81 цитата из книги «Рэй Брэдбери. Вино из одуванчиков» для статуса

Собрали 81 цитата из книги «Рэй Брэдбери. Вино из одуванчиков» — те самые, которые расходятся на цитаты.

1. «

   Да, лето состоит из привычных обрядов, для каждого есть свое привычное время и свое привычное место.

   Да, лето состоит из привычных обрядов, для каждого есть свое привычное время и свое привычное место.
2. «

   Конечно, если хочешь посмотреть на две самые главные вещи — как живет человек и как живет природа, — надо прийти сюда, к оврагу. Ведь город, в конце концов, всего лишь большой, потрепанный бурями корабль, на нем полно народу, и все хлопочут без устали — вычерпывают воду, обкалывают ржавчину.

   Конечно, если хочешь посмотреть на две самые главные вещи — как живет человек и как живет природа, — надо прийти сюда, к оврагу. Ведь город, в конце концов, всего лишь большой, потрепанный бурями корабль, на нем полно народу, и все хлопочут без устали — вычерпывают воду, обкалывают ржавчину.
3. «

   — Том, — сказал Дуглас. — Обещай мне одну вещь, ладно? — Обещаю? А что это? — Конечно, ты мой брат, и, может, я другой раз на тебя злюсь, но ты меня не оставляй, будь где-нибудь рядом, ладно? — Это как? Значит, мне можно ходить с тобой и с большими ребятами гулять? — Ну... ясно... и это тоже. Я что хочу сказать: ты не уходи, не исчезай, понял? Гляди, чтоб никакая машина тебя не переехала, и с какой-нибудь скалы не свались. — Вот еще! Дурак я, что ли? — Тогда, на самый худой конец, если уж дело будет совсем плохо и оба мы совсем состаримся — ну, если когда-нибудь нам будет лет сорок или даже сорок пять, — мы можем владеть золотыми приисками где-нибудь на Западе. Будем сидеть там, покуривать маисовый табак и отращивать бороды. — Бороды! Ух ты! — Вот я и говорю, болтайся где нибудь рядом и чтоб с тобой ничего не стряслось. — Уж будь спокоен, — ответил Том.

   — Том, — сказал Дуглас. — Обещай мне одну вещь, ладно? — Обещаю? А что это? — Конечно, ты мой брат, и, может, я другой раз на тебя злюсь, но ты меня не оставляй, будь где-нибудь рядом, ладно? — Это как? Значит, мне можно ходить с тобой и с большими ребятами гулять? — Ну... ясно... и это тоже. Я что хочу сказать: ты не уходи, не исчезай, понял? Гляди, чтоб никакая машина тебя не переехала, и с какой-нибудь скалы не свались. — Вот еще! Дурак я, что ли? — Тогда, на самый худой конец, если уж дело будет совсем плохо и оба мы совсем состаримся — ну, если когда-нибудь нам будет лет сорок или даже сорок пять, — мы можем владеть золотыми приисками где-нибудь на Западе. Будем сидеть там, покуривать маисовый табак и отращивать бороды. — Бороды! Ух ты! — Вот я и говорю, болтайся где нибудь рядом и чтоб с тобой ничего не стряслось. — Уж будь спокоен, — ответил Том.
4. «

   — Спятил! — Всегда был такой. — Том скосил глаза и высунул язык. — И всегда буду.

   — Спятил! — Всегда был такой. — Том скосил глаза и высунул язык. — И всегда буду.
5. «

   — Да я, в общем-то, не за тебя беспокоюсь, — пояснил Дуглас. — Я больше насчет того, как Бог управляет миром. Том задумался. — Ничего, Дуг, — сказал он наконец. — Он все-таки старается.

   — Да я, в общем-то, не за тебя беспокоюсь, — пояснил Дуглас. — Я больше насчет того, как Бог управляет миром. Том задумался. — Ничего, Дуг, — сказал он наконец. — Он все-таки старается.
6. «

   — Хотел бы повидать Стамбул, Порт-Саид, Найроби, Будапешт. Написать книгу. Очень много курить. Упасть со скалы, но на полдороге зацепиться за дерево. Хочу, чтобы где-нибудь в Марокко в меня раза три выстрелили в полночь в тёмном переулке. Хочу любить прекрасную женщину. — Ну, я не во всём смогу вам помочь, — сказала мисс Лумис. — Но я много путешествовала и могу вам порассказать о разных местах. И если угодно, пробегите сегодня вечером, часов в одинадцать, по лужайке перед моим домом, и я, так и быть, выпалю в вас из мушкета времён Гражданской войны, конечно, если ещё не лягу спать.

   — Хотел бы повидать Стамбул, Порт-Саид, Найроби, Будапешт. Написать книгу. Очень много курить. Упасть со скалы, но на полдороге зацепиться за дерево. Хочу, чтобы где-нибудь в Марокко в меня раза три выстрелили в полночь в тёмном переулке. Хочу любить прекрасную женщину. — Ну, я не во всём смогу вам помочь, — сказала мисс Лумис. — Но я много путешествовала и могу вам порассказать о разных местах. И если угодно, пробегите сегодня вечером, часов в одинадцать, по лужайке перед моим домом, и я, так и быть, выпалю в вас из мушкета времён Гражданской войны, конечно, если ещё не лягу спать.

   — Уильям Форестер · книга
7. «

   Если долго чего-нибудь не пробовать, поневоле забудешь, как оно бывает.

   Если долго чего-нибудь не пробовать, поневоле забудешь, как оно бывает.

   — Дуглас Сполдинг · книга
8. «

   Если тебе что-нибудь нужно, добивайся сам...

