят моральные пытки, их сила зависит от нашей душевной чуткости.

   Не все одинаково переносят моральные пытки, их сила зависит от нашей душевной чуткости.

   — Феликс де Ванденес · книга
4. «

   Какую бурю поднимает в нашем сердце оскорблённое самолюбие, когда мы видим женщину, которая принимает, прерывает и вновь подхватывает любовь, словно дамское рукоделие! Эти женщины слишком хорошо владеют собой, чтобы целиком отдаваться нам; они слишком подчиняются власти общества, чтобы принадлежать безраздельно мужчине.

   Какую бурю поднимает в нашем сердце оскорблённое самолюбие, когда мы видим женщину, которая принимает, прерывает и вновь подхватывает любовь, словно дамское рукоделие! Эти женщины слишком хорошо владеют собой, чтобы целиком отдаваться нам; они слишком подчиняются власти общества, чтобы принадлежать безраздельно мужчине.

   — Феликс де Ванденес · книга
5. «

   Выскочки подобны обезьянам, у которых они переняли свою ловкость: когда они карабкаются вверх, любуешься их проворством, но, стоит им добраться до вершины, замечаешь лишь их заднюю часть.

   Выскочки подобны обезьянам, у которых они переняли свою ловкость: когда они карабкаются вверх, любуешься их проворством, но, стоит им добраться до вершины, замечаешь лишь их заднюю часть.

   — Феликс де Ванденес · книга
6. «

   Никакой силе не разорвать тяжёлых цепей, к которым женщина прикована золотым кольцом — символом чистоты супруги.

   Никакой силе не разорвать тяжёлых цепей, к которым женщина прикована золотым кольцом — символом чистоты супруги.

   — Анриетта · книга
7. «

   В детстве счастье было мне неведомо, в юности — недоступно.

   В детстве счастье было мне неведомо, в юности — недоступно.

   — Феликс де Ванденес · книга
8. «

   Есть близкие, которых мы предаем земле, но есть особенно дорогие нам существа, которых мы погребаем в своём сердце и воспоминания о них сливаются с каждым его биением; мысли о них постоянны, как наше дыхание, они живут в нас...

   Есть близкие, которых мы предаем земле, но есть особенно дорогие нам существа, которых мы погребаем в своём сердце и воспоминания о них сливаются с каждым его биением; мысли о них постоянны, как наше дыхание, они живут в нас...
9. «

   Разве может ребенок, каким я еще был тогда, обладать душевным величием, которое дает силу презирать презрение окружающих!

   Разве может ребенок, каким я еще был тогда, обладать душевным величием, которое дает силу презирать презрение окружающих!
10. «

    У мужчины меньше возможностей противиться женщине, чем у вас — отвергать наши домогательства.

    У мужчины меньше возможностей противиться женщине, чем у вас — отвергать наши домогательства.

    — Феликс де Ванденес · книга
11. «

    Женщина, которую мы любим больше, чем она любит нас, обладает огромным преимуществом, ибо мы то и дело забываем ради неё о здравом смысле. Мы готовы преодолеть непреодолимые расстояния, отдать свою кровь, пожертвовать будущим, лишь бы не видеть, как хмурится её лоб, лишь бы изгладить недовольную гримаску, в которую складываются её губы при малейшем противоречии.

    Женщина, которую мы любим больше, чем она любит нас, обладает огромным преимуществом, ибо мы то и дело забываем ради неё о здравом смысле. Мы готовы преодолеть непреодолимые расстояния, отдать свою кровь, пожертвовать будущим, лишь бы не видеть, как хмурится её лоб, лишь бы изгладить недовольную гримаску, в которую складываются её губы при малейшем противоречии.

    — Феликс де Ванденес · книга
12. «

    Там, где француженка награждает нас за долготерпение нежным взглядом и, досадуя на докучливых гостей, прибегает к тонкой насмешке, англичанка хранит неприступное молчание, которое язвит нам сердце и раздражает ум.

    Там, где француженка награждает нас за долготерпение нежным взглядом и, досадуя на докучливых гостей, прибегает к тонкой насмешке, англичанка хранит неприступное молчание, которое язвит нам сердце и раздражает ум.

    — Феликс де Ванденес · книга