   Если тебе что-нибудь нужно, добивайся сам...
9. «

   — ... Нет, вы только поглядите на себя, Эльмира! Всю жизнь вы обвиняете других в том, что ноги у вас спотыкливые, а руки — крюки! Вы когда-нибудь читали Шекспира? Там есть указание для актёров: «Волнение, движение и шум». Вот это вы и есть. Волнение, движение и шум.

   — ... Нет, вы только поглядите на себя, Эльмира! Всю жизнь вы обвиняете других в том, что ноги у вас спотыкливые, а руки — крюки! Вы когда-нибудь читали Шекспира? Там есть указание для актёров: «Волнение, движение и шум». Вот это вы и есть. Волнение, движение и шум.

   — Клара Гудуотер · книга
10. «

    Надо только хорошенько выспаться, или пореветь минут десять, или съесть целую пинту шоколадного мороженого, а то и все это вместе — лучшего лекарства не придумаешь.

    Надо только хорошенько выспаться, или пореветь минут десять, или съесть целую пинту шоколадного мороженого, а то и все это вместе — лучшего лекарства не придумаешь.

    — Том Сполдинг · книга
11. «

    Он и не знал, что бывает такая тишина. Беспредельная, бездыханная тишина. Отчего замолчали сверчки? Отчего? Какая этому причина? Прежде они никогда не умолкали. Никогда.

    Он и не знал, что бывает такая тишина. Беспредельная, бездыханная тишина. Отчего замолчали сверчки? Отчего? Какая этому причина? Прежде они никогда не умолкали. Никогда.
12. «

    Тысяча галлонов чая и пятьсот печений — вполне достаточно для одной дружбы.

    Тысяча галлонов чая и пятьсот печений — вполне достаточно для одной дружбы.
13. «

    Июньские зори, июльские полдни, августовские вечера — все прошло, кончилось, ушло навсегда и осталось только в памяти. Теперь впереди долгая осень, белая зима, прохладная зеленеющая весна, и за это время нужно обдумать минувшее лето и подвести итог. А если он [Дуглас] что-нибудь забудет — что ж, в погребе стоит вино из одуванчиков, на каждой бутылке выведено число, и в них — все дни лета, все до единого.

    Июньские зори, июльские полдни, августовские вечера — все прошло, кончилось, ушло навсегда и осталось только в памяти. Теперь впереди долгая осень, белая зима, прохладная зеленеющая весна, и за это время нужно обдумать минувшее лето и подвести итог. А если он [Дуглас] что-нибудь забудет — что ж, в погребе стоит вино из одуванчиков, на каждой бутылке выведено число, и в них — все дни лета, все до единого.
14. «

    Утро было тихое, город, окутанный тьмой, мирно нежился в постели. Пришло лето, и ветер был летний — теплое дыхание мира, неспешное и ленивое. Стоит лишь встать, высунуться в окошко, и тотчас поймешь: вот она начинается, настоящая свобода и жизнь, вот оно, первое утро лета.

    Утро было тихое, город, окутанный тьмой, мирно нежился в постели. Пришло лето, и ветер был летний — теплое дыхание мира, неспешное и ленивое. Стоит лишь встать, высунуться в окошко, и тотчас поймешь: вот она начинается, настоящая свобода и жизнь, вот оно, первое утро лета.
15. «

    Под Дугласом шептались травы. Он опустил руку и ощутил их пушистые ножны. И где-то далеко, в теннисных туфлях, шевельнул пальцами. В ушах, как в раковинах, вздыхал ветер. Многоцветный мир переливался в зрачках, точно пестрые картинки в хрустальном шаре. Лесистые холмы были усеяны цветами, будто осколками солнца и огненными клочками неба. По огромному опрокинутому озеру небосвода мелькали птицы, точно камушки, брошенные ловкой рукой.

    Под Дугласом шептались травы. Он опустил руку и ощутил их пушистые ножны. И где-то далеко, в теннисных туфлях, шевельнул пальцами. В ушах, как в раковинах, вздыхал ветер. Многоцветный мир переливался в зрачках, точно пестрые картинки в хрустальном шаре. Лесистые холмы были усеяны цветами, будто осколками солнца и огненными клочками неба. По огромному опрокинутому озеру небосвода мелькали птицы, точно камушки, брошенные ловкой рукой.
16. «

    — Посмотрите, какую дорожку протоптали, — это из прихожей в кухню. Ох уж эта еда! Она даже львов ведет на водопой.

    — Посмотрите, какую дорожку протоптали, — это из прихожей в кухню. Ох уж эта еда! Она даже львов ведет на водопой.
17. «

    Но бесконечными ночами, прислушиваясь к темноте, он то решал, что конец близок, то — что это только начало…

    Но бесконечными ночами, прислушиваясь к темноте, он то решал, что конец близок, то — что это только начало…
18. «

    Я всегда считала, что истинную любовь определяет дух, хотя тело порой отказывается этому верить.

    Я всегда считала, что истинную любовь определяет дух, хотя тело порой отказывается этому верить.

    — мисс Лумис · книга
19. «

    Кто скажет, где кончается город и начинается лесная глушь? Кто скажет, город врастает в нее или она переходит в город?

    Кто скажет, где кончается город и начинается лесная глушь? Кто скажет, город врастает в нее или она переходит в город?
20. «

    Как хорошо летним вечером сидеть на веранде; как легко и спокойно; вот если бы этот вечер никогда не кончался!

    Как хорошо летним вечером сидеть на веранде; как легко и спокойно; вот если бы этот вечер никогда не кончался!